Финал
Когда Юлий был ещё ребенком, его часто мучили кошмары. В слезах он просил родителей побыть немного с ним, но единственным его спутником оставался только старенький ночник. В его глазах сиял блеск надежды от его света, разгоняющего тьму и страхи прочь, пока родители были заняты тем, что читали сказки Жене часами напролет.
Он всегда слышал их из другой комнаты, и от этого его сердце сжималось ещё сильнее. Он старался уснуть как можно скорее, ведь стоило Жене провалиться в сон, как родители приходили к Юлию, чтобы выключить ночник с упрёками о том, что электричество слишком дорогое, чтобы его так тратить.
И тогда комнату вновь окутывал мрак, холодными и скользкими руками обнимая его, ворочавшегося с боку на бок, гуляя по телу и угрожающе останавливаясь на шее.
Лаская ее своими пальцами, оставляя порезы когтей и наслаждаясь теплыми струйками крови.
Время замирало, и дыхание сковывало удушье, словно на его горло давило кольцо ужаса. Он вновь отворачивался к стене, чтобы не видеть, как тени вновь вырастают и обретают острые, насмехающиеся очертания.
Это повторялось изо дня в день. Став старше, Юлий узнал о существовании снотворного и с тех пор глотал таблетки горстями в тайне от родителей, только бы уснуть скорее.
Лучше не дойти до постели и рухнуть на кухне, чем вновь вспоминать, что с ним ночами было, есть и будет.
А лучше и вовсе не просыпаться. Все те чудища, которые не покидают его комнаты, его мыслей, его сознания.
Они тенью заслоняют его разум, подчиняя внимание лишь себе. Их глаза сканируют взгляд Юлия, не отпускают до последнего, выпивая из него остатки рассудка, словно сладкий сироп. Заполняют собой все. Они и есть все.
Он сбегал в шахматный клуб после школы. Чтобы не прилетело от родителей, каждый раз приходилось выдумывать новую ложь: то про дежурство, то про дополнительные объяснения учителей — и всего раз в неделю, ведь в остальные дни у Жени было цирковое училище, но Юлий радовался и этому недолгому мгновению личностной свободы, глотком свежего воздуха.
Он приводил Женю на драмкружок, там же находился, поддерживая брата на репетициях. Совсем скоро его искусственная улыбка прижилась, вытеснив настоящую.
На выходных они ездили на цирковые представления, иногда по несколько раз, если какой-то репертуар особенно нравился Жене. На прогулки Юлий брал Женю с собой , потому что родители заставляли. Валентин и София благосклонно относились к брату своего друга, но Юлия это лишь сильнее бесило.
А потом возвращались домой — он садился за уроки во тьме комнаты, освящённой одним тусклым светильником, а Женя до ночи зависал с родителями, то за настольными играми, то за разговорам по душам или обсуждением фильмов о цирковом искусстве. А после Юлий ложился спать и тихо плакал.
Однажды Женя влюбился. И тогда Юлия обожгло ненавистью. Женю любили все: родители, друзья Юлия, все ребята из училища… Если бы его полюбила ещё и Марина, Юлий бы умер на месте.
И тогда он взял все в свои руки. Жаркий поцелуй. Разгневанное лицо. Нелепые извинения. А потом…
Внимательный взгляд черных глаз, блеск розовых губ, запомнивших вкус того поцелуя навсегда, и рука, решительно взявшая ладонь Юлия в свою.
И Юлий был счастлив. Потому что знал, что в будущем любовь Жени нанесёт ему только боль. Боль и много-много страданий.
Закончилась школа, и Юлий с радостью глядел вперёд на своё светлое будущее, которому уже не сумеет помешать его брат.
И тогда родители оборвали эту Надежду. Учиться Юлий не должен был, а вместо этого сразу идти директором театра, поскольку его дядя умер и оставил его их семье.
Юлию это казалось правильным и само собой разумеющимся: он с неземным счастьем принял подарок от родителей, каких не видывал уже сколько лет, а потом… С каждым днём он всё больше убеждался, что эта профессия ему совсем не интересна и противна. Однако шёл всё тем же путём, желая обрадовать их.
И вот в очередной раз открылись двери театра — вернулись воспоминания об убогом цирке, где парень на зрительском месте увядал, так и не распустившись. История повторялась. Работа вызывала лишь отвержение, ведь это никогда не было его выбором, а родители, как оказалось, никогда и не переживали о его счастье! Их волновало лишь поскорее сбагрить сына в место, где у них имелся блат.
Чтобы наверняка. Чтобы не повис на шее у опустошенных от столь томительного груза родительства людей!
« Ведь это же не я всё время занимался их проклятым выродком, конечно! А они… Даже не сомневались, нет, они никогда и не верили, что у меня есть шанс куда-то поступить, ведь я не Женя. Ведь у меня нет таланта! »
Однако все это было неважно. Неслышные звонки, тайные встречи и мимолётные, ничего не значащие взгляды были Юлию куда дороже — у него имелся большой план. Марина удерживала Женю в цирке, зная, как много с него можно поиметь, а Юлий наблюдал за этим с злорадостным удовлетворением: из раза в раз обещал прийти на выступление Жени, но в последний момент появлялись обстоятельства, из-за которых, увы, не получалось. Со временем бы цирк перешёл Марине, они бы выставили Женю за дверь и, усыпанные золотом, сбежали в закат.
И тогда Марина призналась о решении Петрова насчёт наследства. Газета в руках Юлия разлетелась в клочья — он не стал ждать и направился к нему. Пробрался в квартиру и настоятельно порекомендовал изменить завещание, когда как яд давно остывал на дне кружки. Прозвучало нет. И вскоре бездыханное тело ударилось о пол.
Безэмоциональным взглядом Юлий проводил Петрова на тот свет и продолжил обычную жизнь, твердо решив, что утрет нос родителям.
Закрутился роман с Дианой, Юлий тонул в окружавшей его любви, все было стабильно, пока сегодня Женя не проболтался об их отношениях Марине. Если бы он только держал язык за зубами!
И тогда Юлий понял, какую ошибку совершил. Позже позвонила Галя, сказав, что Марина готовит письмо с шантажом, и Юлий едва удержал трубку в руках, прильнув к стене.
Шантаж… Она расскажет всем, что он убил Петрова! У нее точно остались доказательства его вины! Нет-нет-нет!
И он опустился на пол, чувствуя, что задыхается.
Нет. Не бывать этому! Он выживет! Во что бы то ни стало выживет!
****
Тем временем Юлий, проливая капли крови, перевязывая кусками рубашки рану, мчался по лесу. С отчаянной решимостью он продолжал бежать и изнывать от боли. Совсем скоро его найдут. Нельзя этого допустить!
И было больно в груди.
— Никто в этой жизни не пытался понять и полюбить меня! Никто!
— А ты когда-то любил по-настоящему? — донёсся голос деревьев.
Юлий вскинул голову и завертелся в поисках источника звука. Лишь вороны хороводом смерти кружили над ним. Перед его глазами упало чёрное воронье перо, дубы скрестили свои ветви куполом над ним, поймав Юлия в ловушку. Теперь он в клетке. Заточён в этом дремучем лесу и никогда не выберется из него, забудет тропинки и поляны, по которым бродил всю юность.
Чёрный мрак застилает разум парня, а в глазах мутнеет. Взгляды деревьев пронзают его, воют волки, рвут глотки вороны.
Ветер неистово свищет.
Юлий сжимает грудь, чтобы удержать своё сердце, не дать ему выпрыгнуть и разбиться, ускоряется, но забывает о главном: смотреть под ноги.
Нога подворачивается — колено издает хруст.
— А-А-А!
На глазах выступили слезы, Юлий рухнул, хватаясь за сломанную ногу, очки отлетели куда-то в лощину.
— Ах… Твою… — изливаясь стонами, он опёрся о дерево, стирая ногти в кровь о кору в жалкой попытке стать на ноги.
Путь предстоял нелёгкий.
В ночной тьме, повисшей над лесом, не было видно ничего, а без очков — и того подавно.
Вглядываясь в размытые силуэты, Юлий шатко шагнул вперёд, и раздался хруст. А после странный шум. Что-то ломало ветки и ступало по листве. И оно приближалось.
Нога перестала болеть и мысли в голове заглохли, словно удерживавший их замок сломался, — Юлий уже бежал со всех ног.
Преследователь приближался, сердце колотило.
« Нужно добраться до утёса… Только бы добраться туда! А дальше меня никогда не найдут. О том месте не знает никто! Только мы с Валентином, но он меня не сдаст. » — думал Юлий, перепрыгивая бревна и уворачиваясь от деревьев.
И слышал как кто-то гнался за ним.
Все дороги затянуло туманом, тропинки спутались узлами, а кустарники и ветви решетками преграждали путь, изрезая ноги и руки Юлия.
Одежда порвалась, из дыр сочилась свежая кровь, а с щек слетали ледяные слезы. Сердце колотило как бешеное, пока Юлий не прекращал бежать. Шорох листвы усиливался, шаги приближались, превращаясь в пулеметную очередь. Ужас скреб когтями спину.
БУМ!
Юлий упал, врезавшись во что-то лбом. Он ошарашенно смотрел вперёд, где перед ним стояла могила, а над ней…
— Здравствуй, Юлий, — раздался голос Петрова.
Юлий завопил, повернулся — и замер. Хватаясь за голову, он отполз от второй могилы. Над ней стояла Марина. Его голова коснулась чего-то холодного. Обливаясь потом, он обернулся — плита. И рядом Диана.
Крик застрял в горле. Юлий вжал голову в плечи, полз по земле, окружённый могилами, и боялся издать звук.
С трудом дыша, он поднял голову. Перед ним стояла четвертая могила, но человека рядом не было. Он осторожно поднялся, согнувшись пополам, рана вновь дала о себе знать. И всхлипнул.
— Что же это такое?..
« Юлий Ефимов » — блестело на надгробии. Юлий заорал во всю глотку, упав на колени, и ударил по надгробию — рука прошла сквозь него. Выброшенной на берег рыбой он растянулся по земле.
Мираж рассеялся. А Юлий валялся в грязи, жмурясь от стучащего шума в висках.
На не сгибающихся руках он опёрся, пытаясь сесть. И вдруг все происходящее показалось безумным. Почему?.. Почему?..
Вокруг распростерлась трава, а впереди расстилалась река, в которой он видел свое отражение. Всё-таки он бежал верным путем… УТЁС! ДА! Он победил!
Словно в надежде увидеть кого-то, поделиться своей бесконечной радостью, он обернулся — и застал своего преследователя. Он таращился на него неясными глазами, а потом бросился прочь. С нервным смешком Юлий провожал убегающую лань.
— Плевать… — он поднялся, опираясь о дерево.
Пальцы зацепились за дупло в нём — и тогда Юлий прозрел. Воспоминания вернулись, пронзив его холодом, — проворная рука нащупала запрятанный им с ребятами ранее клад. Сколько же лет прошло?..
Юлий развернул найденную записку, на ней красовался детский рисунок моря, на берегу которого стояли София, Валентин и Юлий. А над ними горела надпись: «Будем всегда вместе!»
С влажными глазами он тупо пялился на листок, в котором увековечили мечту трёх друзей.
— Почему я забыл?.. Почему?..
Он перевел взгляд с бумаги на лес — там стоял мальчик, скрытый в тени. Наконец, он подошёл ближе, и Юлий чётко увидел — эта хитрая ухмылка принадлежала Валентину.
— Как твои дела, Юлий? Ты уже так вырос, теперь мы можем все вместе съездить на море, больше родители не смогут тебе ничего запретить! — улыбающееся лицо мальчика напоминало апельсин. — Пойдем, София нас ждёт, — он нежно взял Юлия за руку, потянув в лес. — Будет весело! Пособираем ракушки, позагораем, потом поплаваем и прогуляемся по набережной, кушая шоколадное мороженое… И всё будет хорошо!
Эхом раздался детский смех. А Юлий лишь смотрел на него большими глазами, упёршись на месте.
— Почему ты не идёшь?
По телу пробежал холодок.
— Что-то не так?
Губы сжались.
— Пойдём! Если не сейчас, то когда?!
И тогда Юлий вырвал руку.
— Уже слишком поздно.
Оставив мальчика недоумевающе смотреть на него, он отвернулся. От Валентина. От мечты. От мира живых.
Теперь его мир представлял из себя жалкий утёс, внизу которого бежала речка — чистая и благородная. Обходных путей больше не осталось…
Лишь речка, что бьётся о камни, которым не нужно было никуда спешить, как ей. Не сдаваясь, она продолжала свой путь, сглаживая их острые концы. Сражалась честно и не думала о том, как бы разрушить камни, только как сгладить их. Она и не думала о том, что им легче, чем ей.
Юлий без угрызений совести вглядывался в неё, стоя у обрыва. Нет, его терзала не она. Его терзал страх.
« Здесь они никогда меня не найдут! Провалятся под землю, а меня не возьмут! Ха! А, впрочем… это уже неважно. » — мелькнуло на периферии сознания.
Он попытался найти себе утешение в чужой жизни. Так он поступал и прежде, когда его охватывал страх.
Перед глазами стали сменяться картинки: застенчивая Диана, счастливый Женя, неподвижно лежащая Марина…
Почему-то в этот раз ему не стало легче, ненависть не зажгла его. Что же изменилось?
Юлий окончательно обессилел, свалившись на колени.
« Красивая всё-таки речка… » — подумал напоследок он, с трудом поднявшись. Только тогда Юлий смог всё отпустить и сделать шаг вперёд: туда, где его гнев утихнет; туда, где все проблемы решатся; туда, где они с Дианой будут вместе.