Глава 7
Купаясь в облаках сахарной ваты, которые он нашел в объятиях Марины, Женя не заметил, как уснул. Потирая заспанные глаза, он удивился тому, что он один в комнате. Бросил взгляд на часы — уже прошло два часа.
— Неужели я проспал?.. — пробормотал он. — Кажется, Рая была права. Мне бы выспаться...
Вместе с пробуждением к Жене пришел и голос Юлия, который советовал сделать предложение Марине. Да, он определенно ей признается сегодня. Их разделял всего один лестничный пролет. Начав с неуверенных и слабых шагов, Женя совсем скоро перешёл к стремительному шагу, и вот он, с полной воздуха грудью, стоял перед дверью в ее кабинет.
Парень хотел было постучать в дверь, но вовремя обернул себя: Марина наверняка сейчас занята, как и всегда, так что лучше не шуметь — этого она не любила.
Женя осторожно надавил на ручку, приоткрывая дверь. Заглянув в щель, он застал как Марина напряжённо стояла у окна. Взгляд Жени почти зацепился за что-то неясное, как дверь издала скрип — Марину словно током ударило, она всплеснула руками и обернулась к двери.
Жене послышалось, будто с улицы раздался странный звон, Марина с недоумением смотрела на него. Ее спокойные брови ожидающе сомкнулись в линию, когда парень обошел её, выглянув в окно.
Юлий стоял внизу, согнувшись и подбирая с плитки что-то металлическое. Предмет скользнул к нему в карман, и после этого он направился по дорожке к ожидающему такси.
— Ты на него дурно влияешь, — сухо сказала Марина. — сам одно вещи теряешь и брата приучаешь. Стоял вот, с кем-то во дворе общался.
Женя промолчал на её шутку и лишь поинтересовался:
— А с кем общался?
— Без понятия. Отсюда не было видно его собеседника — он или она как раз ушел перед твоим приходом. — Марина улыбнулась, глядя в глаза своего парня. — Чую, ты ко мне не спроста. Дай угадаю: чем-то хочешь меня удивить?..
« Она бесподобна... В секунду все поняла... — рука Жени скользнула на его бедро, уперевшись в что-то — кольцо. — Может... сейчас? Ну нет, точно нет. Что ж сейчас то, неуместно совсем... нужно ведь выбрать какой-то красивый момент. Особый случай. О чем я только думал, когда шел сюда такой весь из себя уверенный? »
Мысли заколесили, урагоном проносясь от пылающий груди к разуму, погрязшему в чертополохе сомнений. Один голос кричал о признании, а другой останавливал Женю: больше напоминало брождение по зарослям колючек. По лицу стекали капли пота, а в горле разразилась пустыня Сахара. Женя отчаянно зажмурился, с закрытыми губами вопя во весь голос:
« Ну же! Давай! Если не сейчас, то когда?! Прекрати тянуть!.. Давай! »
Пальцы крепче вжались в штанины, готовясь разорвать ткань. Собственный голос в голове оглушил трубой, а шея слиплась от пота. Губы онемели, не способные пошевелиться. Точно сделанными из дерева овалами, он прохрипел:
— Ма... Марина!..
Девушка метнула свой взгляд на него.
Сердце упало в пропасть — Женя сглотнул. Колени предательски задрожали, их словно притянуло магнитом к полу.
Женя, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох. И вот, не открывая глаз, благородный, но робеющий от роковой красоты напротив, рыцарь стал на колено и гордо поднял голову, открывая футляр с кольцом. Женя открыл глаза, глядя на Марину. В её взгляде сверкнули отблески огненно-алого камня.
— Марина! Я люблю тебя! Выходи за меня!
***
Секунды ошеломления Марины протянулись для Жени вечностью. Глядя ей в глаза, он видел, как в её зрачках сверкали их встречи, одна за одной. Сердце Жени десять раз упало, стало на место, неистово забилось и вновь упало.
И вот наконец натянутые от напряжения губы Марины размягчились. Со стальных струн сорвался мелодичный звук.
— Брось, дорогой!
Марина махнула рукой.
— Это лишнее. — она опустилась на корточки, положив руки ему на плечи. — Я и без колец знаю, что ты меня любишь больше жизни. Подарки — это не главное. Для меня главное, что ты всегда со мной.
Она улыбнулась, ласково поправив его чёлку.
Женя посмотрел на её очаровательные, розовые губы, которые тут же клюнули его. Это мимолётное, короткое мгновение обдало жаром, по телу пронеслась совсем юношеская дрожь, а коленки подкосились. Губы вздрогнули от порыва нежности и трепета, волной окатившего душу.
« Марина... Мариночка... »
Их губы оторвались. Глубокий, пронизывающий взгляд умных глаз, словно всевидящее око, устремился в душу Жени. Ее пара черных глаз сияли холодным светом луны — не той очаровательной и открытой нашему ежедневному обзору, а ее обратной стороне, скрытой в космической тьме.
По спине пробежался холодок. Женя опустил голову, печально вздохнув.
— Но почему?.. Мы любим друг друга, всё прекрасно! Так почему нам не стоит обручиться? Чего ты боишься? — горячо спросил он. Щеки обожгло пламенным румянцем.
Марина внимательно взглянула на него, а потом сказала, тихо и уверенно. Ее голос обращался не звуками, а кодом, языком души.
— Ты ошибаешься. Я не боюсь, — она флегматично улыбнулась. — это тебе, Женечка, пора перестать бояться. Ты погряз в мире розовых грез, и теперь тебе страшно в обычном мире. Совсем не похожем на тот, в котором ты привык жить. Ты слишком отстранен в своих мечтах! Женечка!
Она взяла ладони Жени в свои, смело и решительно. Ее взгляд оставался непоколебим.
— Тебе стоит приземлиться. Пора понять, что критика — нравится она тебе или нет — это курс, это направление, двигающее тебя по пути развития собственного навыка. Если бесконечно закрывать на нее глаза, изменится ли хоть что-то?! Разве не абсурдно надеяться на иной исход, повторяя одно и то же из раза в раз? Этот конкурс — твой шанс. Я верю в твою победу. Прислушайся к критикам. Я знаю, для тебя это трудно и невыносимо. Но перенеси эти муки и удержи свои порывы внутри. Это тебе очень пригодится, чтобы бороться с собственной слабохарактерностью.
В её голосе таились нотки страсти.
— Ты так думаешь?
— Если только думать, ничего не изменится, — ровным тоном пояснила марина. — Нужно идти наперекор себе. Нужно бросать вызов собственному я, собственным слабостям. В жюри сидят не дураки. Я знаю, насколько для тебя критика болюча, но ничего. Перетерпеть что-то для себя мерзкое — первый шаг к совершенствованию! Если ты справишься с этим и научишься сдерживать свой огонь энтузиазма — поверь, победа будет у тебя в кармане. Ты наконец обуздаешь нечто, скрытое в тебе и уж поверь: ты станешь другим человеком. Совершенно другим.
Уголки ее губ приподнялись. Последние слова были произнесены с такой сладостью, так вкусно, словно это было заветной мечтой Марины.
— Думай о выступлении… — проговорила она. — сегодня очень ответственный день, тебе нужно постараться. Это настоящее соревнование, а не пустые игры, которые были прежде. Всё или ничего!
Слова прозвенели ударом часов в непроглядной тьме. Словно призрачное видение, Марина отошла спиной к окну. Женя замер, не в силах пошевелиться. Жестокая. Жестокая. Жестокая правда вонзилась штыками в грудь, словно в ящик фокусника с человеком.
Марина величественно упала в кресло, глядя в никуда и вертя в руках какую-то статуэтку, взятую со стола. Кажется, она ей досталась от отца. Её поглотили раздумья. Приятные и неизвестные Жене раздумья. Комнату окутала тишина, неуютная тень легла на лицо Жени, который словно оставленная без внимания ребенком игрушка, замер.
Неуверенно поднялся, скрывая свой позорный подарок от нависших на потолке пытливых глаз. Тысячи жадных взглядов пронзили хрупкую фигурку безнадежно влюбленного. Его любовь дрогнула вместе с телом. Он глянул в окно: нет, дождя и грязи там не было. Солнечная, безмятежная погодка… Ничто в мире не колыхнулось, когда его внутренний мир перевернулся верх ногами.
« Ну почему я такой дурак? Почему?! »
По щеке покатилась слеза.
Женя скривил губы, отвернувшись. Он бросил последний взгляд на Марину, захваченную миром глубоких размышлений, словно голосом сирены, притянувшим ее на морское, темное дно.
Дверь бесшумно закрылась, но никто этого не слышал. Он достал коробочку и с грохотом швырнул на пол. Кулаки крепко сжались, словно натягивая потуже нить от марионетки, которая бы остановила бегущие ручьем слезы.
« Ну почему я каждый раз совершаю одне и те же ошибки: не слушаю Раю, делаю неуместные и ненужные подарки?! Почему любовь это так сложно?! Почему я такой придурок?! Почему я не могу сделать такую прекрасную девушку счастливой? Как бы ни было трудно управлять цирком, справляться со всеми невзгодами, она находит силы улыбаться и целовать меня, с ней я пролетаю через Олимп и обратно! Так почему я не могу дать ей того же? Почему лишь ошибаюсь из раза в раз?.. »
Бледное лицо покрыла багряная краска, когда пара неистовых, горящих глаз впилась взглядом в бездарный подарок. Кровь закипела и в мгновение жар запустил неизбежный взрыв.
— НЕТ!
Женя прислонился к стене плечом, обнимая себя в ужасе. Висок обдало холодом стены.
— Откуда во мне столько злобы?.. —прошептал он. — Откуда столько гнева? На кого я злюсь? На цирк, на Марину, на себя?.. Что со мной происходит? Я ничего не понимаю...
Так быть не должно. Стены зарыдали безудержными всхлипами, когда стукнули опустившиеся на пол колени.
Женя неловко поднял коробочку. Руки не слушались, и этот жалкий жест больше напоминал попытку набрать воду в дырявое ведро. Футляр упал в карман, а Женя повернулся спиной к стене.
Ноги гудели и ломились, словно тонкие ветки: стоит попробовать подняться — и они с треском хрустнут. Все силы покинули Женю вместе с надеждой.
— А что мне вообще делать в этом мире?.. — взмолился он серым тучам бытия, пролетавшим где-то над цирком. Однако даже узреть их было нельзя: ограда каменного потолка скрывала их.
— Фокусы уже наскучили и мне, и, наверняка, всем посетителям. Чтобы пробиться в люди, мне не хватает мастерства, а чтобы остаться здесь — желания… Может, пойти на врача?.. Или на архивариуса, подальше от людей. Нет. Уже поздно переучиваться. Казалось бы, мне только 23! а молодости как и не было!
Женя провел ладонью по лицу. Стало жарко, спину пригвоздили к стене, а на плечи кто-то надавил своими свинцовыми руками, втаптывая тело в землю.
Опустив взгляд на висящую на его ремне Птицу, Женя усмехнулся.
— А ведь, во мне всегда хвалили мой огонёк! Да и он сейчас потух…
И почему-то она совсем не говорила с ним, как в детстве.
Страшный яд разъедал юное сердце — и яд этот был изготовлен этим же самым сердцем. Ничто так не прожигает молодые сердца как призрачная надежда.
Все было как в тумане: он сидел, уронив голову в руки… потом огляделся по сторонам, ища своего спасения. Однако никого не было рядом. Лишь холодного серого оттенка коридор.
В свете одиноких лучей, пробивавшихся с улицы, блеснула бутылка коньяка в углу. « Что она тут забыла? »
Впрочем, потухший взгляд и поникшие, обездвиженные плечи не задавали вопросов.
Крышка отлетела от ловкого движения, на экране телефона загорелось окно набора номера. Горячее утешение потекло по стенкам, когда томный мужской голос заговорил.
***
— Юлий! Как давно мы уже не виделись, со светящимся взглядом сказала София, встретив на заднем дворе цирка своего друга, только что вышедшего из комнаты отдыха.
— Как неудачно совпало... Галина как раз дрючит Валентина во всю за пропуски на репетициях. Он бы был так рад тоже встретить тебя.
— Ничего, я позвоню ему после представления и мы сможем встретиться втроём, — миролюбиво сказал Юлий.
— О, так Женя подарил этот костюм тебе сейчас! — заметила София. — Тут весь цирк наслышан о нем.
— Да... Очень красивый. Женя всегда убивает меня своими подарками, — Юлий неловко улыбнулся.
— Как твой театр?
— Живёт свои лучшие годы, ха... Парк возле него решили отреставрировать: поставят пару памятников, обновят деревья. Теперь там будет парк молодожёнов. Как романтично...
— Да... Помню, как мы все вместе гуляли там после репетиций...
Юлий прикрыл глаза. Да, вот им по пятнадцать лет, и они: Валентин, София и Юлий с братом идут по этому парку. Это место всегда было волшебным для них.
— Теперь это место станет ещё символичеее для нас , ведь именно там сплелись наши души, — он улыбнулся, — раз — и навсегда.