Part 4
Архивный этаж даже пах по-другому — как пыль, прошлое и чужие тайны. Здесь было тихо, слишком тихо. Люди в этой компании боялись нарушать правила, а я... я пришла их ломать.
Я не собиралась терять время. Если за два года полиция не нашла моего отца — значит, искать буду я. И мне плевать, что за мной теперь наблюдают камеры, а вокруг люди Брайна Кинга, которые не любят любопытных.
Я кралась между шкафами, где были бесконечные папки и отчёты. Прикоснулась к стеллажу, и металл отозвался холодом. На ящиках — таблички: контракты, финансы, корпоративные отчёты, партнёры. Я остановилась у нужного.
Trident Corporation.
У меня в груди кольнуло. Трезубец — символ, который был в последнем письме моего отца. Совпадение? Я больше не верила в совпадения.
Я открыла ящик и начала перебирать документы. Остановилась на папке партнёрские встречи, 2019. Год исчезновения отца. Сердце ударило в рёбра. Я достала фотографии — деловые приёмы, деловые рукопожатия, деловые улыбки.
И вдруг — не деловое.
Я застыла.
На одной из фотографий стоял он. Мой отец. Алекс Кэмпбл. Рядом с ним — мужчина в строгом костюме, высокий, с жестким взглядом. А за его плечом — женщина. Не моё дело, но я отметила: красивая. Слишком ухоженная, будто дорогая вещь.
А под снимком — подпись: Мистер Бреквел.
— Ты не туда лезешь, малыш, — раздался вдруг рядом голос.
Я резко обернулась. Передо мной стояла девушка, прислонившись к шкафу, как будто была здесь сто лет. Длинные волнистые каштановые волосы, маленькое кольцо в носу, уверенная, почти наглая улыбка — в этом офисе такие не водятся. Она выделялась. Как опасность.
— Тебя это не касается, — холодно ответила я.
— Наоборот, касается, — она кивнула на фото в моей руке. — Потому что если тебя поймают с этим, тебя сотрут в порошок. Без шансов воскреснуть.
— А ты кто? — я прищурилась.
— Та, кто тебе сейчас спасает задницу, — она протянула руку и быстро схватила фото. — И если не хочешь проблем — пошли. Быстро.
— Я никуда не пойду, — я сделала шаг назад, пряча раздражение. — Это моя жизнь.
Она замерла. Её взгляд на секунду стал другим — не насмешливым, а внимательным.
— Отца ищешь, да? — тихо спросила она. — Добро пожаловать в клуб тех, кого система перемолола.
Я хотела спросить, что она знает, но вдруг за дверью послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Я узнала бы их в любом аду.
— Блять, — прошипела девушка. — Это Кинг.
Нет. Нет. Нет.
— Если он тебя здесь найдёт — тебе конец. Пошли.
Она схватила меня за руку и резко дёрнула за собой в узкий проход между архивными шкафами. Я едва успела закрыть ящик. Она прижала меня к стене, сама заслонила меня собой, дышала быстро, но без паники.
Дверь открылась.
Я услышала этот знакомый шаг — глубокий, уверенный, хищный. Как будто он не просто шёл — а владел всем вокруг. Пол скрипел под его ботинками. Он был близко. Слишком.
— Я знаю, что ты здесь, Мэдисон, — голос Брайна разрезал воздух. — И я найду тебя.
Девушка рядом прошептала мне почти в губы:
— Чёрт. Ты реально подписала себе приговор.
Его шаги были слишком близко. Я чувствовала, как в животе сжимается тревога. Девушка рядом — эта незнакомка, которая внезапно появилась откуда-то из тени, — стояла напротив меня, прижавшись к стене, скрывая меня своим телом от прямого угла обзора.
Дверь архива закрылась.
Теперь он был внутри.
— Скажи мне сразу, — прошептала она, не отводя взгляда от прохода между стеллажами. — Ты вообще нормальная? Первый день на работе и сразу влезть туда, куда нельзя?
— Я не просила твоей помощи, — процедила я.
— Да? — её брови поднялись. — Окей. Тогда можешь пойти и сама сдохнуть.
— Прекрасно. Он же всё равно найдёт меня.
— А я могу сделать так, чтобы он нашёл нас — но не то, что ты искала.
Я нахмурилась.
— Нас?
— Идём по моей линии, — быстро сказала она. — Будет грязно, но эффективно.
И прежде чем я успела спросить «что ты задумала», она громко толкнула металлический шкаф рядом. Тот врезался в стену с грохотом.
— Что ты делаешь?! — прошипела я.
— Спасаю твою жизнь, блонди, — ухмыльнулась она и вдруг... высунулась из-за шкафа сама.
— Ой! — театрально воскликнула она. — Мистер Кинг! Простите, я не знала, что архив закрыт... просто искала документ!
Я чуть не застонала от ужаса. Но хуже стало через секунду.
Потому что он появился в проходе между стеллажами.
Высокий. Мрачный. Одетый в чёрное. С холодным, убийственным взглядом. Его глаза скользнули по девушке — даже не задержались. Потом — по комнате. Потом — остановились прямо на мне.
— Мэдисон, — сказал он низко. — Я же просил тебя не нарушать правила.
Мне хотелось что-то ответить. Оправдаться. Или послать его. Но язык словно прирос к нёбу.
Он медленно подошёл. И это было хуже, чем если бы он взорвался. Он не кричал. Он думал. Это значило — что-то хуже, чем злость.
— Что ты здесь искала? — спросил он тихо.
— Пропавшие годы своей жизни, — ответила я резко. Даже удивилась, что нашла голос.
Он усмехнулся. Жестоко.
— Что ж, — его голос стал ещё тише, опаснее. — Тогда я тебе покажу, как дорого стоит правда в моём мире.
Он повернулся к девушке.
— Ты.
— Адель, — сказала она. — Буду признательна, если не будешь говорить «эй, ты». У меня есть имя.
— Не волнуйся, — Брайн улыбнулся холодно. — Теперь ты в моём поле зрения. Запомню.
Он снова посмотрел на меня. Долго. Густо. Так, будто ему хотелось стереть мне кожу одним взглядом, чтобы увидеть, что я скрываю.
— В мой кабинет. Сейчас, — сказал он.
— Я не закончила рабочий день.
— А теперь закончила.
— У меня перерыв.
— У тебя проблемы.
Я шагнула к нему, и его глаза дёрнулись опасно — как у хищника, который не привык, что добыча подходит близко.
— Я не ребёнок, чтобы меня таскали, как вещь, — процедила я.
— А ты ведёшь себя именно как ребёнок, Мэдисон, — он наклонился ближе, его голос стал низким и тёмным. — И дети всегда получают наказание.
Я почувствовала, как кровь зашумела в ушах.
Он обернулся к Адель:
— Спасибо за помощь, — бросил он.
— Она мне не подчиняется, — хмыкнула Адель. — Я просто люблю драки, а тут намечается шоу.
Брайн её проигнорировал. В следующую секунду его пальцы сцепились на моём запястье — крепко. Но не больно. Пока не больно.
Я дёрнулась.
— Отпусти.
— Поздно, блонди , — сказал он холодно. — Самая большая ошибка в твоей жизни уже сделана.
Он повёл меня к выходу. И ещё не знал, что я не собираюсь сдаваться.
Коридор до его кабинета показался бесконечным. Он не говорил ни слова, но его рука на моём запястье была как стальной капкан. Люди, встречавшиеся нам на пути, опускали глаза. Некоторые — даже замирали, делая шаг в сторону. Они знали: когда Кинг вот так молчит, значит будет жёстко.
Он закрыл дверь офиса. Щёлкнул замок.
Я резко вырвала руку.
— Хватит обращаться со мной как с вещью.
— Тогда перестань лезть туда, куда тебя никто не звал, — его голос был хищно-спокойным. — Ты думала, что я не узнаю про архив?
— Думала, что мне плевать, узнаешь ты или нет.
— Да. Уже вижу. Ты безнаказанности хочешь.
— А ты хочешь контроля. Вечный баланс?— я скрестила руки. — Значит, что дальше, мистер Кинг? Расскажешь, что будешь делать? Кричать? Уволишь? Прикажешь стереть меня с карты мира?
— Зачем? — он сделал шаг ко мне. — Я могу куда хуже.
Плотный воздух был как туман. Дышать стало трудно. Но я не отвела взгляд.
— Ты искала отца? — спросил он.
Я медленно ответила:
— Я ищу правду.
— Правда, — он усмехнулся. — Ах да. Любимая иллюзия всех, кого я когда-либо разрушал.
— Я не из их числа.
— Уже из, Мэдисон, — он приблизился. — Ты — под моими правилами. Ты — в моей системе. И если ты нарушаешь порядок, я должен тебя сломать. Либо научить.
— Попробуй.
Его глаза на секунду сверкнули голодом. Внимательным, опасным.
— Значит, наказание, — сказал он, как будто мы уже пришли к соглашению. — За ложь. За неповиновение. За дерзость.
— Я не твоя собственность, — процедила я.
— Ошибаешься.
Он шагнул ближе.
— Ты — на моей территории. Ты — моя сотрудница. Ты врёшь мне в лицо. И ты мне интересна. Это делает тебя — моей проблемой. Пока я её не решу.
Моё сердце ударило в рёбра. Сильно. Больно.
— И что? Ты сейчас ударишь меня? — спросила я. — Или пристрелишь?
— Нет, — его лицо оказалось слишком близко. — Я сделаю хуже.
— Не запугаешь. Я не из пугливых.
— Я знаю, — прошептал он. — Ты из тех, кого нужно брать не силой.
— А чем? — усмехнулась я. — Моралью?
— Инстинктами.
И прежде чем я успела понять — он схватил меня за подбородок, резко, властно — и поцеловал.
Не нежно. Не аккуратно. Это не было касание губ. Это было заявление права. Он просто вошёл в меня, перехватывая дыхание, вырывая воздух из лёгких. Грубый. Вкус опасности. Хищный ритм власти.
Я дернулась. Уперлась ладонями в его грудь. Попробовала оттолкнуть.
— Ненавижу тебя... — хотела сказать я.
Но мой рот был занят. И самое худшее — что протест начал плавиться. Гореть изнутри.
Я не хотела отвечать. Я не собиралась. Но тело дрогнуло. Его рука легла мне на талию, притянула ближе. И в какой-то момент я почувствовала, как теряю контроль.
Пальцы вцепились в его рубашку. Сердце рванулось. Кислород исчез — и всё, что осталось, это тёмная тяга, жадность, искры, ломающаяся гордость. Я ненавидела это. Ненавидела его. Ненавидела себя за это.
И всё равно — поцеловала в ответ.
Его низкий звук удовольствия прострелил меня.
А потом — он резко отстранился. Оставив меня без воздуха.
— Вот так, — сказал он. — Ты начинаешь понимать, что я с тобой сделаю.
— Пошёл к чёрту.
Он улыбнулся. Опасно. Вкус крови на моей губе. Хищник проснулся.
— Идём дальше, кошечка, — сказал он. — Мы только начали играть.