Part 6
Ночь не закончилась. Она просто перетекла в утро, изменила цвет с чёрного на серый и продолжила давить мне на грудь. Я не сомкнула глаз ни на минуту. Каждое движение воздуха в квартире казалось шагами. Каждый шорох — дыханием чужого человека за спиной. После последних сообщений от Анонима я выключила свет и сидела на полу, прижавшись спиной к стене, сжимая в пальцах кухонный нож. Я не верила в монстров под кроватью, пока один из них не вышел ко мне из тени.
Я ненавидела себя за это — за дрожь в руках, за то, что страх залез мне под кожу и заполнил лёгкие так, что было больно дышать. Но хуже всего было то, что он знал, где я живу. Он знал, когда я сплю. Он знал, что мне страшно.
Доброй ночи, Мэдди. Ты не одна.
Эти слова я видела даже когда закрывала глаза.
Я пошла на работу раньше обычного, потому что дома находиться стало невыносимо. Хотелось людей, движения, шума — чего угодно, лишь бы не слышать собственные мысли.
В лифте я поймала своё отражение в зеркале: бледная, потухшая, с осипшим взглядом и волосами, собранными в кривой хвост. Я выглядела как человек, переживший катастрофу. Может, так и было. Просто катастрофа была у меня в голове.
Когда двери открылись на 54 этаже, холодный воздух ударил в лицо. Офис ещё только просыпался: где-то шипел кофейный аппарат, секретари переговаривались вполголоса, никто не обращал на меня внимания. И это казалось странным облегчением.
Я прошла к своему столу, поставила сумку, села и упёрлась взглядом в монитор, даже не открыв его. Ладони дрожали. Я сжала их, прижимая к коленям, чтобы скрыть.
— Ты похожа на зомби, — тихо сказала Адель, появившись рядом, как обычно, неожиданно.
Я вздрогнула так сильно, что она нахмурилась.
— Прости, — я сглотнула. Голос был хриплым. — Не спала.
— Ты вообще не спала. Вижу по глазам. Что случилось? — она опёрлась бедром о край моего стола, скрестив руки.
Я замерла. Говорить об этом — значило сделать это реальностью. А я до сих пор пыталась убедить себя, что мне просто кажется. Что кто-то играет. Что это не всерьёз.
— Ничего, — ответила я слишком быстро.
Адель прищурилась, изучая меня.
— Смотри, ты можешь не рассказывать. Но если это что-то вроде... — она понизила голос, — угроз, то ты должна сказать. Тут опасно, и лучше знать, чем не знать.
Я резко подняла взгляд. Она понятия не имеет, насколько она права.
— Ты похожа на зомби, — сказала Адель, присев на край моего стола. — И не говори, что просто не выспалась.
Я знала, что выгляжу плохо, но её слова всё равно раздражали — не потому что она была неправа, а потому что попала прямо в точку. Я молча отвела взгляд.
— Что случилось? — не отставала она. — Ты дрожишь.
— Ничего, — сказала я.
Она фыркнула.
— я волнуюсь вообще то .
Я закрыла глаза на пару секунд. Устала. От страха. От недосказанности. От тишины между сообщениями Анонима.
— Если скажу, ты обещаешь никому не рассказывать? — тихо спросила я.
Адель сразу перестала язвить и стала серьёзной.
— Обещаю.
Я наклонилась ближе, чтобы никто не услышал.
— Он снова писал, — прошептала я. — Аноним.
Адель медленно кивнула — она уже знала о нём, я упоминала это раньше. Но она видела по моему лицу — сейчас речь не просто о сообщениях.
— Он... был у меня дома, — сказала я так, будто сама боялась этим словам верить.
Глаза Адель округлились.
— В смысле был? Ты его видела?
— Нет. Но я вернулась в комнату, и вещи были не так, как я оставила. Он оставил следы. Мелкие — почти незаметные. Но достаточно, чтобы я поняла: он был внутри. Он трогал мои вещи. Он знал, что я одна.
Адель побледнела.
— И ты уверена, что это не кто-то ещё? Ну... например... — она не договорила, но я поняла намёк. Она подумала о Брайне.
— Нет, — ответила я резко. — Это не он. Он бы не играл в такие игры. Он бьёт в лоб.
Адель качнула головой.
— Ты сказала Руфусу?
— Нет, — я тихо выдохнула. — Он уже знает про сообщения. Но об этом — нет. Он психанёт. Он полезет искать виноватого. Он начнёт копать. А если начнёт копать — привлечёт внимание. А если привлечёт внимание — я потеряю контроль. Над всем.
Я взяла себя в руки, выровняла голос.
— Поэтому — никому ни слова. Пока я сама не разберусь.
— Это ненормально, Мэдди. Это уже реально опасно.
— Я знаю.
— Может, хотя бы...
— Нет. Никого. Ни Руфуса. Ни... — я замялась. Имя застряло. Как будто произнести его — значит вызвать. — Ни его.
Адель поняла сразу. Не нужно было говорить имя. Оно и так было в воздухе.
— И правильно, — сказала она. — Последний человек, которому стоит рассказывать — это Брайн.
Я хотела кивнуть, но застыла — потому что увидела её взгляд. Он резко изменился. В нём появилась тень страха.
Она смотрела мне за спину.
Он был здесь.
Он вышел из лифта спустя минуту, когда я уже успела пожалеть, что связалась с дьяволом в дорогом костюме. И снова — этот хищный, уверенный шаг. Эта тишина вокруг него, словно людей в комнате стало меньше, хотя стало больше страха.
— В мой кабинет, — повторил он. Без эмоций, без причины —
— А если я скажу «нет»? — подняла на него взгляд. Я была на грани — усталая, злая и слишком измотанная страхом, чтобы бояться ещё и его.
Он даже не удивился. Ему будто нравилось, что я сопротивляюсь.
— Скажи, — кивнул он спокойно. — Мне интересно, что будет дальше.
— Думаете, я испугаюсь последствий? — дерзко вскинула бровь.
— Нет, — он подошёл ближе, опираясь ладонью о стол рядом с моими пальцами. — Я думаю, ты испугаешься того, насколько сильно тебе понравятся последствия.
Моё сердце пропустило удар. Он знал, как играть опасно — никогда напрямую, а так, чтобы внутри всё разрывалось само, без его помощи.
— Вы больной, — хрипло сказала я.
— Возможно, — он даже не спорил. — Но я всегда добиваюсь того, что хочу. Вопрос в том, Мэдди... хочешь ли ты спорить со мной сегодня? Ты плохо спала. Уставшая, раздражённая, злая. И ещё что-то скрываешь. Я это вижу. Я всегда все вижу.
— Не всё в этом мире — ваш контроль, — я всмотрелась в его глаза и позволила себе улыбнуться нагло. — Удивительно, что вас это всё ещё удивляет.
— Меня не удивляет, — медленно ответил он, не отводя взгляда. — Меня раздражает.
Он наклонился ближе, и я на секунду забыла, как дышать. Не потому что боялась — потому что меня тянуло к нему так бешено, что я ненавидела себя за это.
Он говорил почти у моих губ:
— Последний шанс. Послушно пойдёшь сама — или мне напомнить тебе, кто здесь устанавливает правила?
— Только попробуй тронуть меня, — прошипела я, наклоняясь в ответ. — убью. Улыбаясь.
И он... чёрт. Он усмехнулся. Низко. Опасно. Так, будто я сказала что-то неприлично возбуждающее.
— Обожаю твой характер, — сказал он. — Но не злоупотребляй моим терпением. Идём.
Он сделал шаг назад, давая мне пройти первой.
Я прошла — не потому что подчинилась. А потому что я выбрала играть.
Я захлопнула за собой дверь кабинета, но не успела обернуться — он уже здесь. Его рука ударяет по двери рядом с моей головой, отрезая путь назад. Он медленно проходит пальцами по моему плечу вниз, скользит по руке, будто изучает, как далеко может зайти.
— Опять решила играть со мной? — голос хищный, низкий. — Или тебе просто нравится нарываться?
— Мне нравится доводить вас, — я улыбаюсь дерзко.
— Осторожней, малышка, — его пальцы смыкаются на моей талии и резко тянут ближе. Моя грудь упирается в его грудь, дыхание смешивается. — Со мной не играют без последствий.
— А я не боюсь последствий.
Его ладонь уверенно скользит по моей талии вниз, задерживаясь на линии бедра. Он будто специально ведёт медленно, давая почувствовать каждое касание. Большой палец нагло касается оголённой кожи чуть выше колена. Он скользит выше. Ещё выше.
— Вижу, — он наклоняется ближе, губами почти касаясь моей шеи. — Ты даже сегодня оделась для этого.
— Не льсти себе.
— Я констатирую факт.
Он сжимает моё бедро, заставляя прижаться к нему плотнее, и я чувствую, насколько он заведён. Он даже не скрывает этого.
— Или ты приходишь в короткой юбке без задних мыслей, будучи секретаршей у женатого босса-мафиози? — его губы касаются мочки моего уха. — Напомнить, что я женат?
— А ты помнишь об этом хоть иногда? — я улыбаюсь холодно. — Или вспоминаешь только тогда, когда выгодно выглядеть благородным?
Он замер. На секунду. Всего на секунду. Потом — сорвался.
Он хватается за мою шею, разворачивает и резко сажает на край стола. Бумаги падают на пол, что-то громко грохочет, но ему всё равно. Его рука вжимает меня в стол, а другой он грубо раздвигает мои колени.
— Повтори, — рычит он.
Я подаюсь ближе, дерзко, нагло. — Может, твоей жене просто не хватает внимания? Или, извините, — я наклоняюсь почти к его губам, — ты и в постели такой же контролирующий и холодный, мистер Кинг?
Хлопок. Его ладонь шлёпает по моему бедру — сильно, резко, горячо. Я втягиваю воздух.
Он крепко держит меня одной рукой, а второй проходит по моему телу, как по территории, которая принадлежит только ему: по колену, по внутренней стороне бедра, выше, к бедру, к талии, к ребрам, к груди — он сжимает её через ткань. Нагло.
Я должна была оттолкнуть его. Но не делаю этого.
Его дыхание тяжелее. Моё — тоже.
— Никогда, — его голос скользит по моей коже. — Никогда больше не сравнивай себя с ней. Ты не поняла главного.
— И что же? — шепчу.
Он наклоняется к моему уху и царапает ногтями мою кожу — лёгкий жест, но я чувствую его до костей.
— Она — моя жена. Но ты — моя одержимость.
Его слова впиваются в меня сильнее, чем пальцы на коже. Одержимость. Он сказал это так, будто это приговор.
Его рука снова на моём бедре, но теперь он тянет меня ближе к себе так, что я чувствую его там, где уже неприлично. Я цепляюсь пальцами за край стола, но он тут же перехватывает мои руки и отбрасывает их назад — ладони оказываются прижаты к столешнице, а его тело — между моих ног.
— Отпусти, — шиплю я, хотя внутри всё горит.
— Нет, — спокойно отвечает он. — Ты сама спровоцировала это, помнишь? Ты хотела огня.
Он целует меня. Не губы — шейную артерию. Дерзко и медленно проводит кончиком языка, давит зубами так, что я дёргаюсь. Потом опускается ниже, к ключице, оставляет след. Он делает метки. Он хочет, чтобы все видели, кто ко мне прикасался.
— Перестань... — выдыхаю, но звучит это слабо.
— Скажи это честно, — он проводит пальцами вверх по моему бедру. — Признай, что тебе нравится, как я прикасаюсь к тебе.
— Твои руки грязные, Брайн.
— Знаю, — его губы у моего уха, голос опасно низкий. — Но ты всё равно раздвинула для меня ноги.
Он берёт моё запястье и тянет мою руку... кладёт её прямо на свою ширинку. И я чувствую, насколько он жёстко возбуждён.
— Чувствуешь, что ты со мной делаешь? — спрашивает он. — И смеешь говорить, что не хочешь меня.
— Я не хочу вас, — выдаю с насмешкой.
— ты сама этого еще не поняла.— рычит он и снова грубо целует меня — ниже шеи, к груди. Его ладонь сжимает мою грудь поверх ткани, большой палец проводит по чувствительной точке. Я выгибаюсь — не добровольно, тело само предает меня.
— Скажи, что я тебе противен, — его рука уходит под мою юбку, горячая, уверенная, дерзкая. — Скажи — и я остановлюсь.
Он ждёт ответа. Давит. Пальцы уже там, где мне становится опасно дышать.
Я задерживаю взгляд на его глазах.
— Я... ненавижу тебя, — говорю тихо.
Он улыбается. Темно. Опасно. Победно.
— Прекрасно, — шепчет он. — Значит, это взаимно.
Он медленно убрал руки от моей юбки.
Собрав всю хрупкость, что у неё была,она оттолкнула его и рванула к двери, почти бежала, ощущая, как адреналин и страх сливаются в одно.
Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, а грудь сжимало ощущение, что он идёт за ней мысленно, даже когда она закрыла дверь.
Он остался в полумраке кабинета, с лёгкой дрожью в пальцах, тихо произнося:
— Убегай, кошечка. Но всё равно вернёшься.
И Мэдди поняла: она ушла физически, но часть её осталась там, с ним.
____________________________________
Как вам книга? Это моя первая книга, принимаю критику в мягком плане. Что думаете про отношения Мэдди и Брайна?