===7===
— Чё как там? — Чонгук визжит, как девчонка и подскакивает на добрых полметра, когда слышит хриплый голос знакомого гопника. Тэха (очень приятно, назовешь меня Тэхеном и я тебе зубы выбью) сидит прямо на лестничной площадке и флегматично покрывает ее пол ровным слоем шелухи от семечек. Чонгук невольно сжимает в кулак мусорный пакет и спокойно идет к лифту, проверяя в кармане наличие кошелька. Тэха с кряхтением поднимается, и Чонгук слышит, как противно шаркают по бетону его старые кеды. — Э, уважаемый, я к тебе обращаюсь, — говорит Тэха за его спиной. Чонгук его не боится. Не потому, что уверен в своих восьми годах занятий тайским боксом, а потому что уже понял, что Тэха вместе с его дружком не из тех чуваков, которые станут просто так на людей кидаться. Чонгук заходит в лифт, Тэха проскальзывает следом. — Бля, ну скажи ты. Братан мне бошку открутит, если я не узнаю, че с его ангелом, — тянет парень как-то почти плаксиво. Чонгук невольно усмехается: — Он его так называет? Серьёзно? Тэха солидарно гыгыкает: — Ага, он эт самое, когда увидел его, сказал, что в боженьку поверил. — Правда что ли прямо так и сказал? — Бля буду без пизды вообще! Лифт мягко пружинит, подъезжая к первому этажу, и Чонгук выходит первым в разъехавшиеся створки. — Чего же он, — бросает он через плечо, слыша, как Тэха шаркает следом. — Сам тогда не пришел узнать, как он? — Дык эт шамое, — Тэха на ходу засовывает в зубы сигарету и подкуривает. — К тчательным пошёл, разбираться, чё жа ботва. — Это не опасно? — Чонгук заруливает к мусорным бакам, выкидывает пакет и сворачивает обратно, направляясь в сторону мини-маркета. Солнце светит ласково, земля сухая и пахнет одурительно, Чонгук невольно жмурится и тянет воздух во весь объем своих сильных легких. И тут же кашляет и отходит от Тэхи подальше. — Ясень хрясен, что опасно. Но у Юнги есть парочка братанов на счетчике, он их взял скорее всего с собой. — У Юнги? — переспрашивает Чонгук. — Это Пернатого так зовут? — Ага, — отзывается Тэха и снова затягивается. — Ты не мог бы не выдыхать дым в мою сторону? — просит Чонгук. Тэха поворачивает к нему лицо и с гаденькой улыбкой дует никотиновым запахом прямо на Чонгука. — А то что? — А то не скажу, как там Чимин, — бурчит Чонгук и отходит ещё на пару шагов в сторону, соскакивая с тротуара. Теперь он идет по проезжей части. — Ладно-ладно, — ворчит Тэха. — Нежный какой. Ты скажешь, че с твоим братаном чи нет? — Да нормально с ним все, — Чонгук задумчиво смотрит перед собой. — Рану на голове обработали и перевязали, обезболом я его накормил и он вырубился. Сейчас спит ещё. Я вот иду за мазью от ушибов и за чем-нибудь на завтрак.
— М-м-м, бадягу бери, лучше всего помогает и стоит копейки, — говорит Тэха. — Бадягу? — Ну да, там помесь травок всяких, хуе-мое... — Смесь, — поправляет Чонгук почти неосознанно.
— Че? — Не помесь, а смесь. — Попизди мне тут ещё, — Тэха хитро глаза косит и выпускает в лицо Чонгука струю густого дыма. — Те лет-то сколько? — Я же просил! — Чонгук морщится от неприятного запаха. И как только этот Тэха так незаметно снова оказался совсем рядом?
— А я напиздел, — певуче отзывается Тэха. — Так чё, лет те сколько? — 20, — бурчит Чонгук и сворачивает к аптечному крыльцу на углу от мини-маркета. — О-о-о-о! Так ты шкет! — Тэха шлепает свою лапу между лопаток Чонгука так сильно, что тот сбивается с шага. — Я тя научу, как на районе выживать.
— Не стоит, — в маленькой аптеке пахнет свежестью и немного медикаментами. Они недавно открылись, и посетителей пока нет. Чонгук бегло осматривает полки и подходит к прилавку. — Будьте добры... — начинает он. — Бадягу ему пропишите, тёть Сонь! — перебивает его нахально Тэха. Женщина за прилавком приветливо ему улыбается. — Шо знов небось поцапались, негодники? — спрашивает она чуть шутливо. — Та не! — отмахивается Тэха.
— Друг один просто... с лестницы упал. — Мордой в чей-нибудь кулак, — бормочет женщина, пока ищет где-то у себя нужное средство. — А то я не знаю ваши лестницы... От молодежь пошла! Чонгук хочет напомнить о том, что это он вообще-то тут покупатель, но, кажется, это бесполезно. Он послушно принимает тюбик мази, отдает деньги и спешит покинуть аптеку, пока Тэха отвлекся на болтовню с аптекаршей о каком-то Джуне. — Чё как? — спрашивает Тэха и сплевывает шелуху на тротуар, когда замечает подруливающего к подъезду Чимина Юнги. Он решил, что широебится на лестничной клетке как-то беспонтово, да и бабка эта злоебучая вечно ворчит. А ну как и правда мусоров вызовет? Так что Тэха греет жопу на пригретой весенним солнышком лавке.
— Чо-чо, долбоебы, — ворчит Юнги.
— Сначала делают хуйню, а потом котелок включают, — он присаживается рядом, хохлится мокрым петушарой. Выглядит неприкаянной дворнягой. — А нахрена Чимина трогали? — спрашивает Тэха будто его это сильно ебет.
— А как он кстати? — Живой, я его малому бадягу прописал. Сказал обмазать чо как надо по красоте, — Тэха ныряет в карман за новой жменей семак и тянет их Пернатому. — Бадяга это хорошо...
— Пернатый берет семки. — С ним точно все нормально? Ты его видел? — Нет бля, как бы я его увидел, я ж в хату к ним не вламывался! — Мог бы... — Мог бы, но не захотел, — Тэха бурчит это почти зло.
— С каких это пор ты такой примерный, шкет? — Да ты ебу дал, какой с меня примерный? — Ну так а чего ж ты в хату не полез?
— Малой этот... как его... а! Чонгук! Который с Чимином твоим живет. Вот. Он пиздец стремный. — Стремный, — пернатый задумчиво хрустит шелухой и старательно вспоминает того шкета. — Че стремный? Если б не Чимин, — он возносит взгляд к небесам, беззвучно губами шевелит,
— я б ему вдул. — О боже блять я же просил не говорить при мне твои эти гомогейские фантазии! — Тэха кашляет, Юнги лупит его по спине, помогая отхаркнуть семечку, попавшую не в то горло. — Не в этом смысле он стремный. Мутный он какой-то. — Шкет как шкет, — Юнги лапы свои куцые крутит, заминает. Тэха с интересом наблюдает за длинными, чуть узловатыми пальцами. Костяшки все синие, сбитые. Ух, кому-то досталось, наверное. — Так че там эти... как их там? Сиятельные? — Ой блять даже не спрашивай.
— Че? Че такое? Че-че-че? — Тэха как всегда в минуты особого умственного напряжения начинает приплясывать на месте. Юнги на это смотрит с презрением и думает, за что ж ему эта срань в жизни досталась. Вздыхает. — Помнишь Темыча? — спрашивает, наконец. — Это про которого ты говорил, что у него...эээ...
— Сладкая жопка, ага, — Юнги лыбится, а Тэху кривит, как сморщенное жопное отверстие. — Помню, — выдавливает малой. — Ну так вот они решили, что надо меня за эту самую сладкую жопку наказать. Он же у них самый мелкий, вот они и носятся с ним как с писаной торбой. Был бы Темыч бабой, они б все у него под каблуком ходили. — Че серьезно из-за такой хуйни?
— Тэха зенки вылупляет, становится похожим на смешного негра из рекламы зубной пасты. — Вот и я тоже охуел, когда узнал. А они говорят, дескать, гордость я его мужскую задел.
— А ты че? — А я показал, че значит Действительно гордость задеть.
— Сильно отпиздил? — Тэха глаз косит опасливо, он знает, как у Пернатого башню в драках рвет.— Скорую вызвал, жить будут.Тэха на это молчит.Они какое-то время сидят в тишине, плюют шелухой в подлетающих иногда голубей. Тэха копается в телефоне. Телефон новенький, видать, недавно где-то спиздил. Юнги отстраненно думает, стоит ли об этом Упырю рассказывать, или хер с ним, пущай своего шкета сам контролит. Пернатый, конечно, не пример этой... как ее... короче Пернатый тот еще пидарас, но даже он понимает, что Тэха с этим своим ебнутым пристрастием к воровству может на зону загреметь. И давайте будем честными, Тэха вряд ли будет там в роли нагибатора.У Юнги вообще настроение какое-то фи-ло-соф-ско-е. Хуй его, конечно, знает, что это значит, но Упырь так говорил, когда был дохуя загадочным. Вот и Юнги себя сейчас тоже чувствует дохуя загадочным. Он даже малодушно хочет, чтобы его сейчас Чимин увидел: прищуренные куда-то вдаль подлые глазки, красивые туфли в пятнах подсыхающей крови, пыльный кепарь и семки в потной ладошке. Прямо таки картинка из боевичка какого. Юнги бы еще пушку в труханы (хотя одна у него там уже имеется, если вы понимаете, о чем я), но так тоже неплохо.
— Ну так чо? — спрашивает, наконец Тэха, отряхивая руки от налипшей шелухи.
— Чо чо?— Чо дальше-то? А ну как на чувака твоего опять кто позарится? — Не позарится, после Сиятельных... сука ну что за погоняло, кто его придумал вообще? Короче, после той срани, что была, вряд ли кто-то к нему полезет теперь. — А ты че будешь делать? Дальше яйца к нему катить?— Ну а че мне еще остается?
— Дрочить на его светлый образ? — спрашивает Тэха и гыгыкает, как дебил. Хотя почему как.
— Руки сотру, — ворчит в ответ Пернатый и устраивается на лавке поудобней. — Метнись за пивасом, как самый молодой, — говорит он лениво.— Башляешь?— С баблом все могут, а ты без ба... а ну да, ты и без бабла можешь, — Юнги еще раз размышляет над просьбой Упыря попытаться отвадить Тэху от воровства, но в итоге решает, что тот спиздит пивас и так и так, просто если он ему даст бабло, то он его оставит себе. — Пиздуй уже, — ворчит он, подпинывая Тэху под жопу в сторону магаза.Чимин отлеживается в кровати все выходные. Он благосклонно принимает помощь Чонгука, который таким шёлковым и послушным не был, наверное, даже в детстве. Он с грустью думает, что стоит ему выздороветь и Чонгук снова превратится в нахального, насмешливого негодяя без капли уважения к старшим. Ну а пока он наслаждается. Чонгук бегает вокруг него на цыпочках, говорит тихо, голову его очень бережно перевязывает, супчики готовит, шоколадки таскает, даже пиво разрешает. Красота. Чимина настораживают только эти его будто бы невзначай брошенные фразы:«Гопник твой опять под дверью сидит, как собака побитая».«Волнуется пацан, передал тебе вот, пивас и мёд от... эээ... деда Коли?»«Ты знал, что его Юнги зовут? Спрашивал сегодня, что ты любишь».И Чимину как бы все ещё стремно от этой ситуации. Но ещё Чимин вроде как благодарен. Он помнит, как Пернатый залетел в тот гараж и бросился на парней, которые его туда приволокли, не раздумывая ни секунды. Чимину вроде как приятно, что о нем волнуются. Он даже думает, что это мило, в какой-то мере. Если бы Пернатый со своим протеже ещё не заплевывали им всю площадку шелухой от семечек и харчой, из-за чего бабка из соседней квартиры постоянно заставляла Чонгука там убирать, было бы замечательно. А еще Чимин впервые действительно задумывается, как так получилось, что Пернатый, браток на районе и вроде как один из главных авторитетных лиц этого самого района, стал геем. Настолько геем, что даже не скрывает этого. Просто Чимин всегда был глубоко убежден, что подобные Пернатому люди даже имея такие наклонности будут скрывать их до последнего. Ну или что они скорее сами себя удавят, чем признаются в своей ориентации. Но вот он Пернатый, который мало того, что педик, так еще и не стесняется кричать об этом на каждом углу. Это странно. Не то, чтобы Чимину это не нравилось. Не то, чтобы ему это нравилось. Это просто странно.А ещё Чимин думает, что надо как-то отблагодарить парочку его спасителей. «Пиваса им подогнать что ли?» — бормочет он однажды сидя на диване, а Чонгук, который протирал в это время пыль на полках замирает и оборачивается с круглыми глазами. «Ты, — говорит, — сейчас точь-в-точь как Пернатый говорил».Ясно понятно. Никакого пиваса. Возможно... что вообще нужно гопникам? Удобный ножик, чтобы проще было телефоны отжимать? Но Чимин совсем не хочет потворствовать преступности. Новый кепарь? Вот бы Чимин еще знал, что там у гопников модно. У них вообще существует понятие моды? Блин, как же это сложно.Чимин зашивается в мысли до того сильно, что не замечает, как Чонгук заканчивает убираться и падает рядом с ним на диван, протягивая банку того самого Карлсберга. Они включают уже знакомое наизусть «криминальное чтиво» и сосредоточенно смотрят в экран.— А они нормальные чуваки, в общем-то, — говорит задумчиво Чонгук, не отрывая взгляда от фильма.— Ага, — отзывается Чимин.Хорошо. Хорошо блять! Юнги смирился с тем, что с появлением в его сраной жизни его ангела, потные ладошки и фантастические проебы стали нормой. Но тахикардия. Тахикардия! Ему же, сука 25 всего, не 65! Он и слово-то это знает только из-за того, что его бабка постоянно жаловалась на эту срань. А теперь Юнги понимает свою бабку. Это действительно слегка (очень) стремно, когда мотор внезапно разгоняет до бешеной скорости, стоит ему разок подумать о Чимине, о его глазищах красивущих, о волосне пшеничной, о губах минетных и о-о-о-о! Здравствуйте, в груди тянет, воздуха мало и Юнги стоит, как дебил, посреди улицы задыхается. Тэха понятливо хлопает его по плечу, ждет пока Пернатый перегорит. И так случается по нескольку раз на дню. И хер его знает, что с этим делать. Вариант перестать думать о Чимине Юнги отмел сразу, потому что как блять не думать о том, на кого у тебя стоит даже то, что стоять не может? (Юнги не знает, что это, но он уверен, если такая херня была бы в его организме, то и она бы встала).Он продолжает исправно тусить у подъезда Чимина, заваливает его малого вопросами, заставляет Тэху следить за ним. Не потому, что в чем-то подозревает, а на всякий случай (мало ли каким даунам ещё стукнет в бошки темную ему забацать), тем более, малой по району один гоняет. Бессмертный он что ли?Чимин не появляется на улице все выходные, а в понедельник выползает только к полудню вместе со своим Просто Другом. Юнги сначала думает, что они, как хорошие мальчики, попиздуют на учебу, но кажись эти двое просто проветрить свои ебальца вышли. Пернатый даже удивляется.Он удивляется еще сильнее, когда вместо того, чтобы проигнорить его существование, как они это делали обычно, если Юнги их не окликал или не подруливал сам, они идут к его скамейке. «Спокойно Пернатый, вокруг Чимина совсем нет никакого света, а шум в ушах это не ангельский хор, а просто давление. Просто. Давление», — думает лихорадочно Юнги , пока эти двое приближаются к нему и Тэхе, пересекая небольшую подъездную дорожку у дома Чимина. В этот раз они с Тэхой обустроились на детской площадке, а не возле самого подъезда, так что Чимин точно не Просто Идет Мимо.Он вот без пизды идет прямо к Юнги.И смотрит ещё так... с улыбкой. Пиздатой такой улыбкой, яркой, словно блеск свежей харчи на солнце. Юнги прямо чувствует, как его сердце ебаное предупреждающе пиздит его изнутри, мол, ща братан, подожди, я как ебнусь нахуй в обморок. Юнги, в общем-то, не против ебнуться куда угодно из-за Чимина.Так что он просто смотрит, как ангел приближается, окутанный мягким солнечным светом, как по его щекам пляшут милипиздрические тени от проклюнувшихся недавно листьев на старых липах. Юнги тянет носом сладкий весенний воздух, привычно сплевывает после этого, краем глаза приметив, как сморщился Чиминов нос. Еба, ну до чего ж мило.
— Привет! — говорит ангел, а внутри Юнги визжит маленькая соплячка, которая просто ссыт кипятком от голоса Чимина.Тэха рядом чуть пихает Пернатого локтем и тот понимает, что просто молчит, как лошара уже какое-то время.
— Это! Хм-м-м...Да! Дарова. В смысле привет, да. Привет, — и гыгыкает совершенно дебильно в конце. Прямо как Тэха.Хочется сквозь землю провалиться.
— Я подумал, что должен поблагодарить те... вас за то, что вы меня тогда спасли, — говорит Чимин. Чимин говорит. Целую длинную фразу говорит! Внутри Юнги все раздувает, словно перед отрыжкой и он просто тупо кивает. Что там говорил Чимин в этой целой длинной фразе? Что? — Так что я решил, — продолжает Чимин.
— Согласиться сходить с ва... с тобой на свидание. Если в.. ты... все ещё... хочешь?Юнги пытается понять, честно. Он старательно вспоминает, что все эти странные, охуеть какие прекрасные звуки, сказанные вместе, означают? В какие блять слова они сложились и что эти слова значат? С-с-с-с-сука-а-а-а, че ж он так тупеет-то рядом с Чимином?Тэха опять пихает его локтем, в этот раз сильно, но Юнги этого будто не чувствует. Он _о_с_о_з_н_а_е_т_
— Хочет, — говорит Тэха вместо него. — Конечно мля хочет!— П-правда? — неуверенно уточняет Чимин, пока Чонгук рядом в который сука раз зажимает свой ебучий рот ладонью, чтобы не ржать в голос.— Да, конечно. Ты это не смотри, что он такой. Он это... Пе-ре-за-гру-жа-ет-ся, во! Он щас как по темечку ебнутый, слишком счастлив.— Ты уверен? — спрашивает Чимин недоверчиво, глядя на то, как лицо пернатого плывет в совсем уж тупую, радостную улыбку.
— Базарю! Бля буду, братан. Он щас наверное представляет, как ебать... в смысле, какая у вас клевая свиданка будет!
— Да?— Зуб даю.— Ну... ладно? Мы тогда пойдём?— Валяйте, — Тэха благосклонно махает своей лапой, позволяя им пойти дальше, затем он пиздит Пернатого пару раз по щам, потому что ну когда еще выпадет шанс? А так «братан, да я ж тебя в чувство приводил»! Когда Тэха убеждается, что Юнги не сдохнет от радости прямо на этой лавке, то спешит попиздовать следом за парочкой.Мало ли.