Часть 2 Глава 12
Валентин сидел перед зеркалом.
Это стекольщики испоганили зеркало! Как же он ненавидел стекольщиков, и продавцов, и модельеров… Всех. Внутри что-то хрустнуло, разбившись на осколки, холодные и острые. Осевшие в душе. Кровь теплой струйкой стекала по сердцу. Кап-кап-кап.
Он схватился за ноющий от боли живот, ненавистно рубя взглядом зеркало. Вот в отражении рядом с ним София сверлит его укоряющим взглядом и не решается взять за руку. Неподалеку от нее Юлий осторожно улыбается и молчит с протянутой ему навстречу рукой. С другой стороны родители, обнявшие его за плечи со своей приторной улыбкой. Позади со смазанными пылью времени лицами стоят друзья. Те, кого стоило бы называть «братьями и сестрами», чьи лица он едва уже отличит.
Но все они окружают не того Валентина что в жизни, а того проклятого клона из зеркала — гостя из прошлого. От настоящего Валентина остался лишь стеклянный порошок. Он томно и измученно вздыхает, обуреваемый злобо к отражению, в котором когда-то была его искренняя улыбка.
Как он хотел сейчас разбить в кровь лица всем обидчикам, из-за которых ему пришлось превратить себя в это. Всем тем, из-за кого он не может вновь стать прежним. За спиной настоящего Валентина лишь те ублюдки, которых он ненавидит и которые сейчас дышат ему в спину.
Силуэты меркнут, и в отражении остаётся один Валентин.
Он смог. Сбежал от всех, оборвав нити, и теперь свободен.
Руки отпускают живот, он приподнимается с места, нервно дыша полной грудью, но от чего-то не может. Его лёгкие пропитались чем-то тягучим, как кислота растворяющим их.
Ненависть осталась внутри. Только теперь не на ком её выместить.
И всё же, почему он не делал ничего? Никогда не давал отпор гнилому обществу, не спасался, не бежал?..
Почему он просто не избавился от тех, кто вызывал в нем столько горячей и неистовой ярости?!
Из глубин подсознания вырвался ответ: это невозможно.
Вновь окинув взглядом противного старика в отражении, без капли красоты и нежности, жившей в нем прежде, Валентин пошатнулся
Невозможно бежать от самого себя.
Телефон на столе зазвенел. Ватной рукой Валентин со второго раза ухватился за него, подняв трубку и глядя на номер пустыми глазами.
— Алло…
— Привет-привет, дорогой! — послышался трепещущий от счастья, словно от прихода весны, голос Юлия.
— Как я рад тебя слышать, дружище! Прости, сегодня вызывали на встречу: работа, эти глупые вышки, все дела… в итоге прийти на концерт не вышло. Сейчас стал смотреть запись твоего выступления. Ты, как всегда, бесподобен! Я так горжусь тобой, Валик! Слов нет, чтобы сказать насколько ты прекрасно выступил! Ты просто сразил их всех на повал.
Юлий трещал ещё о чем-то продолжительное время. Валентин прикусил губу от злости на самого себя: его лучший друг перед ним распинается с извинениями и нахваливает, а Валентин не может и слова сказать, только и думая о них с Софией.
Прежде им с ней не доводилось ссориться. Казалось бы, ничем не раненные отношения должны быть прочнее титана: крепкие и в первозданном виде. Однако первозданный вид — это тот, в котором они зарождаются, — не только целый и невредимый , но и хрупкий, нежный и, словно снежный дворец, способный рухнуть от одного неверного движения. Сейчас он больше всего жалел, что они никогда не ссорились с Софией. Он мог сочинить миллион каламбуров, а придумать, хоть одно извинение — нет.
Он привык, что все его проблемы решались созданным образом шутника и клоуна. Маска и стала для него защитой, а впервые, когда она бесполезна, Валентин ощутил себя голым и беспомощным.
По телу пробежал морозец, прокрадываясь по спине и кружа по шее, спускаясь по груди и проникая под кожу.
С пересохшим горлом Валентин сказал:
— Мы поссорились с Софией.
В трубке замолчали, а затем, словно осознание настигло собеседника, раздался измученный стон и нежный, заботливый голос:
— Ох.. бедные вы мои. Валик, послушай… Ты только не горячись сейчас. Сейчас вам нелегко, я понимаю, но, чтобы не случилось, я помогу. Ты можешь высказаться мне. Не бойся ошибиться. Вам стоит поговорить, и…
Один лишь теплый голос Юлия ласкал душу Валентина приятнее всего на свете, обнимал и крепко прижимал к себе. Ему так хотелось отдаться в эти объятия и забыться в них. Не думать ни о чем и принять поддержку Юлия, отвлечься от тьмы и раствориться в нежных объятиях друга. Но с щемящей болью в сердце Валентин осознал, что нельзя.
Ударом молнии его пробило осознание того, что София совсем не в безопасности, как она говорила. Она думала, что спасет их, если отведет подозрения на театр. Совсем напротив, если обвинения в отношении Дианы подтвердятся и она окажется нападавший на Марину, то Софию примут за соучастницу. Все решат, что София впустила Диану в цирк с преступным мотивом.
Он должен взять все в свои руки, пока не поздно.
— Но знай, Валик, я всегда с тобой и…
— Юлий, — оборвал его Валентин.
Ему с трудом далось сказать это так резко и твердо. Валентин принял решение, которое изменит его жизнь навсегда. Он крепче сжал трубку в руках, через силу выдавливая слова:
— Спасибо, что набрал, друг мой… Я счастлив поговорить с тобой в последний раз. Мне… будет не хватать тебя. Прощай.
Слова рассыпались осколками, а Валентин обессиленно упал на колени. Звонок завершился.