===11===
— Смотри братан, — говорит Упырь Пернатому из далекого прошлого. Он перекатывает во рту сигарету и щурится, пока поливает изрезанные бритвой руки Юнги зеленкой. — Есть геи, а есть пидарасы. Юнги шипит, потому что больно сука зеленкой по свежим ранам, но не вырывается, потому что вокруг и так все уже в этой срани вонючей. Упырь носом хлюпает и трет бровь большим пальцем, окрашивая ее в зеленый.
— Вот ты гей, — продолжает Упырь.
— Нормальный пацан. Чёткий. Ну нравится тебе других пацанов в жопу долбить, чё ты от этого менее чёткий стал? Че ты теперь не можешь по роже захуярить? — Я тебе с-с-с-сука сейчас захуярю, — тихо свистит Юнги, когда Упырь принимается криво заматывать его руки бинтом. Белая ткань моментально пропитывается зеленкой вперемешку с кровью. — Не захуяришь. Ты, долбоеб, слишком много крови потерял, — Упырь говорит это добродушно, но в глазах мелькает дикий, очень тоскливый страх. — Так вот, — продолжает он. — Помимо геев есть еще пидарасы. Они необязательно любят долбить кого-то в очко, они даже необязательно любят, чтобы им долбили в очко. Они просто люди-ублюдки, мрази, которые чет постоянно сука мутят какие-то непонятные мутки и сука всем вокруг жить мешают. — Ну тогда ты пидара-а-а-ас, братан, — хохочет Юнги коротко и чуть не падает с табуретки, потому что комната вокруг вертится, а тело слабое-слабое. Упырь его поддерживает, упасть не позволяет. — Тут ты прав, я тот еще пидарас, — ухмыляется в ответ Упырь.
— В кровать? — Не, нахуй, — говорит Юнги тихо. — Не хочу в этом доме оставаться. Можно я у вас с Тэхой перекантуюсь немного? — Без базара ваще. — Соре братан, я ебу дал, — печально говорит Юнги, глядя на свои израненные запястья. —
Сочтемся еще. Упырь помогает Юнги подняться с табуретки, и они оба растворяются в темноте коридора хаты родителей Юнги. * В районном отделении полиции не бывает тихо. Возможно, дело в том, что район называется «Оралово», а возможно все дело в слишком ретивых полицейских, очень рьяно тянущих в участок всевозможных асоциальных элементов, которые все равно сваливают через сутки. В участке всегда кто-нибудь орет «мусора вонючие пиздуйте на помойку!» или «сюда иди я тебя с одного удара ушатаю, падаль!» или просто слышатся вопли какой-нибудь проститутки, которую кто-то решил выебать прямо в кпз. В последнем случае за воплями проститутки следует ор дежурного бедолаги, который «сука как же вы затрахали! А ну слезай с нее! Слезай, я сказал!» Оралово район большой. Инфраструктура в нем похеренная, древняя и нихрена не окупающая сама себя. Но людей живет много и все пытаются как-то не сдохнуть. Странное дело, но если человека вывезти из Оралово, Оралово из человека не вылезет никогда. Не потому, что на подкорке селится маленький злобный гопник или ворчливая баб Зина, а потому что этот район, несмотря на всю его убогость и, прямо сказать, малую для жизни пригодность, влюбляет в себя людей. Главное, как ржут мужики, когда рубятся в домино во дворах, это название. Название очень чутко отражает суть всего места. Непонятно, то ли на тебя тут будут орать, то ли ебать орально. Так что полицейский участок в Оралово напоминает скорее скотный двор, чем правоохранительное учреждение. Там постоянно творится какая-то дичь, постоянно кто-то куда-то зачем-то бежит, постоянно кто-то что-то кому-то зачем-то орет и постоянно кто-то у кого-то зачем-то что-то требует. Иногда Юнги думает, что это настоящий филиал ада, в который его бабка так отчаянно верила. Юнги искренне надеется, что она ошибалась, потому что оказаться в такой хуйне после смерти он бы никому не пожелал, а тем более своей бабулечке, единственному человеку, кормившему своего маленького «петушочка» пирожками с капустой. Пернатый вот и при жизни в этом говне оказывался не раз и не два. Пернатый вот даже снова тут оказался. Правда в этот раз его не притащили сюда пьяным вусмерть и наполовину облеваным, его не затолкали после стрелы, всего в кровище и грязи, его даже не задержали за мелкое недоказанное воровство. Нет. Он пришел сам. Сам. Своими кривыми костлявыми шпалами притопал. Юнги вдыхает запах сырого бетона и морщится от давящего ощущения стен вокруг. Он видит перед собой решётку, перекрывающую коридор сразу на входе у каморки дежурного, и на секунду думает, что ну его нахуй, и даже разворачивается. Но что-то все же заставляет его застыть на месте и дико затупить на входную дверь. Пернатый все же отмирает и, шаркая, подходит к окошку дежурного.
— Здарова командир! — говорит он. — Я хочу к участковому моему заглянуть, покумекать чутка. — Пернатый, ты штоль? — спрашивает пухловатый дежурный и его щёки трясутся как жирные ляхи Авдотьевны, когда та пытается быстро идти. — Ну я, — говорит Юнгез понуро.
— Ты че удумал, негодяй? — щурится полицейский. — Учти, тебя отсюда никто живым не выпустит, если ты кому-то навредишь
. — Да ты! Да я! Да что ж! — задыхается Юнги в приступе искреннего охуения. — Ничо я никому ж!
— А чё приперся тогда? — ворчит дежурный, начиная выползать из-за стола. — Это ко-фи-ден-ци-аль-на-я информация, — важно говорит Юнги, и ебало надменно поднимает. — Конфиденциальная ты хотел сказать? — посмеиваясь спрашивает дежурный.
— Ну или так, — не спорит Юнги. — Выкладывай все колюще-режущее и потенциально опасное, — охранник легонько толкает Пернатого в плечо металлоискателем и тот выкладывает на столик кастет и любимый ножик. — Всё? — недоверчиво переспрашивает дежурный и Юнги закатывает глаза прежде чем достать из-под резинки труханов тонкую леску. Он позволяет проверить себя металлоискателем, смотрит как дежурный с громким лязгом открывает перед ним решетку своим пропуском и, глубоко вдохнув, шагает внутрь, крепко сжимая в кармане телефон, в одной из скрытых папок которого теперь хранится Та Самая фотка. * Ну и пожалуйста. Ну и не очень-то и хотелось. Ну и не надо. Чимин совсем не удивлен тому, что Юнги его игнорирует уже третий день. Этого следовало ожидать после той странной фотки. Возможно, следует ожидать еще избиение в подворотне, но Чимину хочется верить, что отношение Юнги к нему все же осталось где-то на грани симпатии и презрения. Самое забавное, что Чимин-то не любитель одеваться в женские шмотки. Он и чулки-то эти купил только ради фотки. И десять раз уже постучал головой об стенку, потому что сам не понимает, что на него тогда нашло. Проверить, видите ли, гибкость мышления Пернатого он хотел. Гопники же такие, сука, адаптируемые люди. Ну, зато теперь не надо будет голову ломать по поводу того, как же его все же отшить. Это Чимин себе повторяет уже 60 часов примерно, но менее погано на душе от этого не становится. Он даже прогуливает пары и просто лежит дома, деградируя за просмотром какого-то очередного юмористического шоу. Чонгук смотрит на это неодобрительно, хмурится, но убегает разбираться дальше со своими хвостами. А у Чимина Пернатый из головы никак не выветрится. Хоть ты музыку на эти диафильмы из воспоминаний накладывай, вот честное слово. Вот, например, криво выложенная пивными банками надпись «пошли ебаться пидр» (первые радостные аккорды акустической гитары начинают звучать за кадром), вот Пернатый говорит какую-то невероятную херню и улепетывает со всех ног от Чимина, вот он убегает во второй раз (сладкий голос какого-нибудь талантливого мальчика начинает петь грустную песню о любви и юности), вот по обшарпанному прилавку криво перекатываются куриные яйца, заставляют Чимина улыбаться, вот вездесущий Юнгез со своим настырным «го на свиданку», вот он врывается в темный гараж вместе с Чонгуком и Тэхой, вот склоняется над Чимином с глазами, переполненными страхом и нежностью...
Это какая-то ерунда.Чимин перекатывается по кровати, утыкает лицо в подушку и недовольно рычит. Ну почему, блин, именно гопник? Почему Чимин так четко помнит эти кривые белесые полосы шрамов на его запястьях? Почему у него сердце екает от воспоминания о широкой улыбке, от которой маленькие блестящие глазки почти исчезают с лица? Почему в ужасно попорченные волосы с некрасиво отросшими корнями так хочется запустить пальцы и причесать, пригладить, чтобы не торчало так неопрятно?Чимин, блин, не хочет влюбляться в Пернатого.Чимин понимает рациональной частью мозга, что это просто пиздец.Это целый вагон проблем в будущем, которые будут тянуться из настоящего.Они слишком разные. Они из двух параллельных вселенных. Даже если эти вселенные и могут общаться и влиять друг на друга, это вовсе не значит, что они могут сосуществовать без вреда друг для друга. Чимин это понимает.Чимин повторяет это как мантру.Но сердце — сука капризная и очень непредсказуемая. Сердцу нравится бить Чимина по нервам оглушительным волнением при мысли о безумно-восхищенном, нежном взгляде для него одного. О темном, вязком омуте хитрющих глаз, в которые хочется вглядываться до слепоты.Но какая вообще теперь разница, если Юнги его упорно игнорирует?*Пернатому в уши ввинчивается шорох его стареньких сандалий. Каменный пол кажется холодным, а серые стены с досками объявлений, на которых развешаны ориентировки и просто всякая бадяга для работников, кажутся до пизды жуткими.Пернатый зубы сжимает до скрипа и упорно шаркает дальше по коридору. Поворот направо, ещё один, третья дверь слева. Такая же, как и все остальные, но знакома Юнги чуть больше. За этой дверью вот уже три года как обитает их бессменный участковый. Это забавно, потому что парень не особо толковый и наивный что ли. Как его еще не довели до увольнения большая загадка, потому что Пернатый этого хлопца знает, и нервы у того ни к черту. Но, Пернатый на его месте точно плюнул бы и сыбал из этого района как минимум. Юнги не утруждает себя стуком в дверь и просто распахивает ее (благодарствуйте что не с ноги вынес). Человек внутри кабинета вздрагивает и проливает на себя кофе, его жалостливое «ну ёб вашу машу» сливается с зычным юнги:— ХОП, МУСОРОК! Участковый ставит кружку, оттягивает мокрую рубашку от груди и вскидывает взгляд печальных зенок на Юнги.
— Пернатый? — спрашивает он с искренним охуеванием в голосе.— Дарова, Хосыч, чо как жизнь по ту сторону закона? — Юнги бесцеремонно проходит в кабинет, бросает беглый взгляд на два пустующих стола коллег участкового (ушли уже что ли? А говорят, полиция допоздна работает, сейчас же только 8) и садится напротив своего старого знакомого.— Я всегда был по эту сторону, — бормочет участковый, пока нашаривает на столе пустые листы бумаги, чтобы приложить их к мокрому пятну на рубашке. — Ты чего пришёл-то? Я думал, я для вас мертв уже
.— Тут такое дело... — Юнги чешет в затылке и внезапно понимает, что возможно его идея обратиться к Хосычу и правда не очень удачная. С тех пор как парень сказал, что хочет по батиным стопам в мусарню пойти, братва устроила ему такую веселую жизнь, что тот даже на толчке спокойно чувствовать себя не мог, все ждал подставы какой. Так что хуй его знает, может он на Юнги затаил бучу какую старую.Хосыч громко сербает кофе, Пернатого не торопит. С интересом наблюдает, как у того по ебалу плывут выражения, отражающие его тяжкие думы.С другой стороны Юнги понимает, что это его единственный шанс изменить свою жизнь. А еще он с каким-то животным ужасом осознает, что он сам этого хочет. Действительно хочет если не поменяться, то стать лучше ради одного единственного человека. Для Юнги это все очень непривычно, потому что он привык всю жизнь бороться с тем, чтобы принять себя. А теперь, когда он себя знает и ни капли не боится, ему жизненно необходимо себя изменить.Пернатый внезапно очень остро чувствует, как телефон тяжестью висит в кармане, и буквально прожигает кожу сквозь ткань. Юнги реально, без пизды осознает, что это ненормально, он это понимает, но все равно сидит сейчас в мусарне, в кабинете человека, который его, вероятно, ненавидит.— Нужна твоя помощь, — говорит Юнги медленно, внимательно впырившись в лицо участкового
.— И даже так? — Хосыч брови свои белесые поднимает так высоко, что они касаются рыжей челки.
— Я ваши мутки крышевать не буду, Пернатый.— Да не, братан, ты не понял! — поспешно машет руками Юнги и натыкается на очень серьёзный, холодный взгляд обычно тёпло-шоколадных глаз.
— Не брат ты мне, Пернатый, — проговаривает чётко участковый.
— Уже 10 лет как не брат, — Хосыч усмехается криво. — Слыхал, ты петушарой прослыл на районе.— Я не просто прослыл. Я и есть петушара.— Про это я тоже слышал, — Хосыч снова отхлебывает кофею.
— И что братва тебя шугается как огня слышал. Ты правда их ебешь после стрел?— Ты ебу дал что ли? Это шкет слушок пустил, чтоб им, пидарасам, неповадно было стрелы мне забивать даже.
— М-м-м, — тянет участковый. — Понятно.На кабинет поверх папок с делами, поверх стареньких компьютеров и канцелярских мелочей тонким покрывалом опускается ебучая тишина. Ебучая, потому что Юнги она очень трахает мозг. Ему моментально становится неуютно, и он принимается оглядываться в привычном поиске путей отхода. Только вот это мусарня. Тут на окне решетка, стены толстые и выход один.Участковый в это время внимательно осматривает самого Пернатого. Из прошлого к нему в голову настырно лезет образ вечно недовольного всем вокруг тихого мальчишки с очень внимательным взглядом. Пернатый тогда казался Хосоку чуть ли не самым адекватным во всей их уличной братии. А оно вон как оказалось. Волосы красные, пидерастия во всем цвету и все то же недовольство всем вокруг. Интересно, что стало с остальными? Хосок конечно многих уже видел по долгу службы, да и по рассказам весьма достоверного источника кое-чего знает... Однако интересней ведь узнать все вот так, из первых, так сказать, рук.— Знаешь, что забавно? — спрашивает внезапно участковый, заставив тем самым Пернатого перевести рассеянный взгляд на себя.
— Приди ты ко мне пару месяцев назад, и я без раздумий тебя бы послал. Я и сейчас недалек от этого, но я хочу кое-что узнать.— Забавно охуеть, да, — бормочет Юнги неловко.— Мне вообще-то было очень обидно, — говорит Хосыч невпопад и Юнги не вдупляет, к чему тот клонит. — Когда братва узнала, что я в мусарню хочу, меня загнобили. А когда они узнали, что ты у нас шоколад хуем в жопах месишь, то решили, а чё? А ничё! Нормально же. Ну подумаешь, петушара.
— Это не... — начал было Пернатый, но участковый перебил его.
— Мне пришлось переехать. В другой, сука, город. А тебе нихуя не пришлось. Я очень много думал, почему так. И так ни к чему и не пришел. Может, ты мне расскажешь, а? Пернатый? Почему от меня моя братва, моя названная семья отвернулась, а от тебя нет?— А ты правда не понимаешь? — спрашивает Юнги достает сигареты из кармана.— Здесь нельзя курить, — тут же реагирует Хосыч.— А мне похую, — Юнги зубами вынимает свой черничный винстон. Все же он пиздатый, да.
— Тут пожарные извещатели повсюду, дебил! — участковый выдергивает изо рта Юнгеза сигарету (не всю, фильтр остается у Пернатого в зубах) и кидает в мусорку под столом.— Бля, как вы живете тут вообще, — ворчит Юнги, но зажигалку послушно прячет, продолжая жевать пустой фильтр.
— По зожу живем, — говорит Хосыч мрачно. — Ты мне отвечать собираешься вообще или нет?— Да че отвечать-то? Все просто как два пальца обоссать. Я слабак, а ты нет, вот и вся история, — Пернатый все же выплевывает фильтр прямо на пол.Хосок смотрит секунду на тень из своего прошлого, прежде чем взорваться хохотом.— Ты? — спрашивает он сквозь смех. — Ты? Слабак? А я нет?Юнги молча закатывает рукава своей мастерки, глядя прямо в глаза участковому.Смех Хосыча обрывается так же резко, как и начался.— Это что? — спрашивает он.— А на что похоже епта? — вторит ему Пернатый.
— Этого я не знал... — говорит задумчиво участковый. — И как ты только жив остался?— Упырь, — отвечает Юнгез коротко
. — И Тэха. — Понятно, — тянет Хосыч. — Не уверен, что перестану считать тебя ублюдком после этого. Но я могу хотя бы послушать, что ты от меня хотел, Пернатый.— Хочу стать мусором, — говорит Юнгез быстро, чтобы не тянуть кота за яйца.
— Ты и так мусор, — ржет Хосыч. — У тебя приводов полсотни не меньше, тебя не возьмут, — продолжает он, допивая последние пару глотков своего кофея.— Не, я гуглил. У меня ни одной уголовки или административки не было. Если рекомендацию чиркнешь, с большой натяжкой проканает.
— Пернатый, отсутствия судимостей мало, — вздыхает Хосыч. — Ты должен по здоровью подойти, сдать нормативы по физре и пройти психологический тест. И даже если первые два пункта ты как-то вытянешь, то на третьем проебешься как только войдешь в кабинет.— Чёй-та? — спрашивает Юнги, сощурившись.— Из-за твоего красивого шрамирования на ручках, — ухмыляется участковый. — Потенциальных самоубийц сюда не берут.— Я с этим разберусь, — упрямо говорит Пернатый. — Ты мне накатаешь маляву с рекомендацией, если чо?— Я не вижу смысла тебя обнадеживать, — вздыхает участковый и устало зачесывает волосы пятерней. — Ты не сможешь стать полицейским, как бы ты этого не хотел. Почему вообще именно полицейский? Найди себе обычную работу. На завод пойди или еще куда.
— Не, — тянет Пернатый. — Хочу в мусарню
. — Да схрена ли?— А чо я на районе смог быть петушарой, смогу и в мусарне толерантность навести.— Ты долбоеб?— Я пидарас.Хосок прыскает со смеху и стучит по столу неловко.
— Бля, бр... Юнги, ну ты конечно жжешь! — проговаривает он, усмехаясь. — Ладно, если (если!) у тебя получится собрать все нужные справки для мусарни... в смысле для должности полицейского, накатаю я тебе твою рекомендацию.— Вот это другой базар! — лыбится Пернатый в ответ.Его старый смартфон начинает вибрировать в кармане и Юнгез вздрагивает. Он достает трубу и видит на экране емкое «Пездюк». Пернатый закатывает глаза и проводит пальцем по кнопке ответа.— Братан, — говорит Тэха отчаянно на том конце. — Они опять Чимина забрали!*Чимин жалеет, что решил выбраться в магазин на исходе дня. Чимин жалеет, что не попросил Чонгука пойти с ним вместе, а пожалел его и оставил учить билеты к зачету. Чимин теперь зябко ежится и очень хочет броситься бежать по пустынным дворам, утопающим в закатных сумерках. На улице как назло людей очень мало и только в темноте переулков постоянно что-то шуршит подозрительно. У Чимина чувство тревоги просто зашкаливает, он постоянно оборачивается, сжимает телефон в кармане.Надо было сразу, блин, разворачиваться и идти домой. Теперь уже как-то глупо возвращаться, раз он прошёл уже больше половины пути до магазина. Он закусывает щёку изнутри и убеждает себя не поддаваться панике, но все же решает позвонить Чонгуку на всякий случай. Если с ним что-то случится, тот хотя бы это услышит.Чимин достает телефон из кармана ветровки и тыкает на контакт «малой».Гудки в трубке кажутся слишком громкими, Чимин мысленно просит Чонгука взять, сука, трубку, быстрее! И тот, будто повинуясь его призыву, принимает вызов.Чимин слышит усталое: «Чего тебе надобно, старче?», слышит торопливые шаги сзади и чувствует, как к его лицу прижимают какую-то вонючую тряпку. Сознание мигом плывет и все, что он успевает подумать: «ну сука, только не снова...».*Юнги вылетает из отделения, словно анальная пробка из горящей жопы какого-нибудь религиозного с нобяры. За ним второпях бежит Хосыч, который вроде как не может оставаться в стороне, раз уж узнал о похищении.Пернатый тормозит, стопорит участкового.— Не, — говорит он Хосычу.
— Ты со мной не пойдёшь.— Схрена ли ты мне указываешь?— Попрешься за мной, и я не смогу узнать, куда дели Чимина. С мусором никто говорить не станет.— А с петушарой станет?— Ну как только анальную угрозу почуют...— Это отвратительно, — морщится Хосыч и его веснушки съезжаются в кучу.
— Зато эффектно. — Ты хотел сказать эффективно?— Нет, я хотел сказать эффектно. Ты меня за дебила-то не держи, — говорит Юнги, уже на ходу. — Все бывай, если чо, я еще до тебя доебусь.— Что с парнем потом расскажешь мне! — кричит участковый Юнги, на всех парах спешащему неизвестно куда. — Иначе хуй тебе, а не рекомендация!
— От хуя я бы тоже не отказался! — только и слышится приглушённое в ответ.*Чимин просыпается тяжело. Но благо, в этот раз ему просто пихают в нос бутылек с нашатырем и ему приходится отстраниться, чтобы не чувствовать резкий запах. У него и без того голову мутит и все вокруг плывет. Чимин моргает, пытаясь восстановить чёткость картинки вокруг себя. Над ним нависают светлые круги посторонних лиц, а под собой он чувствует что-то острое, больно впивающееся в ребра.Он неловко приподнимается на локте и щурится, пытаясь рассмотреть людей перед ним. Никто из них не кажется Чимину знакомым. Но все выглядят не слишком дружелюбно с этими их битами и сбитыми костяшками рук. Вообще странно, что Чимина все еще никто не попытался ударить. Может они хотят у него что-то узнать про Пернатого? Но Чимин вряд ли знает больше них самих. Или они хотят выманить Пернатого таким образом?Ну в таком случае ребята просчитались, Пернатый за Чимином не пойдет. Точно не теперь. Это как-то даже грустно. Чимина тут избивать будут и получается что даже без повода. Может их оскорбить хоть, чтобы не так обидно было?— Слышь, петушок, — говорит кто-то тихим и весьма мелодичным голосом позади толпы. Люди перед Чимином расступаются, и к нему выныривает низкий по сравнению с остальными парень. Чимин моргает пару раз, потому что на секунду ему кажется, что это он сам, просто в спортивках и со стремной стрижкой. — Э! — продолжает парень. — Я с тобой базарю.Чимин понимает, что от удивления даже не особо испугался всего этого и потому просто выгибает бровь вопросительно. Парень подходит ближе, щурится.— Покумекать надо, — говорит парень тихо и Чимин невольно замирает, проникаясь всей серьезностью ситуации. — Ты не пытайся только тикать, а то бить будем, лады?— Л-лады, — выдавливает из себя Чимин.*— Братан! — Шкет! — Братан!— Шкет!— Брата-а-а-ан! — орет Тэха, пока бежит навстречу Пернатому.
— Шке-е-ет! — орет в ответ Пернатый.— Завалите ебала, из-за вас телек не слышно! — орет какой-то дед в форточку.— Ну чё? — спрашивает, задыхаясь Пернатый, когда подбегает к Тэхе, наконец.
— Ну во, — Тэха тыкает Юнги в лицо своим новеньким айфоном, а там на экране фотка бессознательного Чимина, лежащего в каком-то грязном углу. — Мне сначала малой позвонил, сказал, что Чимин как-то резко оборвал разговор, а следом вот это прилетело.— Опять эти пидоры из сиятельных? — рычит Юнги. — Они ж еще в больнице быть должны...
— Не знаю, — тянет Тэха. — Это не все, смари чё еще прислали, — он снова тыкает экраном телефона в лицо Юнги.На этот раз там открыта ветка сообщений, в последнем из которых говорится:«Долги башляешь — ангела назад получаешь».— Это чё за ботва? — спрашивает Юнгез охуевши. — Не могли блять просто стрелу забить как обычно?— Я слыхал, Тук-тук недавно Шерлока посмотрел, вот они и выебываются всеми эсэмесками, — задумчиво тянет Тэха.— И чё это значит? — спрашивает Юнги.— А я ебу что ли? Я никому ничо не должен! — возмущается малой.— Да я тож... — чешет макушку Пернатый. — Бля-я-я-я, — тянет он, вспоминая.
— И как, суки, узнали?— Про что?—
Та я Жидяре уже больше месяца хабарик торчу, — говорит Юнги. — Походу надо вернуть, чтобы узнать, где Чимин. У тебя есть 5 косарей в долг?— Ебнулся? Откуда у меня? — открещивается Тэха.— Бля ладно, — задумчиво говорит Пернатый. — Погнали к Жидяре тогда, там что-нибудь придумаем.Жидяра зажравшаяся скотина. Жидяра — старуха-процентщица, которую никто зарубить не может. Жидяра владеет тремя ларьками на районе, один из которых по совместительству ломбард и точка займов под проценты. Жидяра обычно тусуется у себя на хате, которую он очень любит пафосно называть офисом. Пернатый с Жидярой связываться не любит. Он вообще евреев старается стороной обходить. Особенно таких как Жидяра. Тихий, падла, чёт улыбается там себе постоянно. А потом хуяк и тихо с улыбкой ножичек тебе между ребер втыкает. Хата у Жидяры, естессно, кошерная. На первом этаже, с личным входом через балкон. Выглядит просто пиздец, но вообще-то удобно. Хотя странно, что ЖЭК позволил Жидяре замуровать дверь в хату со стороны подъезда.До хаты Жидяры Тэха с Пернатым добираются быстро, поднимаются по ступенькам, ведущим к балкону, и стучат в металлическую дверь. Звонки Жидяра, почему-то, не любит (скорее всего ему просто жалко на них бабло тратить).Открывает им вечный прихлебала Жидяры, чувак с глазами навыкате, хер знает, как его зовут, но все его знают, потому что этот дебил постоянно гоняет по району с портвешком. В этот раз парень выглядит даже более обдолбанным, чем обычно, но Юнги как-то похуй. Он широким шагом заходит в хату Жидяры, пересекает «приемную», коридор и вваливается в темный кабинет. Там, закинув ноги на какой-то древний, прабабкиных времен, стол, сидит сам Жидяра, посасывает свой пивас из бутылки и листает каналы на телеке, что стоит на газетном столике у стены.Он поднимает ленивый взгляд на ввалившихся Юнги с Тэхой и морщит нос.— Приперся, голубчик? — спрашивает он, гнусаво растягивая слова. — Я-таки ждал, ждал. Гони баблишко.— У меня нет, — честно говорит Юнги.
— Могу предложить свой телефон, — он достает свой побитый смартфон и кладет на стол перед Жидярой.Жидяра смотрит почти брезгливо.
— И 270 рубасов сверху, — говорит Юнги и швыряет к телефону смятые бумажки вперемешку с монетами.Он ковыряется в карманах, в надежде отыскать какой-нибудь завалящий рублик.— При всем моем неуважении, Пернатый, — тянет Жидяра
. — Твоя эта развалюха не стоит и ста рублей. А твои 5 тысяч с такой просрочкой уже превратились в 15.— Хуя у вас расценки, — свистит Тэха.— Да я верну! — восклицает Юнги.
. — Все верну и даже больше, скажи только, где Чимин!— Не, братец, — улыбается гаденько Жидяра. — Так дела не делаются. У нас с тобой была сделка. Условия этой сделки ты не выполнил. Мало того, ты приходишь ко мне и требуешь заключения новой сделки. Это нагло, Пернатый.— Ааааа, чёрт! — Пернатый досадливо хлопает по столу Жидяры, нависает над ним опасно. — Слышь, хрен моржовый, я тебе зубки-то повыбиваю, не постремаюсь. Так что скажи мне...— Ты бы поостерегся угрожать мне, когда на тебя пушка наставлена, — улыбается Жидяра.—
Какая...— рычит Юнги, но Тэха тянет его за рукав мастерки осторожно и Пернатый оборачивается, натыкаясь взглядом на дуло пистолета, глядящее ему прямо промеж глаз, в руках того самого додика.
— Но у меня нет нихрена! — говорит Юнгез отчаянно. Он прямо чувствует, как возможность найти Чимина ускользает. Вряд ли в этот раз его похитители так же сильно проебались, как в прошлый. Это все похоже на более организованную подставу.— Ну... — тянет Жидяра.
— Нет бабла — сделка не закрыта.— А что если, — подает голос Тэха. — Я отдам вам свой телефон?— Очередную срань за 100 рублей?— Нет, — лыбится шкет и достает свой красивенький айфон. Юнги смотрит на это и почти слезу пускает. Он стучит кулаком по груди и одними губами говорит «бро». Тэха тянет губы в безумной улыбке и тоже стучит кулаком по груди.—
О, ну это на 15 тысяч может потянуть... — задумчиво проговаривает Жидяра.— Да это на все 30 тянет! — возмущается Тэха.—
Перепрошитый? — спрашивает Жидяра.
— Обижаешь! — отвечает Тэха, и Юнги понимает, что ничего не понимает в их диалоге.— Отлично, я беру этот телефон и закрываю твой долг, Пернатый, — объявляет Жидяра и быстренько сгребает айфон в один из ящичков своего допотопного стола.
— Заебись. Где Чимин? — спрашивает Юнгез нетерпеливо.— Какой Чимин? — Жидяра будто бы даже удивляется.— Парень, которого я ищу.— А! Этот, — лыбится Жидяра. — Ты ведь понимаешь, что это не бесплатная информация?
— В смысле? Я тебе только что заплатил!
— Не-е-е-ет, ты закрыл нашу старую сделку. А это новая. Я тебе инфу, а ты мне что-нибудь взамен.— Ты же, сука, знаешь, что у меня ничего нет, — рычит Юнги злой собакой.— Знаю, — кивает Жидяра. — Именно поэтому я хочу, чтобы ты выполнил для меня одно небольшое поручение.— Я тя ушатаю щас, — продолжает рычать Пернатый и замахивается для удара.— Неа, — Жидяра улыбается самой мерзейшей своей улыбочкой, когда видно только блестящую полоску десен под верхней губой, а Юнги чувствует, как дуло пистолета упирается ему прямо в задницу.
— Будешь борзеть — прострелю тебе жопу, — говорит чувак сзади. — Посмотрим, как ты потом побегаешь.
— С-с-сука, ладно! — сдается Пернатый. — Чё надо?— Есть там у меня один должник....*— Подождите, — говорит Чимин растерянно. — Дайте мне минутку, чтобы переварить эту информацию.Он все еще сидит в старом гараже, вокруг него все еще толпа гопников, а совсем рядом, судя по всему, их лидер. Только теперь это больше похоже на какой-нибудь вечер у костра или один из тех семейных вечеров, когда дедушка собирает вокруг себя всех своих внуков и рассказывает им истории из своей молодости. Причем Чимин выступает в роли дедушки. Он сидит на старом диване, ему в зад упирается острая вылезшая пружина и он от этого постоянно ерзает. Перед диваном на всяких коробках, табуретках и просто картонках сидят давешние гопники и чуть ли не заглядывают Чимину в рот, а рядом на диване сидит тот самый парень, который так зловеще хотел с ним покумекать. Как выяснилось, парня зовут Тёмыч.
Чимин хмурится и поворачивается к парню всем корпусом. Он набирает в легкие побольше воздуха, прежде чем начать говорить:
— То есть вы хотите, чтобы я дал шанс Пернатому?— Желательно, чтобы ты ему просто дал, — отвечает Тёмыч. — Но да.— То есть вы не против того, что я тоже ну... гей?— Понимаешь, — тянет гопник. — Мы это, конечно, не одобряем, но с Пернатым сложно чёт сделать. Он такая заноза в жопе, что ебнуться можно.— Понимаю, — улыбается Чимин.— Так что лучше, чтобы петушары на нашем районе были по парам, — подытоживает Тёмыч.— Э-э-э-э, — тянет Чимин непонятливо.
— То есть в принципе вы не против петушар?— Ну, либо мы не против, либо однажды окажемся на хате Юнги. А он, говорят,
— Тёмыч понижает голос до зловещего шёпота, — говорят, он ебет всех, кто там оказывается.— Э-э-э-э, поня-я-я-я-ятно, — говорит Чимин осторожно. — А что будет, если я не соглашусь?— Да ниче не будет, — подает голос один из пацанов, угнездившихся на ящиках, и Чимин с удивлением узнает в нем Вано, которого встретил на свидании с Юнги. — Пернатый же любого в лоскуты порвет, если к тебе прикоснется.— Я в этом сомневаюсь, — бормочет Чимин.
— Че сомневаешься? — спрашивает Тёмыч. — Мне тут Жидяра написал, что он только что ему чуть хату не разнес, когда тебя искать пришел.— Правда? — с недоверием спрашивает Чимин.— Бля буду вот те крест, — отвечает Тёмыч.
— Так чё, дашь ему?*У Юнги терпение не железное и даже не деревянное. Оно скорее бумажное и разорвать его очень легко. Юнги заводится с полпинка, горит ярко, бьет больно. Так что когда Жидяра попросил вытрясти баблишко из какого-то утырка Бобби в соседнем подъезде, Юнги не особо парился с тем, чтобы стучать в дверь или хотя бы попытаться быть вежливым. Он просто вынес дверь с ноги, залетел в комнату и пизданул по первому попавшемуся под руку ебалу. Когда он присмотрелся к ебалу, то чуть отшатнулся, потому что сперва не понял: то ли то была очень страшная баба то ли очень бабовидный парень. В любом случае на фотку, показанную Жидярой, этот чел похож не был, и Юнги полетел дальше. Нужный чел нашелся на толчке, что символично. Даже если он обосрался от страха или неожиданности, никто этого не заметит.Юнги даже не пришлось этого чувака бить, потому что подскочил этот недобабамужик и принялся орать на Пернатого, потрясая у него перед лицом баблом. Юнги схватил деньги и, не говоря ни слова, вылетел за дверь.Тэха, который за всем этим наблюдал с порога, извинился за братана, прикрыл аккуратно выбитую дверцу и поскакал следом.Когда он добежал до хаты Жидяры, Юнги оттуда уже выходил с бумажкой, на которой был нацарапан адрес. Недалеко, но пройтись придется. Тэха проверил, есть ли в кармане семки на случай драки и запоздало подумал, что надо бы малому Чимина позвонить, ведь это он сказал, что опять с Чимином какая-то херня, а Тэха обещал ему сказать, че как, когда они сами все разузнают.Он наверняка сейчас не знает, куда себя деть.— Стой! — орет Тэха Юнги и тот останавливается.
— Чё?— За малым надо зайти, он же волнуется сто пудов.— Пиздуй.— А ты один что ли пойдешь? — спрашивает Тэха с сомнением.—
Не боись, шкет, глупостей не натворю. Если там все слишком плохо, вызову мусоров, — Юнги улыбается, а Тэха не верит ни единому его слову. Он мечется между необходимостью лишних рук и тем, насколько ебанутым может быть его братан.
— Ладно, только без хуйни! — говорит Тэха наконец и со всех ног бежит к дому Чимина и Чонгука в надежде успеть обратно до того, как там начнется мясо, отбивной из которого будет Пернатый.Пернатый же припускает к нужному адресу. У него в мыслях крутятся кровожадные способы расправы со всеми, кто на его ангела решил лапу поднять. Сука, ну неужели с первого раза непонятно, что трогать его нельзя? Может, стоило выпросить у Жидяры пушку? Не, тогда бы Пернатый точно кого-нибудь грохнул, а ему пока нельзя уголовку, он же в мусора теперь хочет.Ноги горят, лёгкие дерет изнутри наждачкой, а руки уже давно словно свинцовые. Пернатый продолжает бежать. У него в голове будто пульсирует сигнал, возвещающий о его приближении к цели, мозги кипят, а в груди клокочет гнев.«Каждого мордой по асфальту протащу», — думает он, когда видит кусочек нужного ему большого гаража из-за угла панельной пятиэтажки. Юнги поднажимает и несется туда еще быстрее.«Только без хуйни», — проносится у него в голове, но Юнги не может себя остановить. Он подлетает к гаражу и со всей дури пинает чуть приоткрытую маленькую дверцу внутрь, и сам забегает вместе с грохотом и скрипом двери. На Пернатого тут же пырится почти 2 десятка очень удивленных глаз. Он щурится, дышит загнано.Первое, что он видит — Чимин. Чимин, с которым все хорошо. Чимин, на лице которого ни одной царапины, а в руке банка пиваса. Затем Юнги понимает, что никакой драки или избиения или любой другой херни не происходит, просто братки, словно кучка благородных девиц, сидят в кружочке и чинно прибухивают. Лицо Пернатого вытягивается в удивлении:— Это чё за ботва? — спрашивает он неуверенно, все еще тяжело дыша.— Мы просто побеседовать хотели с твоим... с твоим ангелом, — отвечает за всех Тёмыч.— Меня Чимин вообще-то зовут, — говорит Чимин тихо.
— Было бы лучше, если бы вы звали меня так. — Да без базара, братан! — отвечает ему Тёмыч и все остальные одобрительно мычат.— Чимин, — говорит Юнги растерянно. — С тобой все нормально?
— Ага, — Чимин наконец смотрит прямо на Юнги за и неуверенно улыбается. У Юнги сердце уже почти привычно хуярит тройное сальто в груди, а ебало плывет бесформенной жижей.
— Нам, наверное, надо поговорить, — говорит Чимин тихо и поднимается с дивана. Он ловко лавирует меж коробками, прежде чем как-то неожиданно оказаться перед Юнги вплотную, отчего тот дико смущается, спотыкается о железный порожек, когда пытается выйти из гаража и падает лицом в тротуар.
— Ты в порядке? — спрашивает Чимин обеспокоенно. Юнги показывает ему большой палец, занюхивая дорожную пыль с асфальта.Он медленно поднимается и оказывается не готовым вновь встретиться с Чиминовым внимательным и взволнованным взглядом.— О господи, у тебя кровь! — восклицает Чимин, когда Юнги окончательно выпрямляется. — Дай посмотрю.Юнги убирает руку от лица и позволяет Чимину подойти поближе, чувствуя, как из носа и правда хлещет тепленькая
.— Запрокинь голову, — командует парень тихо. — Да оно само пройдет, хуйня же, — гундосит Юнги, потому что неловко пиздец.Чимин осторожно отводит Пернатого за гараж, туда, где начинается поросший травой задний двор жилого дома. Он усаживает Юнги прямо на эту траву.— Запрокинь голову, так быстрее пройдет, — говорит снова Чимин.
— Блин, жалко салфеток нет с собой. Может, у пацанов есть? Пойду спрошу! — Чимин порывается встать и пойти обратно в гараж. — Стой! — говорит Юнги поспешно, хватая Чимина за руку. — Нет у них там нихуя.
— Ну а вдруг...— Да нет, я тебе говорю.— Но если...— Блять, Чимин, ну хочешь, я травы себе в нос затолкаю, только не уходи от меня! — взрывается Юнгез и так же быстро сдувается, испугавшись, что только оттолкнул этим Чимина.
Но когда он слышит рядом мягкий смех и чувствует, как Чимин садится рядом, то расслабляется.— Ты смешной, — говорит Чимин.
— Ну какой есть, — бурчит Юнги.
— Это неплохо, — улыбается Чимин и Юнги опускает голову, потому что очень хочет увидеть ту улыбку, которую он слышит в его голосе. И он действительно ее видит. Видит в неровном электрическом свете уличного фонаря. Лёгкую, почти незаметную, спрятавшуюся в самых уголках его невозможно охуенных губ. Такую прекрасную и такую любимую улыбку.
— Ты такой пиздатый, — тихо говорит Юнги в порыве нежных чувств.
— Ну вот чего-чего, а пизды у меня точно нет, — отвечает Чимин и его улыбка становится шире.— Ну ебаныврот ты даже материшься идеально, — мученически стонет Юнги, а Чимин снова тихо смеется. Пернатый тонет в этом смехе, вслушивается в него и думает, что это даже лучше звука, с которым водка льется в рюмку.
— Болит? — спрашивает Чимин, осторожно касаясь переносицы Пернатого.— Теперь намного меньше, — хрипит Юнги, охуевая от того, как Чимин близко.
— А теперь? — спрашивает Чимин лукаво и мягко касается губами местечка под носом, пачкаясь в крови.Он жмется к губам Пернатого в лёгком поцелуе и совсем не ожидает, что Юнги резко выдохнет и ответит, уверенно скользнув рукой к Чиминовой талии. Чимин позволяет чужому языку огладить свои губы и дразнится, слегка касаясь языка Пернатого своим, пока тот не забирает инициативу окончательно и не углубляет поцелуй сильнее. У Чимина по затылку приятные мурашки, а Юнги на грани обморока, потому что в висках стучит так сильно, что он почти глохнет.Чимин отстраняется первым.
— Го мутить? — спрашивает Юнги с совершенно тупым выражением лица и мутным взглядом.
— Го, — улыбается Чимин и осторожно поправляет пальцами торчащую во все стороны чёлку цвета яги.Тэха с Чонгуком на всех парах долетают до гаража, молятся, чтобы все не было слишком критично. Они тормозят перед входом и прислушиваются. Тэха считает, что внутри подозрительно тихо. Он переглядывается с Чонгуком, тот жмет плечами. Тэха напрягает ебало, крестится и распахивает дверь гаража.На него тут же шипит штук 30 змей. Ну, это кажется в первую секунду, пока Тэха не соображает, что на него смотрит целая толпа народу, равномерно облепившего одну из стенок гаража и усиленно прислушивающегося к чему-то.
— Чё за... — начинает Тэха, но на него снова шипят.
— Пацаны, мне показалось или Пернатый его пиздатым назвал? — спрашивает Юнги шепотом.
— Не...— Не...— Не показалось, — прилетает так же шёпотом с разных сторон.Тэха жмет плечами и проходит в гараж, чтобы тоже прилепиться к стенке и послушать, че там за ней происходит