5
Мирон - это сюрреализм. Мирон - это аллюзии и фразы, доходящие не до всех. Мирон - это заложник своей болезни. Порой ему даже кажется, что он - великолепное, поэтичное, глубокое и прекрасное... Ничего. Пустое место, которому не отведена особая роль в таком же пустом мире. Иногда мужчина думает, что он - ничтожество, которое не заслуживает жить, и тогда Федоров расслабляется, перестает сопротивляться, позволяя своей госпоже сделать то, что она задумала: он дает ей возможность себя разрушить. Изнутри. Да, это больно, но как искусно Биполярочка разбирает его душу на клеточки, как долбит своим молоточком нервную систему, вытачивая из её гранита себе памятник, как же ей нравится слышать тяжелое дыхание, видеть его осознание ее неизбежного триумфа. В такие моменты Янович сдается, чтобы просто не взорваться, как бомба. Мирон - это помощь в любое время, если даже не попросишь. Мирон - это улыбка и шутки 24/7. Мирон - это любимый препод в академии. И только Федоров знает, что все эти титулы равны абсолютному нулю, как он сам, когда его госпожа начинает свою игру. У него есть такое ощущение, если она была бы человеком, то давно привязала его в батареи, проводя по щеке своими ледяными пальчиками. Его хозяйка была бы красивой и выглядела бы... Как Соня. Да, такая же невинная и, с виду, добрая, но разрушительная для него. "Ты будешь хорошим мальчиком?" - спросила бы Биполярочка, улыбнувшись. И Окси бы кивнул, и он бы подчинился ей при первой просьбе, и мужчина был бы хорошим мальчиком, потому что просто устал собирать этот черно-белый пазл после таких же тусклых будней. Даже не устал - заебался. Мирон - это сборник противоречий самому себе. Мирон - это прекрасное и изувеченое. Мирон - это разорваная душа, голубые глаза и чернила под кожей. Почему он думает о своей студентке? Потому что Федоров - это синоним с слову "справедливость". Пусть ее нет - мужчина пытается сделать так, чтобы каждый ученик в академии отгребал за свои поступки. Сделал что-то хорошее - получил привелегию, а если обидел кого-то вне рамок баттла, начал гнобить ни за что, то будь добр получить ебуков от зама Ресторатора. И никто ему не перечил: знали, что Янович от нехер делать никого не тронет. Если Окси откроет глаза, то образ, с виду, милой девушки по имени Биполярочка со волосами-змеями, ярко-зелеными глазами, сияющими в темноте его внутреннего мира, словно ксеноновые фары, с белой кожей, с сине-фиолетовыми реками-венами по всему телу, с алыми губами, на которых еще не высохла его кровь, исчезнет. Просто раствориться в тишине квартиры. Мирон - это говорить быстро и много. Мирон - это одиночество. Мирон - это бомба, которая скоро взорвется. Если не сейчас, то в следующий раз. Атомный гриб встанет на горизонте, предстанет его взору - тогда хоть сиди с открытыми глазами, хоть с закрытыми - взрывная волна снесет его грудную клетку, оставив на полу со сломанным скелетом, с разодранным телом, но стучащим сердцем. Мужчина будет слышать этот стук, чувствовать металлический вкус во рту и пытаться понять причины, по которыми все еще жив. Федоров будет сидеть на полу в той же в квартире, в таком же одиночестве - по улицам будут проходить сотни, Питер - гореть тысячами огней. На небе каждый день зажигаются звезды, ведущие в будущее, поэтому никто и не заметит, что одна из них, пусть яркая, резко погаснет.
- Блять, Янович, как же ты заебал, - шепчет рэпер в пустоту, ударяясь головой о холодную стену.
Фраза, по сути, обращена в никуда и никому. А он-то действительно уже достал сам себя. Когда Мирон последний раз спокойно сидел на кухне и пил чай один? Без своей ненавистной гостьи, что так любит доставлять кучу неудобств своим визитом? И ему уже даже не грустно нихуя, начхал мужчина на это все - только не такой любви со стороны своей Биполярочки он хотел. Игра, блять, в ромашку. Ебнет - не ебнет. А она ушла. Вывернула его наизнанку, поглумилась над тем, что получилось, выпотрошила черепную коробки и исчезла. Сгинула в тиши жилища, где повсюду стояли книги.
- Шикарно, почему я не могу вырубиться, как мой телефон?
И снова вопрос куда-то на задворки Вселенной, но, возможно, даже там на него не найдется ответа. Приступ прошел - горькое послевкусие осталось. Оно, по сути, никуда не исчезает: чувствуется то лучше, то хуже. Рэпер встает на ноги, вдыхая спертый воздух. Надо бы проветрить. Потом, когда вернется из академии с зарядкой для мобильного. Да, он настолько больной, что поедет в академию за обычным проводом, потому что стены помещения на него слишком давят, темно-синее постельное белье жжется сильнее крапивы, лицо в окне напротив в рамке стеклопакета, кажется, следит за ним, а хорошая звукоизоляция не дает возможности отвлечься на посторонние звуки. Мирон чувствует себя в немым и глухим - хотелось бы стать еще и слепым для полного счастья. Федоров схватил ключи с тумбочки, сбежал вниз по ступенькам, упал в свою машину и надавил на газ до упора: все равно город пустой. Несчастные 20 минут - перед ним заботливо и радостно открылись двери академии. Аудитория, которая должна была быть безлюдной.
- Что ты здесь делаешь? - спросил Федоров, увидев Соню, сидящую за учительским столом с телефоном в руках.
- Мою кабинет, - ответила девушка, опустив голову.
Вид у нее был, мягко говоря, не очень. Красные и опухшие глаза после нескольких часов слез, искусаные до крови губы: видимо, не хотела, чтобы кто-то ее услышал, расцарапанные руки. Так, стоп! А это откуда еще взялось?
- Отойди от стола, - попросил Янович.
Лезвие. Оно всегда лежало у него в одном из ящиков, чтобы подправлять оценки. Все мы люди, все мы можем описаться. Не приведи Господь, студентка резалась им, пытаясь прекратить свои страдания, перекрыть душевную боль физической. Мужчина присел на корточки, выдвинув ящик.
- Не это ищите? - спросила Касаткина, отдав ему объект поисков. - Простите.
- Руку дай, - повысил голос Окси.
Порезы маленькие и неглубокие: даже кровь не текла, по всей видимости. Хоть так. Мирон провел подушечкой большого пальца по одной из ран, внимательно посмотрев на русоволосую. У нее были ярко-зеленые глаза, которые, на данный момент, горели тускло, словно лампочки поломанной новогодней гирлянды. Такое бывает, когда на тебя вываливается куча дерьма, с которым нужно справиться, но это так трудно сделать, что хочется покончить с собой.
- Ты не сбежишь от своего кошмара, если умрешь, - проговорил мужчина, нахмурившись. - Сделаешь хуже своим родственникам, друзьям, но не тем, кто тебя обижает. Им плевать, поверь.
- Зачем вы это говорите? - спросила она охрипшим голосом. - Ваше дело - читать свои предметы, а не следить за девочками с суицидальными наклонностями.
А ей бы хотелось, чтобы Федоров о ней заботился и защищал - вслух Соня не смела это произнести.
- Иди в свою комнату. Ложись спать, - сказал Янович. - Поговорим об этом завтра.
- Нет, не поговорим, - парировала девушка.
- Скажи еще, что ты повесишься, - вздохнул рэпер, присев на стол. - И твоя смерть останется на моей совести.
- А она у вас есть? - поинтересовалась студентка.
Хер его разберет, если честно. Вроде бы и да, а иногда и нет. Про него вообще сложно что-то сказать точно: Мирон - человек, который не может быть загнан в какие-то рамки определения наличия чего-либо словами "да/нет".
- У меня есть биполярное расстройство, - заметил Янович. - А с совестью вопрос некорректный.
- Просто скажите, что ее нет, - попросила русоволосая. - Посмотрите правде в глаза, а потом подумайте, нахуя вы это делаете?
Касаткина ушла. Почему от него все уходят-то сегодня? Наивная девочка, знала бы она, как порой ему бывает тяжело встречаться взглядом с той самой истиной, знала бы, сколько противоречий в этом человеке, то все бы прекрасно поняла, а пока - даже не хочет ничего. Пусть. Придет время - ей придется это сделать.