Part 2
Утро встречает меня не солнцем, а тупой пульсацией в голове и осадком после вчерашнего. Слишком много мыслей, слишком мало воздуха. Я смотрю на экран телефона — 08:47. Чёрт. Прекрасно. Опаздывать в первый рабочий день — звучит как план, но не для тех, кто идёт работать в мафию.
Я поднимаюсь с кровати, накидываю кожаную куртку поверх чёрного платья, собираю волосы и смотрю на своё отражение в зеркале. Спокойное лицо, ровные губы, ресницы чуть стреляют вверх — идеальный фасад. Никто не увидит то, что внутри. Никто не должен.
Лифт небоскрёба поднимает меня на 54 этаж — в пентхаусовую штаб-квартиру Blackwell Corporation — официально это международная компания. Неофициально — сердце преступной сети, контролирующей половину города.
Двери лифта открываются, и меня встречает тишина и роскошь — стеклянные стены, мраморный пол, панорамный вид, серые тона и прохладный запах дорогого мужского парфюма. Власть здесь в каждом квадратном сантиметре.
Первая мысль: добро пожаловать в пасть зверю. Вторая — поздно бежать.
— О, новенькая, — слышу мужской голос справа.
Поворачиваю голову и вижу Матео. Сразу ясно — он не секретарь и не ассистент. Опасная расслабленность в походке, тёмные глаза, лёгкая ухмылка хищника, который не торопится — он явно тот, кого слушаются.
— Ты Мэдди, — говорит он, не спрашивает, утверждает.
— А ты?..
— Матео. Правая рука Брайна. Если хочешь выжить — слушайся меня. Если хочешь умереть — делай всё наоборот. Разворачивайся, я покажу твой стол.
Прекрасно. Очаровательный юмор в стиле мафии. Двигаюсь за ним, каблуки гулко отдаются по мрамору.
— Ты опоздала— добавляет он.
— Всего на двенадцать минут.
— Угу. Тут за такое иногда ломают пальцы. Но не переживай. Иногда.
Я не моргнула. Он явно проверяет мою реакцию. Но я сюда пришла не играть в жертву.
— Хорошо. Значит, буду стараться приходить на одиннадцать минут раньше, — спокойно отвечаю.
Матео оборачивается и хрипло усмехается.
— Ты мне нравишься.
И вот только я успеваю выдохнуть, как резко врезаюсь в чью-то грудь у поворота. Кто-то крепко хватает меня за талию, удерживая от падения. Пальцы обхватывают слишком грубо, слишком собственнически. Меня пронзает знакомый холод.
Я поднимаю взгляд. И понимаю.
Чёрные глаза. Опасно медленное дыхание. Лёгкая тень безумия. Он.
Брайн Кинг
Сегодня он стоит передо мной. Реальнее, чем хотелось бы.
— Ну привет.— говорит он тихо, с таким голосом, как будто уже знает, как будет меня ломать.
Его пальцы всё ещё держат меня. Слишком крепко. Слишком близко. И я отчётливо понимаю две вещи:
1. Я не просто опоздала.
2. Этот мужчина — катастрофа. Моя личная.
Я вырываюсь из его хватки — не потому что хочу, а потому что должна. Но он улыбается. Опасно. Медленно. Так улыбаются те, кто любит ломать других — с интересом.
— Это вы мне вчера писали? — спрашиваю прямо.
— А ты хочешь, чтобы я тебе писал? — его голос ленив, как у хищника перед прыжком.
— Я спросила не это.
— Я тоже.
Он делает маленький шаг. Между нами остаётся несколько сантиметров воздуха — и он тоже кажется это замечает.
— Добро пожаловать на работу, Мэдди, — его голос мягкий, как бархат, но от него мороз по коже. — С сегодняшнего дня ты принадлежишь мне.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он не дал мне времени.
— Стол тебя ждёт. А я — позже.
Он проходит мимо. Но прежде чем уйти, скользит пальцами по линии моего бедра так, словно у него уже есть на это право. Жест не сексуальный — территориальный.
Живот сжимается. Не от страха. От злости. Потому что этот мужчина думает, что может владеть всем. Даже мной.
Он только что подписал себе приговор. Просто ещё не знает.
Я сажусь за свой новый стол — стеклянная поверхность, кожаное кресло, идеально организованное пространство. Проблема лишь в одном: это не просто офис. Это — витрина власти. Здесь всё слишком чисто, слишком идеально, как будто хаос мира просто не допускается на этот этаж. Но мы оба знаем — настоящий хаос ходит по этому полу в дорогих ботинках и тёмных костюмах.
На мониторе мигает приветственное письмо, но я даже не успеваю нажать клавишу, как замечаю. На стеклянной поверхности моего стола — красная роза. Одна.
Ни подписи. Ни лишнего слова. Мужчина, который привык не говорить , а получать — всё.
— Романтика, да? — слышу знакомый женский голос. Я поднимаю голову — Адель. Она идёт ко мне уверенной походкой на каблуках, волосы собраны в высокую укладку, серые глаза насмешливы. Она не похожа на работника— скорее на женщину, которая пережила огонь, вышла из него и не потушила ни одной искры в глазах.
— Тут не бывает романтики, — отвечаю я.
— Ну... каких-то извращённых её форм — хватает, — она хрипло хохочет, присаживаясь на край моего стола. — Я Адель. Работаю здесь уже третий год. Если что — я та, кто скажет, где кофе, где туалет и кому лучше не смотреть прямо в глаза.
— А кому именно? — улыбаюсь уголком губ.
Она наклоняется ближе и шепчет:
— Всем.
Я уже начинаю понимать, что в этом месте не бывает случайных людей. Даже секретарши здесь как боевые единицы. Здесь или гнут — или гнёшь.
Матео проходит мимо, шлёпает Адель по ноге папкой, как непослушную подружку.
— Не забирай у неё невинность так быстро, — лениво бросает он.
— Кто сказал, что она невинная? — отвечает Адель, глядя на меня пристально. — Она вон как смотрит. Такое чувство, будто у неё есть тайна.
Я делаю вид, что не слышу. Тайна у меня действительно есть. И имя этой тайны — мой отец.
Я собираю волосы в хвост, открываю ноутбук, но не успеваю ничего сказать, как Матео снова появляется рядом.
— Босс ждёт, — говорит он, и это звучит как приговор.
— Уже? — поднимаю бровь.
— Он не любит ждать. И не любит, когда от него прячутся, — он улыбается мне, слишком внимательно глядя в глаза. — У тебя есть шанс сейчас не облажаться.
Я встаю, приглаживаю платье, беру планшет с заданиями и смотрю на Матео спокойно:
— У меня есть шанс не облажаться всегда. Вопрос в том, у кого хватит нервов пережить меня.
Он хохочет и направляет меня по коридору. Я иду уверенно, даже если внутри напряжение натянуто, как струна. Дверь кабинета из чёрного стекла. Никакой таблички. Никакого декора.
Вот и он.
Матео открывает, делает жест: проходи. Я вхожу.
Внутри — тишина и панорама города. За огромным письменным столом сидит он. Брайн. Владелец полумира. Судя по взгляду — владелец и моего дыхания, раз уж оно сбивается именно рядом с ним. Он не поднимает глаз сразу. Он заставляет меня ждать. И это его игра — заставить человека почувствовать, что его присутствие здесь не важно.
— Закрой дверь, — даже не глядя на меня, говорит он.
Голос низкий, тёмный.
Я закрываю.
— Подойди.
И я понимаю две вещи:
1. Этот мужчина не просит.
2. Он приказывает всему, что дышит . Даже воздуху.
Я приближаюсь.
Он наконец поднимает глаза. И в этот момент я понимаю: вот он — тот, кого боится этот город. И кто станет моим адом.
— Сними куртку, — говорит он.
— Что?
— Я хочу видеть, кого я нанял.
И это звучит не как флирт.
Я смотрю на него, и секунду тянет тишина. Он не шутит. В его взгляде нет намёка на лёгкость — только приказ. Я медленно снимаю кожаную куртку и кладу на кресло рядом. Осталась в чёрном облегающем платье, тонкие бретельки обнажают ключицы, а воздух неожиданно становится плотным.
— Дальше, — он лениво машет пальцами. — Повернись.
Я молча делаю оборот. Его взгляд прожигает, он не скрывает, что рассматривает меня. Хищно. Внимательно. Медленно. Так дотрагиваются глазами — нагло, уверенно, с правом собственности, которого я ему не давала. Я должна чувствовать себя объектом. Но я не чувствую. Я — взведённый спусковой крючок.
— Ты не похожа на секретаршу, — произносит он наконец.
— Вы не похожи на тех, кому нужна секретарша.
Он поднимает голову — впервые на его лице мелькает интерес.
— Дерзкая.
— Прямолинейная.
— Неблагодарная, — его голос становится ниже. — Обычно на этой должности говорят «Спасибо за работу, мистер Кинг».
— Я ещё не решила, хочу ли вас благодарить, мистер Кинг.
На долю секунды его глаза вспыхивают — опасно. Мужчина, привыкший держать всех на коленях, явно не ожидал, что я встану перед ним прямо.
Он встаёт из-за стола. Медленно. Так двигаются только мужчины, абсолютно уверенные в своей силе. Хищник, который не спешит — ведь добыча никуда не денется.
Он подходит ближе. Останавливается прямо передо мной. Я не отступаю. Он смотрит на меня сверху вниз и медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе. Это не нежность — проверка. Он опускает руку вниз — обхватывает мою челюсть и заставляет поднять взгляд выше.
— Здесь не благодарят, — произносит он тихо, опасно близко. — Здесь — подчиняются.
Его пальцы сжимают сильнее. Больно. Он делает это осознанно — просто чтобы показать, кто здесь хозяин. Он хочет, чтобы я прогнулась. Чтобы покорилась. Чтобы знала место. Но вместо страха я чувствую... злость. Острую. Холодную.
— Это если у вас действительно есть власть надо мной, — выдыхаю я.
В этот момент внутри него что-то меняется. Он медленно наклоняется ближе и шепчет прямо у губ:
— У меня власть над всем, что принадлежит мне.
— Удачи. Я никому не принадлежу.
— Уже принадлежишь, — его голос чуть ласковее, опаснее. — Просто ещё не поняла.
Он отпускает мою челюсть — резко, так что я вынуждена сделать полшага назад. Он улыбается. Медленно. Грязно. Он явно наслаждается этим. Его настроение переключается — только что он был жестоким, а теперь — почти мягким, тёплым.
— У тебя будет три правила, кошечка, — он подходит к столу и достаёт папку с документами. — Первое — не врать мне. Второе — не исчезать без моего разрешения. Третье — никогда больше не опаздывать .
Он кладёт папку передо мной.
— И что будет, если нарушу? — спрашиваю ровно.
Он смотрит на меня так, словно уже раздевает мой страх по слоям.
— Узнаешь на своей коже.
⸻
Он поворачивается, идёт к окну, глядя на город, как хозяин на собственность.
— Теперь последнее, — говорит он. — Мы выясним одну вещь прямо сейчас.
— Какую?
Он смотрит на меня через плечо.
— Почему ты пришла сюда — на самом деле.
В комнате на секунду становится холоднее. Он чувствует. Он чувствует, что я здесь не просто так.
— Из-за работы, — отвечаю спокойно.
— Неправда, — он говорит мгновенно.
— Деньги.
— Глупо.
— Карьера.
— Ложь.
— Опыт.
— Скучно.
— А если я не скажу? — бросаю вызов.
Он разворачивается полностью. В его взгляде — хищное обещание.
— Тогда я вытрясу это из тебя так, что ты сама всё расскажешь.
Он подходит ближе. Останавливается прямо передо мной. И я чувствую, как меня снова захватывает его рука. На этот раз — запястье. Он наклоняется к моему уху и произносит тихо, почти нежно:
— Я всегда получаю то, что хочу. Всегда.
И медленно проводит пальцами по внутренней стороне моего запястья — там, где чувствуется пульс. Опасная близость. Никакой нежности. Только предупреждение.
— И я хочу тебя разбить на маленькие осколки.
Его слова оседают на коже, как горячие следы. Не «хочу узнать тебя». Не «хочу, чтобы ты мне нравилась». Нет. Хочу разбить тебя. Говорит так, будто делает заявление. Приговор. Владельческий акт.
Я смотрю ему прямо в глаза.
— нет.
Он улыбается. Медленно. Точно хищник, который только что услышал, как добыча сказала «я могу тебя победить».
— Лжёшь. — отвечает он. — Это плохо. Теперь я буду наказивать тебя.
Он отпускает моё запястье. Отходит. Я делаю вдох. Потом другой. Дышать труднее, чем должно быть.
— У тебя час, — бросает Брайн, доставая сигарету и зажигая её у открытого окна.
— На что?
Он выпускает дым и слегка поворачивает голову.
— Разберись с делами на столе, проведи расписание встреч, подготовь отчёт и кофе подай нормальный. Не из автомата — я не ларек.
Я сдержанно киваю.
— Хорошо.
— И ещё, — добавляет он.
Я останавливаюсь на пороге.
— В этом офисе есть два типа людей, — его голос тянется, медленный, опасный. — Те, кто подчиняются. И те, кого заставляют.
— А третий тип? — спрашиваю ровно.
Он поворачивается и смотрит прямо на меня:
— Мёртвые.
⸻—————-
Я закрываю за собой дверь.
В груди всё ещё вибрирует напряжение. На лице — ровная маска. Внутри — пульс на пределе. Этот мужчина будет опасен для всех моих планов. Но одна вещь ясна: он не видит, что рядом с ним не жертва — а угроза. Он думает, что управляет игрой. Ошибка. Я пришла сюда не чтобы подчиняться. А чтобы уничтожить.
Я иду по коридору и сталкиваюсь с Адель. Она смотрит на меня внимательно, как будто пытается оценить — дрогнула ли я.
— Ну что, выжила? — ухмыляется она.
— Пока да. Он курит у окна и думает, что правит миром.
— Он им правит, — отвечает она спокойно. — Привыкай.
Я сажусь за стол. Матео бросает папку мне на стол.
— Это встречи на сегодня. Приоритет красным.
— И сколько у босса встреч?
— Если ты хорошая девочка — семь. Если нет — у тебя будет только одна. Но надолго.
Он уходит, даже не объясняя. Время пошло.
⸻
📎 На мне:
• план встреч
• список звонков
• личные поручения
• банковская отчетность (грязная, явно криминальная схема)
• и... чёрный конверт без маркировки
Я не должна его открывать. Но я открываю.
Внутри — фото. Мужчина. Лет сорока пяти. Связан. Следы побоев. Подвал. Его глаза — страх и отчаяние.
А под фото — надпись, короткая, как выстрел:
«Найти. До воскресенья.»
Но не это заставляет кровь стыть. А то, что я знаю этого человека.
Это — бывший партнёр моего отца. Тот, кто исчез вместе с ним.
Я сжимаю фотографию пальцами.
Это больше не просто работа.
Это след.
И я пойду по нему. Даже если придётся пройти через сам ад.
И да — этот ад носит имя Брайн .
Я еще несколько секунд смотрю на фотографию в руках. Сердце бьётся глухо, как будто я слышу его где-то в ушах. Чёртов мир тесен. Слишком тесен. И в нём не бывает случайностей — особенно рядом с такими людьми, как Брайн Кинг.
Я прячу фото обратно в конверт и в ту же секунду слышу у себя за спиной низкий голос:
— Кто разрешал тебе это открывать?
Я не успела даже вдохнуть. Он здесь. За моей спиной. Чёрт, как он двигается так тихо?
Я поднимаю голову. Не оборачиваюсь. Точно знаю — слабость он чует мгновенно, как зверь кровь.
— Было не помечено как личное, — отвечаю ровно.
Он приближается, и воздух между нами тяжелеет, будто насыщается металлом и угрозой. Я чувствую его тепло за спиной. Его тень накрывает меня. Я больше не вижу света.
— Любопытство — плохой инстинкт, кошечка, — его голос скользит вдоль позвоночника, будоража и раздражая одновременно. — Он делает людей мёртвыми.
— А слепое подчинение — делает тупыми, — парирую.
Тишина растягивается. Опасная. Даже воздух, кажется, останавливается послушать, что будет дальше.
И внезапно — его рука ложится мне на шею. Большая, сильная ладонь. Пальцы обхватывают кожу так плотно, что я замираю. Он не душит. Пока. Он просто держит. Контролирует. Напоминает, кто здесь хозяин пространства.
Я не должна дрогнуть. Если дрогну — проиграла.
— Ты всё ещё не поняла правила, — шепчет он мне прямо в ухо. Его дыхание касается кожи. Холод пробегает по спине. — Играешь остро. Границы трогаешь. Нервируешь меня.
— Вам льстит думать, что вы способны заставить меня нервничать, мистер Кинг.
Пальцы на моей шее сжимаются чуть сильнее. Больно. Но я не издаю ни звука. Он этого хочет. Он ждёт хоть малейшего признака слабости. Не дождётся.
— Врунишка ты — он усмехается. — Но тело тебя выдаёт.
Он наклоняет голову ниже. Его губы едва касаются моего уха. Голос становится тягуче опасным:
— У тебя участился пульс.
— У всех людей есть кровь, — отвечаю сухо. — Вы не открыли Америку.
— У большинства она холоднее, — его пальцы скользят вниз с моей шеи, задерживаются на ключице, а затем — чуть ниже, опасно близко к вырезу моего платья. — У тебя горячая.
Его рука вторая — на мою талию. Движение — как у хищника: сразу владение. Он притягивает меня ближе к себе, заставляя подняться со стула. Моё тело оказывается плотно прижатым к его. Его сила физически ощутима — он держит жестко, как вещь.
— Отпустите, — шиплю.
— Нет.
— Это рабочее место.
— Моё рабочее место, — уточняет он. — И ты — тоже моя.
Он склоняет голову и касается моих губ — едва, провокационно. Не поцелуй. Проверка. Заявление власти.
Я ловлю его взгляд.
— Я не ваша.
Он улыбается. Тёмно. Опасно. Голодно.
— Значит, мне нужно тебя перевоспитать.
Он держит меня вплотную к себе, и мир сжимается до запаха его костюма и тяжёлого дыхания. Его рука на моей талии — не ласка, а замок. Я чувствую вес его присутствия как приговор.
— Ты говоришь, что не принадлежишь, — шепчет он. — Интересно, сколько времени ты будешь вести себя так смело.
Я смотрю прямо в его глаза. Ненавижу его. Ненавижу этот спокойный тон, эту уверенность, этот мир, где он решает, кто живёт, а кто ломается. Ненавижу то, как он считает меня лишь очередной задачей.
— Я не ваша, — отвечаю тихо.
Он улыбается без тепла. Его пальцы давят сильнее, но я не отступаю. Мне не нужно демонстрировать силу — она у меня внутри. Месть растёт в каждом моём вдохе; он — лишь препятствие, мишень и кормилец для этой ярости.
— Ты умна в словах, хорошенькая.— говорит он хладно. — Но тело обычно выдаёт правду раньше.
— Тогда смотри, — говорю я, и в моих словах нет страха. — Я не собираюсь подчиняться.
Его взгляд сжимается как клинок. Он отдёргивает руку и отходит к окну, оставляя за собой холод. У окна он делает вид, что город — его трофей. Я держу конверт в руке и чувствую, как внутри всё сжимается от решимости.
В дверях появляется Матео. Его короткое «У тебя дела» — как удар молотка: порядок вернулся. Брайн кивает, почти не замечая нас, и бросает мне напоследок:
— Каждый шаг — на моём счёте. Осознай цену.
Я смотрю ему вслед. В словах — угроза; в тишине — вызов. Ненависть горячее страха. И пока он правит городом, я строю план, который должен проломить его кресло.
Когда дверь закрывается за ними, я сглатываю. Ненависть — моё топливо. И я пойду до конца
Я прячу фотографию в нижний ящик и закрываю замок — место для следов и обещаний. День проходит в рутине: письма, звонки, расписание встреч. Каждое мелкое поручение здесь — проверка; каждое решение — риск. Адель приносит кофе и шепчет, что у нас нет поблажек. Матео кивает, раздаёт распоряжения, и в его взгляде чувствуется, что я уже под прицелом.
Вечером «Ночной Лев» — идеальная маскировка для правды: жар, свет и лица, которые прячут свои истории. Я работаю тихо, наблюдаю, ищу взгляд, совпадающий с фото. Когда вижу того, кого искала, он старается не выделяться — но за полминуты выдал себя. Записываю время, место, приметы и отправляю заметку себе на скрытый ящик. Это маленькая победа: ниточка потянута.
Сообщение от Брайна Кинга приходит короткое и холодное — «Отметка». Он видит ход. Это и угроза, и сигнал, что игра началась всерьёз. Возвращаюсь в пентхаус поздно, кладу фото рядом с делами и ощущаю, как растёт давление: он наблюдает, он контролирует, и каждый мой шаг теперь на его счёту. Но ненависть внутри — мой мотор. Я не сломаюсь. Я собираю карту — кто где был, кто может знать правду — и строю план, который его удивит.
Глава заканчивается обещанием: завтра я снова выйду в его мир — точнее, холоднее и хитрее. Пусть считает, что контролирует. Я уже начала рваться к центру.