===8===
— Че ты очкуешь, братан? — вопрошает Тэха, умостившись на старом диване в хате Пернатого. Пернатый нервно ходит по комнате и так пиздит костлявыми пятками пол, что тот не просто скрипит, как коленки старого деда, но даже похрустывает.
— Че я очкую? ЧЕ Я ОЧКУЮ? — Юнги почти орет, развернувшись к Тэхе лицом и чуть нависнув над ним.
— И правда, че это я? МОЖЕТ ВСЕ ДЕЛО В ТОМ, ЧТО ЧИМИН СОГЛАСИЛСЯ НА СВИДАНКУ? — Но ты ж сам его заебывал с ней, братан.
— Я ЖЕ НЕ ДУМАЛ, ЧТО ОН СОГЛАСИТСЯ ЧО МНЕ ДЕЛАТЬ ТЕПЕРЬ МЛЯ. — Как сказал бы Упырь, — Тэха важно поднимает палец(средний) к верху, — э-ме-лен-тар-но, братан. Юнги отвешивает Тэхе подзатыльник, потому что:
— Элементарно, додик. Хошь умничать, так хоть слово выучи нормально. — Да похуй, — отмахивается Тэха. — Это, короче, как два пальца обсосать. — Да ты че? И че ж я должен сделать? — Устроить самую невъебически охуенную свиданку, — Тэха кивает сам себе в знак подтверждения своих заебатых мыслишек. — Ох ну ты разрулил конечно. Это ж изи-бризи! Вот пошел и устроил, я ж сука, так часто на свиданки гоняю! — А чо сложного-то? Погулял с ним, попивасу тяпнули, слово за слово уже ебетесь... — Бля шкет ну ты правда такой дебил или только притворяешься? — Да чо не так-то? — Во-первых, приличные педики на первых свиданках не ебутся... — И даже ты? — Я неприличный. И на свиданки не хожу. Во-вторых, ТЫ САМ СКАЗАЛ, ЧТО СВИДАНКА ДОЛЖНА БЫТЬ НЕВЪЕБИЧЕСКИ ОХУЕННОЙ. Что. Охуенного. В. Погулять и попивасу? — Ну я не знаю, братан, тебе не угодишь, — Тэха руками разводит. — А что неохуенного в погулять и попивасу? — То, что Чимину это скорее всего не понравится. — А что ему понравится?
— А я ебу? Ресторан там, наверное, свечи, винище какое... — Притормози-ка, братан! — Тэха аж спину выпрямляет и брови хмурит от сосредоточенных размышлений. — То есть ты собираешься выкинуть кучу баблища, которого у тебя, к слову, нет, чтобы отвести его в ресторан? — Ну... да? — Ты собираешься там напоить его винищем? — Да. — А потом что? — Ну не знаю... Домой провести? — Угу. И после всего вот этого цирка ты его даже не выебешь? — Ты ЧтО? КаК я МогУ егО выЕбАтЬ? — у Юнги аж ебало скашивает на одну сторону, до того возмущенным оно становится, а затем оно как-то само расплывается, течет бесформенной жижей в тупую улыбку. — С ним можно только любо-о-о-овью заниматься.
— Ты ебнулся. Юнги вздыхает тяжко и оседает всем своим костлявым телом на ковер. — Я зна-а-аю, — тянет он грустно. — Но бля, у меня аж руки чешутся, так сильно он мне нужен. Я не знаю, че это за хуйня, но если это и есть любовь, то она та еще сука. — Смотрю я на тебя братан, и думаю...
— Что? — Да, любовь та ещё говнина, вот что. Юнги падает спиной на ковер и сильно прикладывается затылком об пол, но как-то похуй на самом деле, у него вообще-то есть проблема посерьезней. Он все еще не в курсе ЧО БЛЯТЬ ДЕЛАТЬ.
— А чем ты думал, когда соглашался? — спрашивает Чонгук слегка слишком насмешливо для того, кто младше Чимина на два года. Он совершенно бессовестно садится на кровать Чимина в верхней одежде, хотя знает, что Чимин это ненавидит
. — Я думал, что я ему благодарен...— отвечает Чимин и принимается теребить сережку в ухе. Думает, что надо бы ее снять, раз уж они дома, все же спать с длинной сережкой в ухе не очень комфортно.
— А мне ты не благодарен? Я тоже там был, вообще-то...— Чонгук вроде бы и не дуется, но как-то слишком уж показательно он роется в своем телефоне
. — Ну я как-то... не подумал. Извини? — Чимин старается звучать виновато.
— Да мне-то что, ты же теперь должен пойти на это свидание, — Чонгук отрывает взгляд от экрана телефона, чтобы поднять голову и подарить Чимину очень шкодливую ухмылку. — Может его не будет? — спрашивает Чимин осторожно. — Мы же время не назначали? И место тоже? — Надейся, — Чонгук ухмыляется еще шире. — Мне Тэха уже написал, сказал, что скоро все уточнит.
— С каких пор ты с ним переписываешься? — Чимин психует, потому что застежка на сережке заедает, и решает, что посмотрит потом перед зеркалом, что там. — Пару дней, — Чонгук плечами жмет.
— Он, конечно, разговаривает в основном матом, но вообще прикольный. И очень странный.
— Страннее гопника-гея? — Даже не знаю... Мне кажется, они друг друга стоят, — Чонгук падает спиной на Чиминову кровать. — Почему ты вообще за меня не волнуешься? А что если он меня на этом свидании... ну...
— Выебет? — Угу, — Чимин против воли начинает нервно стучать носком стопы по полу. — Я думал об этом. Но мне кажется, что, во-первых, он слишком хорошо к тебе относится, а во-вторых, неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одного?
— Свечку держать будешь?
— А ты против? — Нет, конечно нет! Я был бы только рад, если бы ты за меня и на само свидание сходил. Чонгук ржет на такое предложение, но соглашаться не спешит. — Да не ссы ты так, — говорит. — Это просто свидание, — говорит. Чимину очень хочется верить, что это правда просто свидание. * Хорошо. ЛаДно. Это свидание не должно было закончиться так. В идеале оно вообще не должно было бы состояться, но раз уж Чимин решил, что он человек слова, то он будет им до самого конца. Возможно поэтому ему приходится сейчас протирать грязную стену закутка с мусоропроводом своей красивой нежно-зеленой курткой. Сколько звезд должно было на небе сойтись, чтобы он оказался в этом неловком моменте, потому что то, как Пернатый дышит на его щёку теплым воздухом и шипит нервно, стоит Чимину попытаться зашевелиться, кажется ему совершенно абсурдным и нелепым. От Пернатого так сильно несет одеколоном, что у Чимина слегка щиплет в носу, и он пока не уверен, как к этому относиться. Потому что будь этот запах чуть слабее — и у Чимина бы слезились глаза от вони мусоропровода. Чимин замирает мышкой и прислушивается вместе с Пернатым. В подъезде слышится шарканье множества пар ног, отрывистые разговоры и громкий гогот. — Блять, был бы лифт не сломан, мы бы на нем тиканули быренько и все, — шепчет Пернатый совсем рядом с ухом Чимина, и у того совсем неправильно по загривку мурашки бегут. — Ты извиняй, что так вышло, — продолжает Пернатый, и Чимину приходится щёку изнутри закусить, потому что какого лешего это так приятно?
— Ничего, — выдавливает из себя шёпотом Чимин. — Все было неплохо. Пернатый мычит что-то невразумительное, а Чимин думает, что свидание и правда вышло неплохим, если опустить то, что они сейчас прижаты друг к другу в вонючем закутке за мусоропроводом. Чонгук сказал, что ему «забили» встречу во дворе соседнего дома в 7 часов вечера. И ну не то, чтобы Чимин готовился к этому свиданию... просто ему нравится выглядеть хорошо, да? Всем ведь нравится? Так что Чимин нацепил любимую длинную сережку на левое ухо и обтягивающие джинсы на ноги. Нет, ему не хотелось подчеркнуть ноги, просто эти штаны лежали на самом видном месте в шкафу. Вместе со свитером с пологим вырезом и зеленой ветровкой, да. И почему Чимин так нервничает? Господи боже, ему же придется как-то сказать Пернатому, что это первое свидание должно остаться последним, и при этом не получить по роже. Конечно, он нервничает.
И то, что Чонгук смотрит с ухмылкой за его метаниями по квартире в ожидании того времени, когда надо будет выходить, не добавляет уверенности или спокойствия.Наконец без десяти семь Чимин обувает любимые светлые найки и выходит из квартиры. Чонгук выходит вместе с ним, но сразу у подъезда тормозит, потому что было бы совсем странно, если бы Чимин пришел на прости господи свидание вместе с ним (а Чимин хотел, очень хотел так сделать!).В назначенном дворе уже топчется Пернатый, и его внешний вид не слишком отличается от того, как он выглядит обычно. Тёмно-синие абибасы, грязно-красная шевелюра с изрядно отросшими уже корнями и сигарета в зубах. Когда он видит Чимина, то выплевывает сигарету и вытирает руки о штаны, чтобы протянуть Чимину правую для рукопожатия. Чимин тянет свою ладонь в ответ, и все получается весьма неловко.
— Дарова, — говорит Пернатый, и его голос явно звучит очень нервно.
— Ну чо? Го?
— Го, — отзывается Чимин слегка заторможенно. Ему все ещё не верится, что он на это согласился.Чимин многое предполагал, когда думал о свидании с гопником, но...— Мы идем к тебе домой?
— Не, мой дом в другой стороне.— Тогда...— В падик, ага, — Пернатый набирает код на домофоне и почти элегантно открывает перед Чимином подъездную дверь. Чимин очень сильно жалеет, что согласился на это. Чимин искренне надеется, что Чонгука дверь домофона не остановит. Чимин не хочет, чтобы его выебали в подъезде.Он делает шаг внутрь.Пернатый его обгоняет и первый поднимается по лестнице к лифту. На лифте прилеплена бумажка о том, что он не работает, но Пернатый зачем-то все равно жмет на кнопку вызова.
— Мля, и правда не фурычит, — Пернатый чешет затылок. — Извиняй, придется, кажись, пешком...Чимин выдавливает из себя нервную улыбку.— Ничего, — говорит. — Нам высоко?
— На самый верх, — отвечает ему Пернатый, и Чимину даже кажется, что он звучит виновато.Ну, на самый верх, так на самый верх.Чимин резво поднимается по ступенькам, перескакивая через одну-две за раз. У него столько мыслей в голове, что он не сразу соображает, что Пернатый от него отстал. Так что Чимин тормозит и спускается на несколько пролетов вниз, чтобы найти Пернатого, упершего руки в ступеньки и почти лежащего на лестнице.
— Эм, Пернатый? — спрашивает Чимин осторожно, замирая на верхней ступени пролета. — Ты в порядке?— Просто оставь меня, — говорит Пернатый драматично и явно собирается прилечь прямо на ступени.
— Передай моим потомкам, что я четко... это... как его... храбро пиздился короче. — Но у тебя нет потомков...
— Похуй. Передай... кому-нибудь.— Это значит... Что наше свидание отменяется? — Чимин искренне надеется, что Пернатый не заметил явной надежды, проскользнувший в его голосе.Однако вместо того, чтобы окончательно положить голову на ступени, как это собирался сделать Пернатый ещё секунду назад, он вскакивает с пола сумасшедшей птицей, кричит, что «НЕ ТЫ ЧО ТЫ ЧО НЕТ КОНЕЧНО» и проносится мимо Чимина с крейсерской скоростью.Чимин вздыхает и продолжает подниматься уже не так быстро.На последнем, десятом этаже, по мнению Чимина, слишком гулко и неуютно. Пернатый дышит так громко, будто он как минимум при смерти, палец поднимает в молчаливой просьбе подождать с вопросами.А затем, стоит Пернатому немного отдышаться, как он тянет Чимина на не слишком устойчивую железную лестницу, ведущую на чердак. Тянет, кстати говоря, за краешек рукава, будто боится к Чимину прикоснуться. За маленькой грязной дверью с вырванным с корнем замком скрываются кучи строительного мусора, голуби и много пыли. Чимин морщится и кашляет от противного ощущения в горле. Пернатый уверенно идет вперед, огибает один из столбов и подходит к еще более хлипкой, состоящей из обычных железных прутьев лестнице. Он поднимается по ней, толкает маленькую дверцу на конце и ныряет в проем. Чимин неловко мнется внизу, пока голова Пернатого не показывается в проеме снова.— Ну чо ты идешь там? — спрашивает. Чимин кивает в ответ и нерешительно хватается руками за ржавые прутья.Пернатый мнется у проема, явно не зная, стоит ли ему подать Чимину руку или нет, так что Чимин сам тянется вперед и Пернатому приходится подхватить его руку, чтобы помочь выбраться.
— Это... — говорит Чимин, чувствуя, как в волосах копошится прохладный вечерний ветер, — ...крыша.Пернатый угукает и идет вперед, ближе к высокому бордюру, призванному ограждать посетителей крыши от случайных падений, он огибает широкую квадратную площадку с антеннами и проводами на ней, и Чимин замечает небольшой импровизированный столик.
— Я эт самое... подумал туды сюды... что тебе стремно, наверное, со мной по ресторанам гонять... Да и баблишка у меня, как у бомжа Олега... Короче, вот, — заканчивает Пернатый и приглашающим жестом указывает Чимину на одну из табуреток рядом со столиком. Чимин присаживается, краем глаза отмечая, что стол сделали из обычных коробок, которые накрыли скатертью и от этого ему приходится поворачивать колени вбок, чтобы сесть ближе.И хорошо, он не(много) впечатлен. Он не думал, что Пернатый будет беспокоиться о том, что ему может быть неловко.— Так получается, это ресторан под открытым небом? — спрашивает Чимин с легкой улыбкой.—
Ну тип какбэ да? — отвечает Юнги и разводит руками.— А... в ресторанах обычно едят...— Абля точно! — Пернатый лупит себя по лбу, потом вскидывает руки и два раза хлопает в ладоши. Ничего не происходит.Юнги хлопает ещё раз.Снова ничего.Юнги длинно вздыхает, а Чимин наблюдает за тем, как сильно раздуваются его ноздри.
— ТЭХА БЛЯТЬ Я ТЕБЕ НОГИ ОТОРВУ, ЕСЛИ ТЫ ЩАС ЖЕ НЕ ПОЯВИШЬСЯ! — орет Пернатый так громко, что Чимин вздрагивает.Через какое-то время из-за угла выруливает знакомой походкой коленками в разные стороны тот самый Тэха. У него в руках по тарелке с каким-то блюдом.— Звиняй, братан, я тут это...отлить гонял, — говорит он, и Чимин очень надеется, что он хотя бы протер чем-нибудь руки, прежде чем брать ими тарелки, после того, как трогал ими свой член.(А Юнги вот не надеется, он слишком хорошо Тэху знает).— Спасибо, — вежливо говорит Чимин, когда Тэха ставит перед ним его тарелку.— Не за что, — отзывается Тэха и шаркает ногой скромненько. — Голубцы для господ голубцов, только сегодня в нашем меню.
— Шкет, ты совсем ошалел что... — начинает угрожающе рычать Пернатый— Блин забыл! Ща вилки притараню! — и ускакивает обратно за угол.— Голубцы для господ голубцов? — переспрашивает Чимин с усмешкой
. — Я это... Соре. Он не всегда такой ебанутый. Хотя нет, я вру он всегда такой. Но сегодня он особенно перевозбудился, — у Пернатого глаза из стороны-в сторону мотаются, ему, кажется, очень неловко на Чимина смотреть.
— Ну, на правду ведь не обижаются, да? — говорит Чимин и чуть не давится воздухом от того, какое облегчение появляется на лице Пернатого вместе с широкой и вполне себе дружелюбной улыбкой.
— Это ты как боженька спизданул!Тэха возвращается с вилками и пакетом, в котором звенят бутылки. Он отдает вилки Чимину и Пернатому, а пакет опускает на пол.— Чего желаете прибухнуть? — спрашивает. — У нас тут винище какое-то, не знаю, че это, просто в отделе с вином взял, пивасик, яга, есть даже водяра, хоть братан и сказал, что ее брать не надо...
— Какой широкий выбор... — говорит Чимин задумчиво. Он заметно расслабился, когда понял, что это действительно будет просто свидание без всяких неловких приставаний. — Я, пожалуй, буду пиво
.— Вот это нихуясе поворот! — комментирует Тэха, получает пинок от Пернатого и послушно достает бутылку, конечно, карлсберга. Каким-то непостижимым для Чимина движением в руку Тэхи соскальзывает его раскладной ножик, и он им ловко открывает крышку пиваса.
— Те чё братан? — спрашивает он уже у Пернатого.— Тоже пивас и уебывай, — ворчит Пернатый, которому явно неловко.
— Оки-доки! — почти поет Тэха и быстренько ставит перед Пернатым его бутылку.Тэха уходит, кажется, насовсем, и Чимин слегка неловко улыбается. Он благодарит свою забывчивость, потому что нашаривает в кармане ветровки тюбик дезинфицирующего геля, который забыл оттуда вынуть нцать лет назад, кажется. После той ужасной ржавой лестницы руки точно стоило бы помыть. Чимин выдавливает немного геля себе на руки и принимается его растирать.Пернатый смотрит на него огромными глазами, Чимин протягивает ему тюбик.
— Надо? — спрашивает он.— Ты зачем это делаешь? — спрашивает Пернатый почти с ужасом, и Чимин не уверен, это его щёки так сильно покраснели или просто в закатном свете солнца так кажется.
— Что делаю?— Ну руки... смазкой... — Смазкой? Ты имеешь в виду этот гель?— Ну да.— Это чтобы руки продезинфицировать.— А бля... — Пернатый неловко хихикает
. — Ебать я лох. Я думал, что это смазка. Еще не вдуплял, почему бабы ее постоянно с собой таскают.Чимин чувствует, что ему хочется смеяться. Смеяться тем легким смехом, который появляется в моменты, когда ты рядом с тем, с кем тебе комфортно. Он старается не думать об этом, а лишь протягивает Пернатому тюбик с гелем.— Попробуй, удобная штука, — говорит он.Пернатый недоверчиво берет флакон и повторяет все то, что делал недавно Чимин. Затем он берет в руку бутылку пива и почти торжественно поднимает ее.— Ну епта, за нашу первую свиданку! — они чокаются и отхлебывают по глотку.— Приятного аппетита, — говорит Чимин тихо, прежде чем приступить к поеданию своего голубца. — И тебе, — отзывается Пернатый, но есть не спешит. Чимин чувствует, что тот смотрит на него, но старается на это не реагировать. Он пробует голубцы, которые вообще удобней было бы есть с ножом, но ладно уж, и так сойдет. Они чуть теплые, но все равно вкусные. Интересно, кто их готовил?— А почему голубцы? — спрашивает Чимин, поднимая взгляд на Пернатого.— Дык это... Десять-имнида сказал, шо это как украинские суши...— Десять-имнида?— Да братан с соседнего района... Ты кушай-кушай. Чо как оно? Вкусно?— Ага, — отзывается Чимин с полным ртом и на секундочку думает, что будь это обычное свидание, он ни за что бы не позволил себе так себя вести. — А кто готовил?— Я, — Пернатому, кажется, неловко это признавать, потому что он с утроенной скоростью принимается запихивать в себя свой несчастный голубец.— Ты хорошо готовишь, Пернатый, — говорит Чимин как можно более мягко.— Да? Э-э-э спасибо, — Пернатый чешет затылок, и Чимин иррационально хочет стукнуть его по рукам. Потому что это жест паразит. А жесты-паразиты раздражают Чимина почти так же сильно, как и слова-паразиты. — Ты можешь меня Юнгизвать, как братаны.— О, очень приятно, — Чимин улыбается и сам берет в руки пиво. — Тогда, за повторное знакомство
?— А ты любишь прибухнуть, как я погляжу? — с ноткой лукавства в голосе спрашивает его Юнгез, и Чимин в ответ широко улыбается.— Не могу отрицать, — говорит он, чокаясь с Пернатым своей бутылкой.В целом, оказывается, что Юнги не такой уж неуч, каким кажется на первый взгляд. Да, его непросто понять со всеми этими «епта бля», «ну сука нахуй» и тому подобными фразами, составляющими большую часть его лексикона. Но Чимину понравилось обсуждать с ним последние новости, и мысли о государственном устройстве у Юнги весьма либеральные. И, о ужас, Чимин примерно через час довольно увлекательной болтовни осознал, что есть книги, которые читал Юнги, но не читал Чимин. Ну то есть не наоборот. А именно вот так вот. К ним относятся в основном антиутопии, вроде «заводного апельсина» или «1985» того же Бёрджеса, но тем не менее, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ. Чимин чувствует себя слегка обманутым и приятно удивленным. Верно говорят, что не стоит судить по обложке. За этой маской злобного гопника Пернатого, кажется, скрывается очень, очень много интересного.А потом Юнги в порыве вдохновения, когда пытался что-то объяснить Чимину, закатал рукава своей адидасовой мастерки, и Чимин увидел, что все его предплечья начиная с запястий исполосованы ужаснейшими зарубцевавшимися шрамами.Чимин постеснялся спрашивать об этом, но сделал пометку на будущее.Солнце уже заползло за горизонт, и по небу яркими кляксами стали вспыхивать первые звезды. Чимин допивал уже вторую бутылку карлсберга, и в его голове слегка шумело. Он даже на мгновение подумал, что это самое прикольное свидание в его жизни. Даже если не убирать из уравнения гопника, все равно прикольное. Никто еще не делал для него такого кривого ресторана под открытым небом.Это мило.— Замерз? — спрашивает внезапно Юнги, заставляя тем самым Чимина вздрогнуть.
— Тебя трухает немного.— Трясет, — поправляет Чимин
.— Ну да, это я и имел епта. Так чё, пойдем мож уже? Правда ведь подмораживает, да и кабы не наебнуться там на чердаке...— Ага, — отзывается Чимин и первый поднимается с табуретки.
— А это..? — он указывает рукой на стол и табуретки.— Та завтра шкет уберет, — отмахивается Юнги, и Чимин не смеет с ним спорить.Спускаться по этой шаткой лестнице еще более стремно, чем подниматься, даже при том, что Юнги светит фонариком и стоит в таком напряжении, будто стоит Чимину оступиться — и он грудью на арматурину насадится, лишь бы тот был в порядке. Они чуть не ломают ноги, пока пробираются к выходу сквозь куски досок, каменную крошку, какие-то железные балки и разбитые известняковые блоки. Чимин чувствует себя настоящим героем, когда вываливается в маленькую дверцу, ведущую на решетчатую железную площадку, с которой можно спуститься в подъезд наконец-то. Пернатый вываливается следом, и Чимин глуповато хихикает. Ему отчего-то иррационально весело, радость пузырится шипучкой где-то в районе солнечного сплетения, и сдерживать ее становится все сложней. Юнгез отвечает ему улыбкой и принимается спускаться по шаткой лестнице.Он замирает где-то на половине пути, и Чимин чувствует какую-то жопу.Снизу слышится звонкий голос, который говорит будто бы с какой-то нарочитой ленцой.— Чёрт, Жидяра! — восклицает Юнги беспокойно и тянет Чимина за собой в закуток у мусоропровода, пока к тому голосу добавляются другие, и они смешиваются в обычный гул небольшой толпы людей.Хорошо. ЛаДно. Это свидание не должно было закончиться так.