====10====
Юнги лётает по району с такой довольной мордой, что пацантрэ даже собирает срочный кон-си-ли-ум, как бывало раньше, когда Упырь еще всем верховодил. Никто не знает, что такое кон-си-ли-ум, но делают все строго по правилам ещё Упырем назначенным. Подгоняют все к старой песочнице, разгоняя всех окрестных мамаш, бормочущих что-то про «мужа позову». По-хорошему, их бы шугануть тоже, но братва шкур и малят не бьёт (на самом деле бьёт, но все еще помнят тот единственный раз, когда Упырь с Пернатым нашли ублюдков, обидевших Тэху и его тёлочку, и заставили три дня проваляться в подвале с крысами). В общем, братва собирается вокруг песочницы, словно воробушки вокруг семак, будто крали на 10 айфон слетелись. Сидят, думают, пивас прихлебывают, по сторонам поглядывают, не маячит ли где куцая макушка Тэхи. Потому что ну нахуй оно им надо, если Пернатый в итоге узнает, что они ему бучу строить хотят?
— Ну чё, — говорит прокуренным басом Башня, татуированный хмырь с рожей бывалого на зоне, — чё делать буим, братаны? — На нож посадить шо Пернатого, шо малого, шо педика его, — шепелявит мрачно Вано и сплевывает шелуху. Со всех сторон слышатся одобрительное мычание и похаркивание.
— Вы бля башкой-то немного напрягитесь, — возникает Тёмыч из сиятельных, который неясно вообще как сюда затесался. — Тэха ж любимый мелкий братка Упыря. Думаете, что раз его на районе не бывает, так он не узнает, кто его малого пером покоцал? Вы ебу дали или просто дыбилы? — Ну так а чё, у тебя есть какая-то тема предложить? — спрашивает Югец воинственно, явно настроившись защищать позицию братана Вано до последнего. Ну, или пока не станет ссыкатно. — Есть один замут, который можно провернуть... — говорит Тёмыч с о-ч-е-н-ь загадочным ебалом. — Но надо много ебаться... — Ебаться это запросто! — гыгыкает Вано.
— Эт я всегда пожалуйста!
— Я не это имею в виду, дебилоид, — осекает его Тёмыч.
— Надо много готовиться. Для начала скажите мне, кого из вас еще не видел этот педик... * Чимин привыкает. Он очень быстро привыкает к присутствию Пернатого в его жизни. Кажется, будто то неловкое свидание если не стерло, то сделало менее плотной границу между ними. И если раньше они были по разные стороны толстого, пуленепробиваемого и звуконепроницаемого стекла, то теперь они прогуливаются вдоль тонкой садовой сетки. Теперь они могут разговаривать и даже иногда просовывать пальцы в ячейки, чтобы проверить реальность происходящего. Чимин привыкает, что теперь почти каждое утро его и Чонгука до остановки провожает Юнги и его вечный протеже. Причем Тэха как-то очень свободно спелся с малым, и теперь Чимин лишь озадаченно наблюдает, как эти двое хихикают впереди, иногда оборачиваясь на идущих следом Чимина и Пернатого. Чимин привыкает выходить вечером на прогулки, которые вообще-то очень любит, но раньше боялся это делать по понятным причинам. Теперь у него есть личный сторожевой (петух) Пернатый, который одним лишь взглядом отгоняет всех желающих потолковать с ними за жизнь. На улице становится все теплее, в универе все больше заваливают тестами, все чаще напоминают зловещим голосом, что «сессия близко» и «студенты всегда платят долги». Чимину волноваться не о чем, он хороший, прилежный студент, сдающий все задания вовремя. Быть может, эти задания сделаны не на отлично, но они сделаны. А вот Чонгук носится как угорелый по кафедрам, сдает долги, выпрашивает зачеты и в целом ходит очень взвинченный. Чимин знает, что его в такое время лучше всего не беспокоить, а потому все больше времени проводит вне дома. И так уж получается, что он все больше времени проводит с Юнги. Чимина это удивляет. Он никогда бы не подумал, что ему может быть комфортно с подобным человеком. Это какая-то извращенная форма уюта, потому что Пернатый остается собой при любых обстоятельствах. Он все еще таскает Чимину банки спизженного пиваса, орет вслед полиционерам «волки позорные валите с нашего района» и все еще ссыт прямо на улице практически там, где приспичило. Он все еще грубый, неотесанный, малообразованный и во многом отвратительный в своих привычках. Чимин никак не может перестать морщиться, когда Юнги харкает прямо на асфальт или сморкается куда-то в кусты, просто резко выдохнув сопли из носа. Их прогулки не ограничиваются их районом. Они все чаще забредают в соседние дворы или даже гуляют по парку или по проспекту. В такие моменты Чимину становится немного не по себе, потому что ему кажется, что каждый прохожий смотрит на него с осуждением, и он в таких случаях старается незаметно свернуть обратно к дому или во дворы. Хотя когда людей меньше, если они гуляют, скажем, поздним вечером, Чимину нравится ходить по пустеющим широким улицам. Свет в витринах магазинов искрит, а тишина и прохлада умиротворяют. Даже Пернатый кажется очень загадочным и вдумчивым. Хотя на деле тот только и делает, что тупо пялится на Чимина. Как-то незаметно подкрадывается середина мая, и Чимин с удивлением обнаруживает себя, корчащим милые рожицы в фронтальную камеру своего телефона, с удовольствием думающим, как забавно Юнги будет смущаться, если он ему такую фотку пришлет. Чимин все еще не хочет давать Юнги никакой надежды, но ему нравится дразнить его. Чимин уверен, что поступает эгоистично, но прекращать все это не спешит. Он любит внимание. А Пернатый готов, похоже, отдать Чимину все свое внимание, время и вообще все, что у него есть. Чимин ни от кого не скрывает свою дружбу с Юнги (если это можно так назвать, потому что это очень странный флирт с элементами идолопоклонничества), но и рассказывать о ней всем подряд тоже не спешит. Оттого для него становится неожиданностью вопрос Минки, его одногруппника:
— Чим-Чим! А правда, что ты с гопником тусуешься? — спрашивает парень, оборачиваясь назад и нависая над столом Чимина.
— Что значит тусуешься? — бормочет Чимин и взгляд отводит.
— То и значит. Ты типа с ним дружишь? Или как? А в приличные места берешь?
— Я тебя не понимаю, — нервно улыбается Чимин. Ему в принципе не нравится говорить о своей личной жизни, но еще больше не нравится, когда его насильно пытаются заставить что-то о ней рассказать
. — Не то чтобы я осуждал твои м-м-м предпочтения в выборе приятелей, но это же гопник... — говорит парень, и Чимин как-то внутренне съёживается.
— Откуда ты знаешь вообще? — Один знакомый тебя видел с жутким парнем, похожим на уголовника. Он же тебе не угрожает? — Нет, Минки, он мне не угрожает, — говорит Чимин тихо, чувствуя, как краснеют его щёки от воспоминаний. Чтобы Пернатый ему угрожал? Это похоже на что-то из разряда фантастики.
— Ну ты понял, будь осторожней, короче, — говорит парень, и Чимин выдавливает из себя вежливую улыбку в ответ на его. Чимин в который раз задумывается о силе стереотипов, которые движут обществом и им самим. Несмотря на то, что он пытается быть достаточно нейтральным в этом плане человеком, он понимает, что из этой ловушки выхода нет. Шаблонное мышление, привычка навешивать ярлыки вдалбливается нам чуть ли не с самого рождения, и как бы мы ни сопротивлялись этому, мы все равно не можем избежать их влияния на нас. Чимин сам, когда видит представителей дворового воинства, в первую очередь думает, как бы не огрести. Он сам, когда видит девушку в очень короткой юбке или с глубоким декольте, в ту же секунду думает о пошлости. Он сам мысленно отбирает из всех встречаемых им парней тех, что похожи на геев. Но ведь если человек похож на кого-то, это же не значит, что он им является? Тот же Юнги прекрасный тому пример. Интересно, насколько Пернатый может быть гибким в своем мышлении, учитывая его ситуацию.
Чимин думает об этом очень долго.
— Братан, че это? Это чё? Братан! — Тэха скачет вокруг Юнги, чуть не обливая его пивасом, и зенки пырит слишком внимательно в его газетки.— Это вакансии, — бормочет Пернатый, протягивая руку, в которую Тэха тут же пихает баночку пиваса.
— Че?— Малявы с предложением халтурки какой, — говорит Юнги и ставит банку пивчанского на скамейку, чтобы залезть в карман за сигами.
— Нахрена? — не вдупляет Тэха. Он присаживается рядом на спинку скамейки и заглядывает Пернатому через плечо.
— Угадай с одного раза, блять, напряги единственную извилину в своей башке, — огрызается Юнги, а Тэха пуще прежнего морщится.— Че сделать?— О-о-о-о, братан, да там пусто походу, — Юнги больно стучит костяшками по макушке малого, и тот нахохливается, аки злобный голубь.Юнги чет смотрит на все эти колонки вакансий мелким шрифтом и бесконечные номера с графиками работы да зарплатой от... И думает, что ну его нахуй. Это какое-то ебалово.Тэха замечает какого-то щуплого школьника, неосторожно решившего пройти сквозь стадион к скоплению ларьков во дворике, и быстро соскакивает со скамейки.
— Э! — он свистит. — Иди сюда, Вася! — орет он и сам идет в сторону неловко замершего парниши.Юнги шевелиться лень, а Тэха уже давно не мелкий лошара, который не может даже воробушка стопарнуть. Так что он остается на скамейке и сквозь зубы выдыхает в малиновое закатное небо, заляпанное редкими кусками драных облаков, в этот раз ванильный дым его сигарет.Его старенький побитый жизнью и асфальтом смартфон слабо вибрирует в кармане, и Юнги достает его. На экране высвечивается уведомление о новом сообщении от «Сына Боженьки». Пернатый чувствует, как рожа сама собой трескается от бесконтрольной радостной улыбки, и открывает сообщение.Улыбка сползает с рожи, и Юнги закрывает рот ладошкой.Какого хрена?Какого, нахрен, хрена?Чё это за ботва блять мы так не договаривались.У него на экране Чимин. Чимин со своими блядскими селфи и любовью корчить забавные мордочки. Ну, только в этот раз он не гладит дворового кошару и «познакомься, Юнги, это Степан», он не тупо улыбается в камеру и даже не просит сказать, какие джинсы пиздатей смотрятся на его ногах. Нет, сука.Этот пидор стоит перед зеркалом в черных бабских чулках и полосатой рубашке явно на несколько размеров больше. Он стоит блять и своими лапками кошачьими вместо нормальных человеческих рук держит телефон трогательно.И вопрос.«Нравился бы я тебе так же сильно, если бы ты узнал, что мне нравится переодеваться в женские шмотки?»Юнги телефон в руке сжимает почти до хруста.
— Пидарас, — рычит он сквозь зубы.