Месть за брата

Устроиться Иккинг решил в том же овраге. Но, чтобы его не увидели любопытные глаза, он решил немного отдохнуть в пещере Беззубика, в которой он прятался когда его всадника не было рядом. Она была небольшой и находилась в стене оврага под корнями деревьев. Отличное место, ни один нормальный викинг не сможет пролезть; дракон с трудом протискивался.

Весь день парень строил план по убийству своей первой жертвы — Сморкалы. И весь день он чувствовал чужое присутствие рядом. Иккинг отгонял лишние мысли, мешающие ему сосредоточиться на мести, однако надежда внутри него загорелась маленьким огоньком. Она, словно путеводная звезда, повела живущего в самом потаённом уголке его сознания человека наружу. Кошки заскребли на сердце, чувствуя рядом родную душу.

Чтобы хоть как-то отвлечься, шатен тренировался. Выбрал несколько мишеней, стрелял в них из лука, разминался, повторял план наперёд и махал мечом, разрезая воздух. Перед глазами застыл взгляд Беззубика, а потом начал проявляться и весь дракон. Встряхнув головой, он продолжил атаковать невидимого противника, стискивая зубы и сдерживая слёзы. Он сюда приехал ради мести, он поклялся, и он свершит её.

Астрид спала всего ничего; пару часов. Но ей этого вполне хватило. Утром она, как всегда, пошла тренироваться в лес. Всё та же протоптанная ею тропинка, тишина, давящая на неё всем своим невероятным весом. Сегодня тренировка удалась, потому ближе к обеду она вернулась в деревню в приподнятом настроении. Жизнь кипела; всё шло своим чередом. Казалось, ничего не может нарушить порядок и покой.

Так оно и было. До вечера.

Иккинг выбрался из оврага с заходом Солнца. В кромешной тьме он нашёл дорогу в деревню и ждал, пока сторожи уйдут спать. И вот, этот момент наступил. Огни в последнем доме погасли, все жители погрузились в глубокий сон. Крадучись словно тигр к своей добыче, шатен подошёл к дому Йоргенсонов и положил на порог цветок с жёлто-зелёными лепестками. Если Сморкала вспомнит этот цвет — его мучает совесть. Хотя это навряд ли. Скорее невозможно. Двоюродный брат Иккинга всегда был самодовольным эгоистичным кретином, который несколько лет ухаживал за Астрид.

И сейчас мститель поставил на его наивность.

Постучавшись, Иккинг убежал за дом, спрятавшись в кустах. Дверь открылась, и показался сонный Йоргенсон-младший. Завидев на пороге цветок, он взял его и ухмыльнулся. Конечно, его первой мыслью было то, что это Астрид послала ему «подарочек». Парень действительно был по-детски наивным и не ждал подвоха; отнюдь. Он ожидал игр, в конце которых его возлюбленная обязательно подарит ему поцелуй. А может, даже большее.

С цветком в руке брюнет направился к главной площади, так как услышал как там приземлился камешек. На лице появилась глупая улыбка, и Сморкала, у которого не было никакого повода волноваться, спокойно пошёл на звук. Иккинг, ухмыльнувшись, приготовил свой меч. Он собирался завести парня в лес, а там уже прикончить его. В голове вновь закрутились события того рокового дня, и шатен сильнее сжал рукоять меча.

Сморкала встал на середину главной площади и огляделся. Возле границы леса послышался свист и показался чей-то силуэт. Мысленно готовясь к предстоящему «свиданию», он уже бежал за отдаляющимся силуэтом. Что-то вдруг показалось ему странным. И только он вырвался из цепей наивности, как оказался в том злосчастном овраге, где семь лет назад убил легендарную Ночную Фурию.

— Астрид? — в ответ — тишина. Брюнет ещё пару раз произнёс это имя, надеясь, что сейчас блондинка выбежит из своего укрытия и кинется ему на шею, однако послышался только чей-то до боли знакомый голос, предвещающий ничего хорошего.

— Давно не виделись, Сморкала... — Иккинг сплюнул имя ненавистного ему человека и обнажил свой меч, скинув с головы капюшон. Его двоюродный брат обернулся и застыл, не в силах вымолвить хоть слово. В глазах поселился ужас, который быстро спрятался за ненавистью. Брюнет сжал кулаки и приготовился голыми руками отражать атаки Иккинга. На лице последнего появилась злорадная ухмылка. Брови сдвинулись к переносице, а пальцы нервно стучали по рукоятке оружия, которое он держал двумя руками.

— Иккинг! Что ты забыл на Олухе, изгой? — рассмеялся Йоргенсон, но его улыбка слетела с лица, когда шатен, взяв меч в одну руку, начал медленно приближаться к нему, — Что, пришёл отомстить за своего дракончика? — его голос предательски дрожал. Иккинг стиснул зубы. Насмехается, пытаясь спрятать страх. Но он уже получил цветок. Наступил его смертный час.

Мститель остановился в двух метрах от противника и сделал два обманных выпада, специально стараясь не задеть брюнета, а на третий уже оставил нехилый порез на правой руке. Сморкала взвыл и схватился рукой за рану, стараясь тем самым остановить кровотечение, хотя алая жидкость ручьями стекала вниз и капала на землю. Жертве Иккинга на секунду показалось, что некогда изумрудные глаза его двоюродного брата приобрели жёлтый оттенок, а зрачки сузились, как у Ночной Фурии. В нём словно поселился дракон, жаждущий мести.

— Семь лет назад ты убил моего брата, — низким голосом начал мститель, ударив ногой противника по коленной чашечке, а потом локтём в нос. Сморкала отошёл на несколько шагов назад и прикрыл разбитый нос рукой. С подбородка начала капать кровь, с которой уходила вся уверенность Йоргенсона в том, что он доживёт до утра, — в тот день я дал клятву, что отомщу каждому, кто был причастен к его гибели. И сегодня свершится моя первая месть.

Иккинг начал наступать, так как блокировать удары Сморкала никогда не умел. Он всегда только наступал или прикрывался щитом. Но голыми руками отражать атаки меча — к этому его жизнь не готовила. И его пугал взгляд шатена. Холодный, стеклянный, неживой. Будто в него и вправду вселилась Ночная Фурия и мстит за свою смерть. Словно у них есть какая-то связь друг с другом, которую не разорвёт даже Смерть с большой буквы.

— Этот цветок вырос на месте убийства Беззубика. Его лепестки напоминают мне его взгляд, полный страха и мольбы о помощи. Но вы не остановились. Так почему я должен останавливаться? — последнее слово он чуть ли не прокричал и замахнулся мечом над Сморкалой. Лезвие прошлось по его левой руке и сломало кость. Йоргенсон вскрикнул; на землю полилась кровь. Силы постепенно покидали его. Боль была жгучей, а воздуха становилось всё меньше. Каждый вдох и выдох давался ему с трудом, что уж говорить о каком-либо движении.

Глубоко вздохнув, шатен стиснул зубы и решил отдаться дракону, живущему внутри него. Человека давно убили. Надежда вывела не того наружу. Внутри него — Ночная Фурия. Потому он и подружился с Беззубиком. Они — родственные души, которым по силам свернуть горы. Однако не по силам помирить викингов и драконов. И сейчас Иккинг с большим удовольствием наблюдал за муками убийцы его лучшего и единственного верного друга. Он резал его всего; отрубал ноги и руки, и в конце — распорол живот. Провёл мечом от ключицы до паха. Показались внутренности, а крови было столько, что казалось, в ней можно купаться.

Сердце ещё раз стукнуло и застыло, когда меч вонзился в него; Иккинг воткнул оружие вертикально. Он почувствовал, как кто-то теребит нижний край его кофты. Посмотрел — ничего. На глаза навернулись слёзы; он чувствовал присутствие Беззубика. Как — загадка. Но чувствовал. Дракон был рядом и всё видел. Вернее, не дракон, его душа. В его глазах плясали огоньки; он чувствовал запах крови, и он ему нравился.

— Один готов, — тихо сказал мститель, вытащил меч и, засунув его в ножны, потащил мёртвое тело в сторону деревни, специально оставляя след из крови и органов, вываливающихся наружу целой кучей. Кишечник, почки, желудок, сердце, лёгкие. Некоторые, конечно, держались внутри, но не долго. Температура тела понижалась, а кожа бледнела.

Когда Иккинг дотащил труп до деревни, то сразу же скрылся среди деревьев, кинувшись молнией в обратную сторону. Ему ещё нужно подготовиться к приходу гостей. В окровавленной жилетке Сморкалы он оставил цветок, чтобы запугать некоторых. Перед следующим убийством он оставит жертве такой же цветок. Иккинг будет наблюдать за будущим мертвецом; как страх будет сковывать его сердце; как страх завладеет им полностью. Так будет куда интереснее.

Наступило утро. И стоило Астрид только проснуться, как на улице послышался дикий вопль. Схватив секиру, лежащую под кроватью, воительница выбежала на улицу и увидела толпу викингов, окруживших что-то или кого-то плотным кольцом. Положив орудие на скамейку на крыльце своего дома, Хофферсон подбежала к народу и, растолкав всех, выбралась в центр. На земле в луже крови лежал труп Сморкалы, на чьём лице застыла гримаса ужаса. На окровавленной жилетке лежал цветок с жёлто-зелёными лепестками, а след из крови и органов уводил в лес.

Девушку напугал — нет, скорее насторожил, — цветок. Его лепестки были похожи на глаза Ночной Фурии. В её голове закрутилось множество вариантов ответа на вопрос «кто это сделал?». Астрид хорошо запомнила тот взгляд дракона. Такой жалкий... Но сейчас ей казалось, что вот она, кара. Она настигла Сморкалу, а значит, настигнет и остальных, кто был причастен к убийству Фурии.

Сквозь толпу народу протиснулся вождь, и его брови поползли вверх, а нижняя челюсть чуть ли не познакомилась с землёй. Первое убийство за последние семь лет... К этому они не были готовы. И ему показалось знакомым то, что Сморкале распороли живот и вынули внутренности. Словно... словно кто-то взял подчерк парня и им «расписался» на бедолаге.

— Приготовить погребальную ладью! — с горечью в голосе приказал Стоик, с сожалением смотря на отца Сморкалы, который еле сдерживал слёз, видя своего сына в мёртвым, — Кто-то пойдёт со мной по следу, — вождь повернулся к народу. Вышли только самые молодые: Астрид, Забияка, Задирака и Рыбьеног. Ребята были друзьями Сморкалы и не меньше остальных хотели разгадать тайну его гибели.

— Я с тобой, вдруг ты какую глупость задумаешь, — последние слова Плевака прошептал сам себе и вышел вперёд. Мужчина с рыжей бородой кивнул и направился в сторону леса, пока остальные готовят лодку, чтобы отправить Йоргенсона-младшего в Валгаллу.

Спустя пару минут вооружённый отряд отправился в лес по следу из внутренностей их друга, даже не догадываясь что, а вернее, кто, ждёт их впереди.