Звёзды не умирают

Наташа прорывалась сквозь пожарных, дотушивших огонь, и взволнованных посетителей.

Заметив женщину с бейджиком, Наташа обратилась к консьержке:
— Здравствуйте, не подскажите, как я могу поговорить с Дианой?

Та лишь округлившимися глазами, в которых ещё не погас ужас, уставилась в черноту стен театра. На ее щеках блестели засохшие слезы.

— Д-Диану?..

— Да, Диану Цветаеву.

Женщина прикрыла губы ладонью, с трудом сдерживая вновь подступающие слезы. Она поспешила отвернуться, смахивая блестящие капельки, и указала куда-то в сторону — Наташа проследила взглядом туда.
Там между врачами стояли носилки.

На них положили накрытое простыней тело. Наташа подошла ближе, с опаской глядя на то, как женская рука свисала с носилок.     На руке не хватало одного ногтя, а маникюр, как и сказала София, точно сходился с найденным в кабинете Марины.

Наташа подняла скорбящий взгляд на мужчину в белом халате. Он лишь поджал губы.

Она опоздала.

Полненькая, черноволосая консьержка, горько всхлипывая, приобняла Наташу за плечо.

— Дианочка… Бедная наша…
Приняв её за одну из них, она утешительно поглаживала предплечье Наташи, хоть сама ещё не пришла в себе.

— Как это произошло? — глухим голосом поинтересовалась Наташа.

— Простите меня, дорогая, — прогоняя ресницами слезы, вздохнула консьержка. — Это было так ужасно. Хотелось бы верить, что всё это несчастный случай, но  я так не считаю.

Наташа молча смотрела на неё.

— Ах, всё это не важно… ты прости меня, ты ещё молодая…

Перед намокшими глазами сверкнули удостоверением частного сыщика.

— Ох… Боже… — побелела она, хватаясь за голову. — С чего бы начать… Я работала, как ни в чем не бывало. Стою себе на первом этаже, напротив главного входа. Странности начались с той странной девушки, — она пожевала губу, размышляя, — ещё и в этой маске лисы… Она сказала мне, что пришла поговорить с нашим начальником, Юлием Владимировичем, насчёт приема на работу, спросила, где может его найти. Я должна извиниться, в то время я говорила по телефону, хоть и понимаю, что не должна была. Моих родителей не стало… Я пыталась утешить свою сестру по звонку и просто не подумала вовремя спросить ее. Ведь обычно Юлий Владимирович назначает собеседования по воскресеньям, но никогда не по средам, из-за чего я удивилась, увидев ее сегодня. Мне жаль, что я допустила это… Хоть мои извинения не исправят случившегося, но это единственное, что у меня осталось…

— Вы рано вините во всем себя, совсем не обязательно, что, не пропусти вы эту девушку в кабинет, пожара бы не было. К тому же, вы очень даже можете нам очень помочь, — ободряюще улыбнулась Наташа. — Расскажите побольше про эту незнакомку в маске.

— Да… Конечно. Она была в черном балахоне, с каким-то кейсом и в маске, скрывающей лицо. Не спорю, это мог быть образ и рабочий имидж, но.. шестое чувство подсказывает мне, что это не так. Не самый надёжный источник доказательств, не правда ли? — она слабо улыбнулась. — Я указала ей на лестницу, ведущую к кабинету начальства, и, наспех сказав, как туда пройти, продолжила говорить с сестрой. Не прошло и десяти минут, как она спустилась обратно все с тем же чемоданом и, не сказав ни слова, ушла. Это было очень странно. Юлий никогда не устраивал настолько коротких приемов, даже если кадр был откровенно неудачный, они не проходили так быстро. 

— Вот оно что… — протянула Наташа, разглядывая толпу. — Это всё?

— Нет. Полагаю Юлия вообще не было в кабинете, и она его не застала. Потому что будь он там, все было бы иначе.

— О чем вы? 

— Диана… с ней все это случилось в  кабинете директора. Не знаю, что она в нем забыла, однако по… погибла она именно там, — женщина замолкла, потирая рукой предплечье. Ее померкший взгляд скользил по носкам ее туфель

Наконец, она заговорила вновь:
— Совсем скоро, буквально через двадцать минут после ухода незнакомки я услышала запах гари и поспешила к кабинету Юлия: там все было в огне. Я вызвала пожарных, включила пожарную тревогу, и мы вместе с уборщицей поспешили за ведрами. Мы делали все возможное, чтобы не дать огню распространиться, но этого оказалось мало… С самого начала мы слышали крики Дианы из кабинета, ее мольбы прийти к ней на помощь! — женщина всхлипнула. — Потушив бо́льшую часть огня, мы попытались выбить дверь, поскольку единственный ключ от кабинета — у Юлия, а его в этот момент не было рядом. Мы продолжили наши отчаянные попытки, однако понимали, что нам — двум не самым молодым женщинам — не выйдет выбить дверь. А пожарных все не было и не было, а, когда они появились, было уже поздно. 

Наташа задумалась. Незнакомка соврала, в этом сомнений быть не могло. Если даже Юлий бы назначил ей встречу, то определенно задержался дольше, раз уж принял ее вне своего стандартного графика. Более того, никто не приходит на собеседования в масках лисиц — даже если ты артист бродячего цирка. Иронично. Но что больше всего смущало Наташу в этой цепочке странностей, так это кейс. Никто не берёт с собой кейсы на собеседования — особенно женщины. Это могло значить лишь одно. Незнакомка выбрала неприметную одежду, снарядилась маской и не представилась — достаточно немало предосторожностей. Ей было чего бояться. И Наташа не сомневалась, что ответы на все её вопросы скрывались в кейсе.

— Нас вскоре эвакуировали… — подключилась подошедшая уборщица. — Мы с улицы видели, как Диана пыталась разбить пластиковое окно и как постепенно теряла сознание… от угарного газа, я полагаю. 

— Выбить окно? Разве оно не открывается? — уточнила Наташа, достав ручку и блокнот.

— Случился один несчастный случай недавно. Наш… электрик был не в самом здравом состоянии, он запрыгнул на окно, открыл его и… О, мамочки, — консьержка закрыла глаза руками.

— Я поняла. И вам, могу рассудить, поручили снять ручки с окон? 

— Да… Разрешили оставить одну у меня, — сказала уборщица, — я вкручивала ее при проветривании и после снимала вновь. Поэтому Диана не могла самостоятельно открыть окно, а мы — передать ей ручку. Из-за этой чертовой двери… Ох, какое же несчастье. За что же все это?..

— Однако я всё ещё не поняла одного момента, почему вы пытались выбить дверь? Разве там внутри не была Диана? Как так вышло, что дверь оказалась заперта?

— Ах … Вы об этом. На самом деле я тоже не до конца понимаю. Диана кричала что-то, но я мало что смогла расслышать из-за поднявшейся суматохи… там было что-то про запертую дверь… 

— Выходит, дверь была заперта… И у Дианы не было возможности открыть ее изнутри?

— Да… Двери, как и большая часть мебели в нашем театре, у нас достаточно старые и замок конкретно у этой сломался буквально вчера. Я не понимаю, насколько же чудовищное совпадение… Эта случайность стала роковой. Один из наших мужчин повозился с замком и сказал, что это гиблое дело. В общем он стал заедать и перестал открываться изнутри вовсе. Из-за этого открыть дверь можно было только снаружи и только ключом. Я тогда проходила мимо, Юлий Владимирович сказал, что вызвал мастера на четверг. Завтра, получается. 

— Из-за этого замка пользоваться кабинетом стало проблематично. Ох, ну и навозилась я пока ведра таскала с этой тряпкой, — она увидела озадаченный взгляд Наташи, — кхм. В общем-то дверь перестала нормально закрываться в принципе и вместо этого сразу защелкивалась. Поэтому, если зайдешь в кабинет и закроешь дверь, открыть ее мог только кто-то снаружи — и только с ключом. Сами понимаете, перспектива не из приятных. Поэтому было решено прикрывать дверь тряпкой, чтобы она нечаянно не закрылась, заперев нашего начальника в кабинете. Однако пока мы тушили пожар и выбивали дверь, тряпки я не заметила… Возможно, конечно, она сгорела в огне, но мне казалось, что хотя бы клочок от нее должен был уцелеть. Да и как Диана так оплошала: ей Юлий при мне сказал о поломке, предупредив, поскольку она часто приходит в кабинет с документами, из-за этого он даже перестал его запирать. 

— Вот и сегодня она, видимо, пришла к нему по какому-то делу, — предположила консьержка, — я видела как она поднималась к нему с сумкой, такой большой. Она тогда возвращалась откуда-то с улицы, а через минут пять пришла и та женщина в маске. Видимо, Диана как-то уронила тряпку, нечаянно заперев дверь. И все равно мне кажется эта девушка причастна к пожару.

— Только того, что она явилась не в приемный день и ушла быстрее положенного, недостаточно для такого утверждения. Думаю, вы понимаете меня, — сказала Наташа.

— Конечно, но… Там попросту нечему было сгореть, понимаете?! Электрощиты расположены на первом этаже и с другой стороны здания, проводка?  С чего бы ей сгореть? Там лишь розетка в кабинете Юлия, но его на месте не было, а электроприборы он всегда выключает перед уходом. Диана? Едва ли бы она стала заряжать что-то в кабинете начальника. Кроме Дианы и той девушки там никого не было. 

— Часто бывают несчастные случаи при курении…

— О, нет-нет! — быстро перебила консьержка. — Диана в жизни сигарет в руки не брала, уж я-то знаю.
Так чем же был вызван пожар? 
Не успев обдумать эту мысль до конца, Наташа обернулась.

Из театра вышло несколько пожарных:
— Все окна открыты, огонь потушен. 

Спустя час всем разрешили войти в здание, и Наташа не стала упускать этот шанс: консьержка направила ее к кабинету Юлия. Коридор рядом с ним почернел, следы огня не исчезли бесследно. Выдохнув, Наташа толкнула дверь и вошла. Внутри оказался обычный кабинет, вернее то, что от него осталось. Языки пламени обожгли его, оставив черную сажу и обгоревшую мебель. 

Кабинет был просто и практично обставлен, стол усыпан канцелярией и клочками недогоревших бумаг, в шкафу висела пара тремпелей и шляп. Взгляд Наташи остановился. В углу комнаты, прямо возле окна — там, как говорили, Диана укрывалась от огня, пытаясь выбить стекло — стояла большая сумка. Консьержка упоминала, что она пришла с ней с улицы. Наташа расстегнула молнию, затаив дыхание. Из нее чуть не повалились через верх стопки денег, которыми она была набита полностью.

« Ух-ты… » — едва ли подобное было уместно подумать сейчас, но Наташу это и не волновало. Кроме денег, в сумке лежал разве что билет на самолёт во Францию — в один конец. Наташа встала, начав рыться в ящиках в столе, и не прогадала, достав оттуда брошенное поверх документов заявление об увольнении.

Это было заявление Дианы.

Написанное впопыхах, с небрежно поставленной печатью. Наташа сверилась с другими документами в столе с печатью Юлия и обнаружила в них некоторые закономерности, которых была лишена эта печать. Она была повернута в бок и поставлена не так ровно, как другие. Как интересно… Как было известно, Юлий отсутствовал в кабинете, но Диана определенно была настроена решительно и подобная мелочь не могла помешать ее планам. 

Подписать заявление об увольнении и самостоятельно поставить печать — некий ультиматум о неоспоримом уходе. Мол, так, и всё здесь. Оригинально, не поспоришь. Кому-то подобное могло бы показаться дерзостью кому-либо, но бухгалтерше — а, возможно, и любовнице своего начальника? — едва ли.

Её явно не стесняло пользование его печатями: здесь Диана чувствовала себя как дома. 

У этой девушки был план. 

Придя с улицы, она собиралась оставить это заявление — скорее как формальность, нежели прощальный жест, — взять сумку с багажом и полететь в другую страну. « Но, кажется, не всему суждено сбыться… » 

Что же помешало Диане? Несчастливая случайность? Или чей-то чудовищный замысел?

В этом предстояло разобраться.