Кошмары и реальность.
Поезд уносит Баки прочь от Лондона.
От Лилиан.
От всего, что хоть немного напоминало дом.
Он сидит, глядя в окно, и слушает равномерный стук колёс. В вагоне пахнет табаком, металлом и чем-то кислым. Солдаты вокруг молчат или разговаривают вполголоса.
Баки опускает взгляд на свои руки.
На правой всё ещё остался лёгкий запах духов Лилиан.
Он сжимает пальцы в кулак.
Пытается сохранить её образ в голове.
Но вместо этого перед глазами вспыхивает совсем другое.
Грязь. Взрывы. Крики.
Война не прощает.
И чем ближе он к фронту, тем сильнее сжимает его горло невидимая рука страха.
Только теперь он боится не смерти.
Он боится потерять себя окончательно.
Когда Баки возвращается в 107-й, его встречают взглядами.
Сержант Филлипс хлопает его по плечу.
– Как там, Барнс? Хорошо отдохнул?
Баки кивает.
– Настолько, насколько возможно.
Сержант смотрит на него пристально, словно оценивает.
– Вижу, мысли у тебя где-то далеко.
Баки сжимает губы.
– Думаю о доме.
Филлипс фыркает.
– Дом – это хорошо. Главное, не забывай, где ты сейчас.
Как будто это возможно.
Баки возвращается в свою палатку.
Скидывает с плеча сумку, садится на койку и застывает, ощущая, как внутри медленно разворачивается что-то холодное.
Он снова там.
В гуще войны.
Как бы сильно он ни хотел иначе.
***
Первую неделю он не пишет.
Вторую – тоже.
Но на третью, когда ночь кажется слишком долгой, а в груди слишком тяжело, он достаёт блокнот и карандаш.
«Лилиан,
Ты сказала, что будешь ждать. Не знаю, правильно ли это. Иногда мне кажется, что мне не стоит возвращаться. Не потому, что я не хочу, а потому что… не знаю, кто я теперь.
Но ты дала мне что-то, чего у меня не было.
Я всё ещё держусь за это.
Я держусь за тебя.
И, наверное, это единственное, что помогает.
Баки».
Он перечитывает письмо.
Потом рвёт его на куски.
Слишком личное.
Слишком уязвимое.
Но когда солнце встаёт над лагерем, он всё же садится за новое письмо.
И пишет снова.
Только теперь проще.
«Лилиан,
Я жив.
Надеюсь, у тебя всё хорошо.
Баки».
Эти слова ему по силам.
Он запечатывает конверт и отправляет письмо.
И чувствует, как в груди становится чуть легче.
Ответ приходит через месяц.
Баки открывает письмо в одиночестве, сидя под небольшим навесом.
Буквы знакомые.
«Баки,
Ты написал, что жив.
Я рада.
Я не буду спрашивать, как ты там, потому что знаю – ты всё равно не ответишь честно.
Но знай: я жду.
Не важно, каким ты вернёшься.
Просто вернись.
Л.»
Баки сжимает письмо в руке.
И чувствует, как внутри что-то тёплое пробивается сквозь лёд.
***
Они попадают в засаду.
Баки ранен.
Лежит в грязи, пытаясь не потерять сознание.
Кровь стекает по боку, пальцы дрожат.
Он слышит, как кто-то кричит.
Где-то рядом рвутся снаряды.
Но он думает только об одном.
Не здесь.
Я не могу умереть здесь.
Я обещал вернуться.
Я обещал ей.
Баки стиснул зубы и пополз.
Всё остальное уже не имело значения.
Он должен вернуться.
***
Война заканчивается.
Баки возвращается в Нью-Йорк.
Порезы зажили, шрамы остались.
Но самое страшное – не шрамы на теле.
А те, что внутри.
Он стоит на перроне, держа в руке чемодан.
Люди проходят мимо. Кто-то встречает родных. Кто-то плачет.
Баки просто стоит.
Не зная, куда идти.
Но потом он видит её.
Лилиан.
Она не изменилась.
Или изменилась, но всё равно та же.
Она смотрит на него.
Он смотрит на неё.
И тогда она делает первый шаг.
Потом второй.
А потом – просто обнимает его.
Крепко, без слов.
Баки закрывает глаза.
И чувствует, что действительно вернулся домой.
***
Баки стоит на пороге своей квартиры в Бруклине.
Ключи в руке кажутся чужими.
Он не был здесь годы.
Открывает дверь.
Внутри – пыль. Запах старого дерева. Всё застыло во времени.
Он делает шаг внутрь.
Закрывает за собой дверь.
Оставляет чемодан у порога.
Останавливается в центре комнаты.
Здесь всё как раньше.
Но внутри всё другое.
Он садится на кровать, проводит рукой по покрывалу.
Чувствует себя чужим в собственном доме.
В груди разрастается пустота.
Он вернулся.
Но куда?
***
Она приходит вечером.
Без предупреждения.
Стучит в дверь дважды, прежде чем он открывает.
Она стоит на пороге, держа в руках бумажный пакет.
– Ты поел сегодня?
Баки моргает.
– А?
Лилиан закатывает глаза.
– Я так и думала.
Протягивает пакет.
– Держи. Не спорь.
Баки принимает еду.
Она проходит внутрь, снимает пальто, осматривается.
Видит, что он ничего не трогал.
Пыль всё ещё на полках.
Чемодан у порога.
– Ты даже не распаковывался.
Баки пожимает плечами.
Лилиан вздыхает.
Проходит на кухню, ставит чайник.
Баки наблюдает.
Она двигается, как будто была здесь всегда.
Как будто это и есть дом.
Когда чай готов, она ставит чашку перед ним.
– Как ты?
Баки смотрит в чай.
Долго молчит.
Потом выдыхает.
– Не знаю.
Лилиан кивает.
– Тогда просто сиди. Я буду рядом.
И он впервые за много недель позволяет себе просто быть.
***
Ночь.
Баки просыпается с криком.
В груди боль.
Лоб мокрый от пота.
Он оглядывается.
Тёмная комната.
Тишина.
Не война.
Но тело не верит.
Дрожащими руками он проводит по лицу.
Глубоко вдыхает.
Не помогает.
Встаёт.
Открывает окно.
Вдыхает холодный воздух.
Тело успокаивается.
Голова – нет.
Как жить в мире, который кажется чужим?
Как жить, если он не уверен, что вообще хочет?
***
Утром снова приходит Лилиан.
Снова приносит еду.
Садится напротив.
Наблюдает.
– Ты плохо спал.
Баки хмурится.
– Откуда знаешь?
– Вижу.
Она не давит.
Просто ждёт.
Баки смотрит на руки.
Пальцы всё ещё дрожат.
Он сжимает их в кулак.
– Это не просто… уйдёт, да?
Лилиан качает головой.
– Нет.
– Как с этим жить?
Она смотрит прямо в глаза.
– Не знаю. Но я могу помочь.
Баки не отвечает.
Но чувствует, что не один.
***
Проходит неделя.
Баки начинает выходить на улицу.
Сначала просто на крыльцо.
Потом – в магазин.
Люди смотрят.
Некоторые узнают.
Кто-то рад видеть его.
Кто-то – нет.
Баки не знает, как к этому относиться.
Но Лилиан рядом.
И это единственное, что удерживает его на плаву.
Однажды она приносит газету.
Показывает объявление.
– Работа в мастерской. Нужно что-то делать с руками.
Баки смотрит.
Долго.
Потом тихо говорит:
– Я попробую.
И Лилиан улыбается.
Маленькие шаги.
Но вперёд.
Работа в мастерской сложная.
Но это лучше, чем ничего.
Баки впервые чувствует себя полезным.
Его руки знают, как обращаться с металлом.
Это помогает.
Но не спасает.
Кошмары остаются.
Тревога – тоже.
Но теперь есть рутина.
И есть Лилиан.
Она не давит.
Просто рядом.
Это важнее, чем она думает.
***
Однажды вечером они сидят на крыше.
Лилиан пьёт чай.
Баки смотрит на огни города.
Он долго молчит.
Но потом говорит:
– Я не знаю, как быть… собой.
Лилиан отставляет чашку.
– Ты – это ты, Баки.
Он качает головой.
– Я изменился.
– Все меняются.
Баки смотрит на неё.
Говорит тихо:
– Я боюсь, что этот человек – не тот, кого ты ждала.
Лилиан улыбается.
Грустно.
– А я разве просила тебя быть прежним?
Баки замирает.
Она продолжает:
– Я ждала не прошлого Баки. Я ждала тебя. Таким, какой ты есть.
Баки опускает взгляд.
В груди что-то странное.
Тепло.
Надежда.
Он не знает, что будет дальше.
Но сейчас…
Сейчас он не один.
И, может быть, этого достаточно.