Звёзды не умирают

Галина, сидя напротив Наташи, поправила строгий пиджак серебряного цвета.

    Её тяжёлый взгляд не отпускал сыщика, словно обещая пригвоздить ее железными штыками. Она сидела с прямой, как стена, спиной и невозмутимым выражением лица.

    Наташа с интересом оглядела женщину лет пятидесяти с окрашенными в серый волосами, чуть закрученной челкой, сложенными на груди руками и хладнокровным, деловитым лицом.

    — Представьтесь пожалуйста, — хоть Галина и была той, кто нанял Наташу, дополнительные сведения были бы нелишними.

    — Я Галина Петрова, инспектор циркового манежа. Отвечаю за репетиции и веду речи на выступлениях, являясь голосом ведущего, — пояснила специфику своей специальности Галина.

   — Какие у вас были отношения с дочерью? — с немигающим взглядом спросила Наташа.

   — Кого вы имеете ввиду? — сурово впилась пальцами в рукава Галина.

   — Марину, конечно же.

    « Интересно... Выходит, она и дочь за дочь не считает? Какие же у них были отношения? »

     — Обыкновенные. Как и у любой матери с дочерью.

    — Какой была Марина?

    — Что за неуместные вопросы?! Вы сыщик или паршивый журналист? — бровь Галины вопросительно выгнулась, точно железная проволока.

    — Прошу меня простить, — спокойно сказала Наташа, когда как у нее дыхание перехватило от того, какое давление нависало в одной комнате с этой женщиной. — Однако мне важно составить психологический портрет жертвы, чтобы раскрыть дело.

    — Она была умной. И хорошо обращалась со своим мозгом: если чего-то хотела — добивалась этого.

     Галина замолчала.

    — Может что-нибудь ещё, Галина Николаевна?

     — Этого достаточно, — отрезала она.

     — Знали ли вы, что Марину шантажировали?

    Галина ядовито усмехнулась, Наташа сжала ручку крепче.

    — Нет.

    — Вам знаком этот ноготь? Возможно, вы знаете, у кого был такой маникюр.

    Наташа протянула ей фото найденного ногтя.

    — Какой разврат, — поморщилась она, — отвратительный цвет.

    — Хорошо. Мне сказали, что вам известно расписание номеров, это правда?

    — Да, — решительно ответила она. — Я, как инспектор циркового манежа, слежу за соблюдением программы каждого участника труппы и знаю порядок номеров.

    « Вероятнее всего, Марину убили во время выступления. »

    — Можете подробнее рассказать о том, как оно проходило?

    — Все достаточно просто, — неожиданно терпеливо начала Галина. Кажется, профессиональная часть была ей по душе больше трепета о чувствах. — Выступление состоит из двух актов, между которыми есть перерыв для обсуждения жюри выступивших в первой части артистов. Также есть второй — после второго акта, для заключения. В первом акте выступали Косиновы, Степанов... — Галина стала перечислять фамилии с уточнением номеров.

     — Чем выступавшие в первом акте занимались во время перерыва? — с подозрением спросила Наташа.

    — Они более дружны, нежели вторая часть коллектива, которую вам довелось сегодня видеть. Они дождались друг друга в гримёрке и пошли отмечать свое выступление. Большего я не знаю. Но сомневаюсь, что для вас подобное трудно проверить.

    — И так, а какова была ваша роль в выступлении?

     Галина сомкнула губы, морщинка выступила на ее лбу, но в мгновение выпрямилась. Она начала холодно и ровно:
    — Я объявляла номера и была закадровым голосом. Если вас волнует мое алиби, то я была в комнате звукозаписи с новой ассистенткой на протяжении первого и второго акта. Моя речь закончилась как раз на объявлении финального номера — Евгения Ефимова.

     « И, конечно же, диктор, после окончания своей части, не отлучился с рабочего места отдохнуть, а выждал там до конца? — ухмыльнулась Наташа. — Судя по тому, что София без вопросов побежала за Галиной на пост охраны, это обычное дело. »

     — Выходит, во время перерыва между актами по завершению второго акта вся труппа, включая вас, была свободна?

    — Верно.

    — Отлучались ли вы куда-то между выступлениями или после?

    — Да. Между ними я отлучилась сюда, в комнату отдыха. Раиса видела меня — Марина прошла мимо нас и направилась через черный вход на улицу. Так что алиби на это время у меня есть: Марина была цела.

    « Вот же... Ловка и умна, — подумала Наташа. — Однако, чем она занималась во время выступления Жени — совсем другой вопрос. Если Раиса подтвердит ее показания, то можно будет сузить предполагаемое время смерти до времени второго акта: 11:40-12:00 »

    — И так. Кто участвовал во втором акте и в каком порядке?

    Наташа записала ответ Галины.

« 11:40-11:45 — Валентин Симонов
11:45-11:50 — София Бойченко
11:50-11:55 — Раиса Филатова
11:55-12:00 — Евгений Ефимов »

     — Мог ли кто-то посторонний воспользоваться выступлением, чтобы проникнуть в кабинет Марины?

     — Исключено.

    Галина указала на план цирка, висящий на стене рядом с Наташей.

    — К кабинету Марины ведут два пути: через правое крыло цирка, чтобы зайти в которое необходимо пересечь концертный зал и гримёрку, и черный вход, — пояснила Галина. — Первое, очевидно, невозможно, так как до выступления гримёрка запирается, а во время него там регулярно кто-то есть — следовательно, попытайся кто посторонний проникнуть в правое крыло, его бы заметили. Второй случай также невозможен, о черном входе знают лишь участники труппы и их приближенные. Следовательно, — она вздохнула, — преступник должен быть среди нас.

     — Есть ли у вас догадки, кто бы мог это быть?

    — Она сама, — сурово смотря в окно, проговорила Галина.

    — Откуда такая уверенность?

    — Не знаю, — щурясь от рассеивающейся на небе тьмы, сказала она.

    — Есть причины подозревать, что это была насильственная смерть, — избегая деталей с воротником, уточнила Наташа.

     — Я это и без вас понимаю, — она сложила ладони на коленях. — Однако мне не на кого высказать подозрений.

    — Хорошо. Благодарю вас за помощь. Тогда позовите Раису.

    На лице Наташи блеснула улыбка. Даже в подобном свете точности и конкретики, которую эта женщина, точно рыцарский меч, представила сыщику, ее зоркий взгляд зацепился за несколько дыр, зашитых наспех.

    Галина резво поднялась, двинулась к двери и замерла. Ее голова повернулась к Наташе.

    Негромкие слова сорвались с губ, словно послание утекающему времени, которое вот-вот исчезнет:
    — Женя должен был лучше приглядывать за ней.

***
В комнате восстал силуэт Раисы. Это была стройная девушка лет двадцати. Она уверенным шагом подошла к столу. Все в ней кричало о остроте: обрубленное, точно пилой, каре, вздёрнутый кончик носа и цепкий взгляд. Она поправила каштанового цвета челку и сложила руки на груди.

    — Я готова.

    — Отлично, — оживилась Наташа. — Расскажите о себе.

     Раиса наклонила голову вперёд, подозрительно глядя на сыщика. В её взгляде сверкнул вороний блеск так, словно тьма ночи сейчас спустится через окно в эту комнату и крыльями распустится крыльями у нее за спиной. Но ворон крепко держал себя в руках.

    — Раиса Филатова. Укротитель трёх львов и одного тигра.

     — Поняла. Как давно вы знакомы с Мариной?

    — С лет тринадцати. Мы ходили в одно цирковое училище.

    — Кто-то, кроме вас двоих, из вашей труппы занимался там также?

    — Цирковые училища достаточно редки, и оно у нас одно в городе. В нем занимались все из нашей труппы: Валентин, София, я с Женей и Марина.

    — В каких отношениях вы были с жертвой?

    — Рабочих. Она — директор цирка, я — работник. Ничего более.

     Наташе показалось, что рядом кто-то рубил дерево.

    — Что вы можете сказать о Марине?

    Кажется, в этот момент Раиса проглотила снежный ком. Ее лицо перекосило от негодования на мгновение, она фыркнула:
    — Я ее не знала так уж хорошо. Я считаю, никто не знал ее — может даже она сама. Она была расчётливой и уравновешенной. Неразговорчивой. Могла часто являться на репетиции и, молча понаблюдав, уходить. Я не знаю, что у нее было на уме.

    Рая плотнее укуталась в свитер из сложенных на груди рук, горбясь на стуле, словно ребенок, не желающий говорить в кабинете директора.

    — Интересно. Вы участвовали во втором акте сегодняшнего выступления?

     — Да.

    — В таком случае, можете рассказать, чем вы занимались, начиная с окончания первого акта?

    — На перерыве я сидела в гримёрке одна, потом я помчалась за Женей и привела его. Нас стало трое, если считать подошедшую Софию. Вскоре появился и Валик, а, выступив, они куда-то вместе ушли. Дальше был номер Жени, а я дожидалась его в гримёрке.

    — Женя не упоминал, что бы видел кого-то, когда после выступления шел к Марине.

    — В тот момент я отлучилась в туалет. А вернувшись, поняла, что выступление кончилось, а Женю не нашла.

     — И куда вы пошли?

     — Я не помню. Я искала его повсюду.

     Наташа улыбнулась. « Неплохая попытка. »

    — Заметили ли вы что-то странное за время между первым актом и обнаружением тела?

    — Пока я искала Женю, я заскочила сюда, в комнату отдыха и увидела, как Галина спускалась по лестнице, вся красная, а мимо меня промчалась Марина и вылетела на улицу. Вся из себя напыщенная, даже не удостоила меня своим взглядом, — Рая показательно оглядела свои ногти, перебирая пальцами. — Она ещё несла в руках какую-то бумажку для заметок. Песочного цвета такая. Галина прогнала меня, и я пошла дальше на поиски.

    — Вы как-то обсуждали эту ситуацию позже?

    — Сдалось мне ещё обсуждать их бессовестное поведение.

    — У вас есть предположения насчёт произошедшего?

    — Нет.

    — Вы знаете, кому принадлежал этот маникюр?

    Наташа протянула ей снимок ногтя, найденного в шкафу, на что получила лишь отрицательный кивок.

     « Не очень-то сговорчивая девица. Ну ничего. »

    — Как вы считаете, кто мог совершить это преступление?

    — Валентин, — щурясь, прошипела она. — Не сомневаюсь, что это он, вооружившись, пришел в кабинет к Марине и прикончил её.

    — Вооружившись?

    — Этот трус не стал бы идти без оружия, — от чего-то легко заговорила Раиса, махнув рукой.

    — И почему именно он виновен?

    — Поверьте мне, когда вы пообщаетесь с ним, вопросов у вас не останется, — с ухмылкой сказала Раиса. Ворон изящно вспорхнул со своего места, тенью переместившись к двери. — Мне больше нечего сказать. Я могу идти?

    — Благодарю. Можете идти, и позовите Валентина.

    Дверь закрылась, и где-то за окном во всю закричала неистовая птица, бросившись в пожар электрических проводов на верную смерть. Черные перья посыпались, точно земля на крышку гроба.

    Наташа завороженно наблюдала, как следом тучи рассеялись, и день вернул свою власть.