Звёзды не умирают

— Женя, — услышав голос Наташи, парень обернулся, — подумав, я поняла, что хотела бы поговорить о Марине, да и в целом о твоей связи с семьёй Петровых. Никто так же хорошо не расскажет мне о ней, как ты.

« Как бы абсурдно не звучали опасения Галины, к ним стоило прислушаться и разведать обстановку с другой стороны поля боя. Не исключено, что ключ к разгадке убийства зарыт в прошлом. »

Наташа располагающе улыбнулась. Рыбка клюнула на приманку, и Женя с мягкой улыбкой опустил взгляд в пол, явно считая неверным рассказывать о покойной, поддерживая зрительный контакт.

— Хорошо, о чем бы вы хотели узнать? Боюсь, я не смогу так рассказать с ходу.

— Расскажите о том, как вы познакомились. Как протекали ваши отношения вплоть до последних событий, будут важны любые подробности.

— Хотите составить психологический портрет? Чтож… — Женя вздохнул, почесав голову. — Впервые я встретил её в цирковом училище. Нам тогда было по пятнадцать. Увидев Марину, я сразу понял, что это моя судьба: родители и так постоянно напоминали мне о том, что мне нужна пара, и вот, наконец, нашёлся человек. Не такой как все. Другой!.. — он понизил голос до шёпота, — Она была такой сильной, невероятно красивой и целеустремленной. Холодный разум, а не человек! Я всегда восхищался ей. Да…

Он горче обычного вздохнул, потирая шею.

— Она не переставала удивлять меня. Ах, о чем это я?.. Когда я решился познакомиться с Мариной, проходила репетиция постановки с ее участием: она была одета в бесподобный белый наряд с серебряными стразами. И вот, дождавшись окончания ее части, я встал с места и счастливый двинулся к арене с букетом цветов, когда, — он неловко рассмеялся, — на арену запрыгнул мой брат и поцеловал её! Я ещё тогда чуть не задохнулся от шока, подлетел к ним и в слезах дал ему пощечину, — с ноткой теплой ностальгии сказал Женя. — Я тогда ещё не раскусил всю суть. Мне казалось я был настоящим героем в глазах Марины: она так завороженно смотрела в пустоту, о чем-то думая. Я осторожно взял ее руки в свои, заглянул в эти прекрасные черные глаза и спросил « Всё хорошо? », а она лишь собрано улыбнулась и ответила « Конечно ». Увидев эту недолгую сцену, отец Марины, который зачем-то пришёл к ней, тут же подлетел к нам — Юлия и след простыл. А как увидел нас с Мариной, так и вовсе… с ним сделалось что-то странное.

— Странное?

— Да! Он так восторженно обнял нас и пообещал, что сейчас же напишет завещание «на нашу пару». Как он сказал, на такой союз можно оставить цирк.

— То есть это было условием завещания?

— Думаю, да. Сам я его, естественно, не видел. Её отец тут же куда-то побежал его писать, а я растерялся, да и вышел следом в коридор, где наткнулся на смотрящего на стену брата. От обиды даже заговорить с ним не мог. Ну и дурак я был. Понадумал себе всякого… Лишь после я догадался, что это была классическая схема: принц на белом коне спасает принцессу. Спросил его об этом, а он кивнул. Если бы я только сразу понял, в жизни бы не ударил! До сих пор стыдно…

Женя вздохнул, отводя взгляд.

— И ведь Юлий ушёл, позволив нам побыть наедине в романтической обстановке, а я… Да, если бы не он с таким эффектным представлением, сомневаюсь, что Марина полюбила бы меня вообще! Сам бы я не додумался до такого. Умно было продумано, что я не знал заранее о его идее: актёр из меня никудышный, и таких эмоций сыграть бы не смог. Юлий так хорошо меня знает, а я… Знаете, сколько он не говорил мне после произошедшего, что все хорошо и не стоит извинений, а все равно чувствуешь себя виноватым, — парень грустно улыбнулся.

— И так, вы начали встречаться?

— Нет, мы не то чтобы обговаривали наши отношения, но ничего подобного не подразумевалось.

— На этом этапе Марина начала приглашать вас к себе?

— Да, где-то через год. Она жила с родителями: отцом и Галиной. Достаточно… противоположные полюса встретились в этой семье, — Женя усмехнулся, — однако я думаю это все же хороший союз. Галину вы и сами видели, она… хороша собой. А Петр Николаевич… он был очень добрым, жизнерадостным. Знаете, с ним я себя чувствовал сыном больше чем со своим отцом. Хах…

Однако в смехе Жени не было веселья.

— Выходит, вам были рады в ее доме?

— Да! — Женя оживился, — Петр Николаевич даже стал регулярно приглашать меня на чаепития, но держался при этом не таким, как мне о нём рассказывала Марина… серьёзным и настороженным. Да и не только со слов Марины, первые дни я сам видел, какой он есть, и это меня… озадачивало. Он был человеком великой эмпатии и в контроле своих чувств равных ему не было: ни разу я не заметил, чтобы он за мной откровенно наблюдал, проверяя на верность, или подозревал. Я был поистине счастлив в то время: в столь уединенной обстановке Марина становилась куда искренней, чем на людях. На одном из чаепитий — да, это точно было шестого апреля! — даже случился наш первый поцелуй! Спустя год этот момент все же настал! Но от чего-то с каждым моим появлением её отец становился всё мрачнее, замкнутее. Он мог часами размешивать чай, глядя в пустоту, и забывая, где он, мог уходить в долгое мучительное молчание — невозможно было не заметить какая глубочайшая тоска окутала его тогда. Мне тогда стало так совестно и я, хоть и стыдно в этом признаваться, стал искать всевозможные поводы не являться по вечерам к ним в гости. Видеть, как в моем присутствии увядает человек столь большого сердца, и, как оказалось, столько же доброго мнения обо мне, было просто невыносимо.

— Как вы считаете, что послужило такой сменой настроя её отца?

— Ну… — Женя потер предплечье, — как бы не было неприятно признавать, но очевидно, что мое появление в их семье. Я определенно испортил их планы и не вписывался в картину их мира. Галина относилась ко мне… с предостережением я бы сказал, держала на четко определенном расстоянии и не давала мне ложных надежд на принятие в семью. Петров, наверное, из жалости вел себя со мной дружелюбно первые дни, но потом решил последовать примеру Галины. Я не могу винить их за это, я и впрямь оказался ужасным парнем, позволив Марине…

Он не закончил, делая глубокий вдох и выдавливая слабую улыбку. Наташа слушала его слова с нарастающим напряжением. Да, все действительно указывало на худшее.

— Что было, то прошло, — неожиданно холодно сказала она, — не стоит жалеть о содеянном, пока это не нанесло вред кому-то. И речь не про чье-то тщеславие.

Женя попытался сохранить улыбку, создав иллюзию утешения, но ему это не удалось.

***
« Если бы она не выбрала этого идиота Женю, сейчас бы не лежала в земле. Этого сентиментального, жалкого хлюпика! Слепая курица… — стиснув зубы, думала Галина. — Сколько раз я ей говорила открыть глаза и взглянуть на совсем рядом находящегося Юлия — статного, уравновешенного, умного. Но нет же! Даже здесь она сделала все наперекор мне, выбрав этого болвана. »

Галина передернулась, стряхивая с рук невидимую грязь.

Впрочем, как бы Галина не предпочитала бесконечно вспоминать прошлое и горевать по не исполненному, забытому и утерянному в годах, сейчас она в настоящем и обязана сохранить его и не позволить цирку рухнуть. Сейчас он — её настоящее, которое они так долго и усердно ковали с Петровым, подобно двум пчёлам, сота за сотой строящим свой улей.

Вдвоем Петровы воздвигли эту крепость для себя и детишек, которые смогли бы в ней смеяться с весёлых клоунов, восторгаться цирковыми представлениями, напряжённо наблюдать за акробатами и завороженно любоваться фокусниками.

Однако помимо того чтобы поддерживать труппу и скреплять  коллектив, Галине предстояло ещё и не дать цирку рухнуть в буквальном смысле.

Галина поставила ящик инструментов посреди арены. Не доверяя мастерам, она собственноручно занималась всей ручной работой в цирке.

Зажав гвозди между зубов, она взобралась на табурет, по комнате раздался удар молотка. Новую фотографию приколотили к стене, затем ещё одну и ещё.

Галина поправила плинтуса, сменила пару лампочек, проверила водопровод, починила пару сломанных стульев и повозилась со сгоревшей розеткой, пока не привела ее в строй.

Сдув челку со лба, она окинула взглядом комнату ещё раз. « Кажется всё » — констатировала Галина, пока не заметила ещё одну не повешенную фотографию.

Вновь став на табурет, она с улыбкой забивала гвоздь в стену. « Пете будет приятно наблюдать за нашим цирком с того света » — думала она, с усердием и осторожностью подвешивая заключительную фотографию для постановки, посвященной ее покойному мужу. На ней был изображен букет белых георгин — его любимых цветов.

Ее лицо расцвело, она повернулась к фотографии Петра, приложив руку к сердцу. « Милый, тебе нравится? »
Однако человек на фотографии смотрел не на неё, его взгляд приковала девушка в его объятиях, юная, золотоволосая и с чёрными глазами. Галина последний раз забила гвоздь не то у картины, не то у крышки гроба.

Ее затрясло от Марины, которую Петр обнимал на фото. Даже сейчас, после всего, что Галя сделала, он все равно смотрел на свою дочь, а не на нее!
Лицо Галины исказилось от черной ненависти, молоток отшвырнули в сторону.

Всю сознательную жизнь Марина лишь встревала и портила Галине романтические моменты. Стоило Петрову подойти к Гале с букетом цветов — Марина тут как тут с новой поделкой. Держась за руки, смотрят фильм — Марине нужно помочь с домашними заданиями. Но трудностей в учебе у Марины никогда не было, Галя видела ее насквозь.

И скрипя зубами, отрывалась от любимого, чтобы покончить с надоедливой дочерью. Подлой и лживой. С детства возненавидевшей Галю и делавшей все ей на противность: просыпаясь в свой день рождения, Галя находила поеденный торт; покупая новый костюм, Галя уже спотыкалась о довольно улыбающуюся Марину, которая совсем нечаянно проливала напиток на новую одежду. Но все это было мелочью, по сравнению с тем, что она…

Галина гневно сморщилась и ударила по выключателю. Тьма в мгновение поглотила фото девушки с злорадной улыбкой.

Взгляд Галины, стоящей в дверях, задержался на снимке: даже с того света Марина продолжала мешать им с Петром.

Закрывая дверь, она задумалась о смерти , во второй раз посетившей стены цирка за последнее время. Казалось бы, смерть — это конец, но всегда ли так? Ответ нашелся сам.

« Нет. Ничто ещё не закончилось. »