Часть 2 Глава 19
София вышла из здания цирка и без задних мыслей побрела по тропинке в сторону театра, глядя, как начал падать снег. Она направлялась в тот самый парк, где они и познакомились. И не раз приходили сюда после…
***
Она росла обычным ребенком, в меру тихим и замкнутым, желающим о том же, о чем и другие: любви, заботе и ласке. Но совсем скоро она осознала, что таким вещам нет места в ее жизни. У неё было много сестёр и, пожив в большой семье, она осознала, насколько тесно и одиноко бывает даже среди людей.
София всегда была трудолюбивой, работала на износ и прибегала к родителям с радостным, почти щенячьим взглядом, показывая свои самодельные подарки. Но с каждым разом они становились все скромнее, а ее взгляд все мрачнее. Вскоре она устала выносить мешки с мусором, среди которого валялись детские поделки, и в ее жизни все переменилось. Молчание. Бесконечное молчание.
По началу это было защитой, и она терпеливо ожидала момента, когда перемену в её поведении заметят, удивятся тому, почему она так неразговорчива, обнимут, скажут, что любят.
Но этого не случилось. И тогда София поняла… Поняла, что все это лишь ее вина.
« Если бы я не впустила мою семью в свою жизнь, я бы не потеряла ее… »
Лицо девушки потемнело.
Она сама не ведала, как ее тело двинулось само, словно под гипнозом, открыло дверь и она побрела по улице.
***
В то же время Валентин шел на репетицию. Стоял холодный январь. Щеки резала метель. И посреди этой белоснежной завесы шла неприметная девушка, словно призрак. На ней не было ничего, кроме лёгкой кофты и брюк.
Они поравнялись. Валентин сбавил шаг. Было видно, как незнакомка дрожала, но виду не подавала.
Но Валентин не стал ее расспрашивать, лишь надел ей на плечи свою куртку, продолжив идти рядом. Он заглянул в ее опустошенные, стеклянные глаза.
— Ищешь, куда можно сбежать от всех? Есть тут одно место, сам там пропадаю с этой же целью. — простодушно сказал он, глядя вперёд.
Незнакомка и глазом не повела, лишь сильнее натянула куртку, укрываясь от его ласковой улыбки.
В тот день ее приняли. После репетиции Валентин решил проводить Софию домой, но она лишь бесцельно слонялась по парку, будто никого не замечая. Он усмехнулся про себя и пошел прочь. Слыша шаги позади, он молча дошел домой.
— Чай будешь?
Ей не нужно было отвечать.
Родителей, к счастью, не было, но Валентин знал, что они не станут проблемой. Они никогда не отказывали ему, хоть от этого он не ненавидел их меньше.
А опустошенная София сидела, глядя в кружку с чаем.
На следующий день она переехала. Её семья даже не заметила, как она пришла за вещами.
Родители Валентина не были против приютить Софию. Но она всячески сторонилась их: их добро было таким светлым и обжигающим, что она боялась его затушить.
С Валентином она также прочертила чёткую грань дозволенного. Они держались за руки по пути — она считала этот жест идеальным, непринуждённым и не означающим, кто они друг для друга – знакомые, друзья или возлюбленные.
Ребята в училище пытались с ней подружиться, но она их всех безоговорочно отвергала, продолжая в одиночку неустанно трудиться.
Однажды от недосыпа она уснула дома за столом, а, проснулась в постели. Неуверенно касаясь кровати, она бросила взгляд на лежащего на полу Валентина.
Его волосы растрепались, прикрывая лоб, а утонченные розовые губы не двигались. Его лицо окутала безмятежность.
Коснувшись раскалывающейся головы, она села.
Ей нужно было подумать. В комнату, озарённую лунным светом, пробился аромат ночной влаги.
Софию набрала полную воздуха грудь, взглянув на Валентина — на то, как медленно вздымалась его грудь. Бесшумно. В этой тишине София даже слышала биение собственного сердца.
Зачем он сделал это? Какой мотив скрывает его милая улыбка и абсолютное спокойствие? Какую тьму прячут эти изумрудные глаза?.. Она не знала ответов и отчаянно жаждала заполучить их прежде, чем дороги назад уже не будет. И сначала ей нужно было побороть свои проблемы со сном.
Однако природа оказалась неумолима.
С тех пор она не раз проваливалась в сон на ходу, но просыпалась неизменно в постели. Сжимая кулаки, она не знала, что делать. Если она примет его любовь, она станет уязвимой, даст ему шанс оставить ее одну.
Прошло шесть лет со дня их знакомства, а она так и не осмелилась надеть его…
Девушка приоткрыла глаза, вернувшись в реальность. Ее рука нащупала в кармане браслет. Простой, сплетённый им самим из разноцветных ниток. С цветочным узором. Почти такой же, как те, что она делала своим родителям…
Все это время она носила его при себе, пусть не на запястье, но с собой.
И вот сейчас София стояла, вновь исступлённо глядя на браслет. Она грозилась сама себе вновь совершить ошибку, которая прежде разбила ее… Она не имеет права на это. Стоит ей принять его тепло, его заботу, как все повторится.
Она потеряет и его. И не факт, что найдется кто-то другой, кто сможет собрать ее воедино вновь.
Валик стал единственным, в ком она могла найти покой и уют. Она не может рисковать. Лишь пока она одинока, ее не могут отвергнуть: ни ее дружбу, ни любовь, ни ее саму.
Но что-то вызывало в ней сомнения. Валик всегда был тем, в ком она нуждалась: не тревожил ее пустыми разговорами, укрывая полотном покоя, не пытался лепить из нее кого-то или раскрепощать. С ним она могла быть такой же, как с другими: неприступной и невозмутимой. Быть на расстоянии, но все равно чуть ближе.
Он не требовал ее давать больше, чем она может. София могла прикоснуться к нему, взяв за руку, пробыть с ним не один час без разговоров — и все это было ей дороже громких общений и чувственных прикосновений. Пары слов им было достаточно, чтобы понять друг друга.
Если… ее подозрения разрастутся, увидит ли она его когда-нибудь вновь?.. Если она продолжил так, Валентина определенно посадят.
И в то же время, именно спасая отношения с кем-то, она прежде потеряла всё.
И тогда Софию посетила странная мысль.
А встретила бы она когда-нибудь Валентина, если бы не сбежала из дома?.. Ее губы дрогнули. Неужели… ее ошибка не только забрала у нее семью?.. Она еще и подарила ей её.
Перед глазами Софии лентой пролетели годы, потом спустились по телу, обняв ее теплым шарфом, а руки приподнялись навстречу снежному вихрю. Ее щеки ласкал зимний ветер, а на лице рассыпались снежные хлопья, обжигая и напоминая, что в ней ещё есть тепло. По ее жилам течет кровь. В ней есть жизнь.
Как же она раньше не замечала этого?
Ее волосы развевались, когда девушка приняла решение. Если ей суждено остаться одной в любом случае, то по крайней мере она может уберечь Валентина от тюрьмы. Да! Пусть в его будущем не будет места для неё, но пусть он хотя бы будет в безопасности. Она сделает все, чтобы защитить его.
Пусть, София сейчас снова потеряет все, но вместе с тем она обретет новую жизнь.
Она переродится!
София решительно надела браслет.
И тогда она поняла всё.
Его тепло и забота растеклись по телу, волшебное чувство пронеслось где-то в груди и София коснулись рукой лица, так и не поняв, как заснеженная аллея сменилась комнатой допроса.
***
Валентин опустошено плелся по коридору цирка. Всю жизнь из него словно выкачали. Взгляд выцвел, кожа побелела. Он шел, не видя перед собой, пока не дошел до своего гостиничного номера. Волна невероятной усталости окатила его, словно что-то густое и вязкое спускалось по телу, утяжеляя конечности.
Тело двигалось бездумной машиной. В голове осел туман и понимание, что он обязан сделать это. Уехать из этого города, сменить имя и оборвать все связи.
Чтобы спасти свою будущую жизнь, он должен покончить со своей настоящей. Беспощадно и окончательно убить ее, оставив лишь фотографией в альбоме истории.
Валентин достал телефон и деревянными пальцами набрал номер.
— Здравствуйте! Хотите заказать онлайн билеты? На какой рейс и на какую дату?
— Неважно… — томно бормотал он. — Куда-нибудь подальше от сюда. Да, самый дальний рейс. Да, в один конец. На ближайший час.
Садясь в машину, Валентин дрожащими руками взялся за руль. Всю жизнь он привык лишь брать и бороться, а теперь ему предстояло научиться отдавать. Отдать свою нормальную жизнь, бросить друзей — не только без борьбы, но ещё и по своему выбору…
Эта мысль казалась ему до того невозможной и далёкой, настолько похожей на очередным самообман, что стало не по себе.