Новый день, старые тени.
Утро начинается с привычных звуков: шум улицы за окном, далёкий звон колоколов, голоса газетчиков, выкрикивающих заголовки.
Баки просыпается, чувствуя усталость, будто и не спал вовсе. Тени кошмаров ещё цепляются за сознание, но он уже научился их отгонять.
Они не исчезли. Просто отступили.
Он садится на кровати, сжимает пальцами край простыни. Голова тяжёлая, мысли спутаны.
Вдох.
Выдох.
Он здесь, не там.
Всё в порядке.
Когда он выходит на улицу, солнечный свет режет глаза. Город живёт своей жизнью, и Баки должен учиться делать то же самое.
***
Металл под пальцами холодный и твёрдый.
Ключи, молотки, железные детали – это понятно. Осязаемо.
Баки работает в мастерской уже несколько недель. Сначала его держали на простых заданиях – подай, принеси, подержи. Потом он показал, что умеет больше.
Руки сами помнили, как правильно обращаться с инструментами.
Работа помогает заглушить мысли.
Но иногда…
Иногда резкий стук молотка по железу возвращает образы.
Крики.
Рёв пушек.
Грохот бомб.
Баки замирает, сжимая кулаки.
Грудь сдавливает.
Но он не там.
Он здесь.
Просто надо напомнить себе об этом.
Он глубоко вдыхает, вытирает вспотевший лоб и возвращается к делу.
Только теперь движения чуть резче, а пальцы дрожат.
Однажды вечером Лилиан вытаскивает его на танцы.
Баки сначала отказывается.
– Лил, я не…
Она не слушает.
– Я не приму «нет». Ты слишком часто прячешься. Хватит.
Баки вздыхает, но сдаётся.
Бар шумный, пахнет табаком, спиртом и дорогими духами.
Музыка льётся плавно, как мёд.
Люди кружатся в танце.
Лилиан тянет его за руку.
– Давай.
Баки смотрит на неё с сомнением.
– Я давно не…
Она улыбается.
– Неважно. Доверься мне.
Он делает шаг.
Потом второй.
Её тёплая ладонь в его руке.
Шаг – поворот.
Её платье развевается, как лёгкий шёлк.
Музыка ведёт их.
И Баки вдруг осознаёт:
Он дышит.
В этот момент нет войны.
Нет прошлого.
Только они.
И мир, который не кажется таким страшным.
***
Через несколько дней приходит письмо.
Баки находит его в почтовом ящике.
Сначала он не узнаёт почерк.
Но когда открывает, его словно бьёт током.
«Барнс,
Я слышал, ты вернулся.
Если хочешь поговорить – приходи в бар на углу 5-й авеню.
Эдди».
Эдди…
Сердце Баки сжимается.
Он не видел Эдди с войны.
Тот был с ним в 107-м.
Но тогда, на поле боя, Баки видел его в последний раз.
Что теперь?
Чего он хочет?
Баки долго смотрит на бумагу, затем медленно сминает письмо.
Он не уверен, что готов.
Но знает одно.
Прошлое рано или поздно находит тебя.
И, возможно, пора перестать от него бежать.
Баки стоит перед баром.
Не заходит.
Его пальцы сжимают воротник пальто, пока он смотрит на тусклый свет, пробивающийся сквозь пыльные окна.
Внутри звучит музыка – приглушённый саксофон и гул голосов.
Он не уверен, что хочет заходить.
Но ноги сами делают шаг.
Дверь скрипит, когда он толкает её.
Запах табака и дешёвого виски ударяет в нос.
Бар почти полный – люди смеются, выпивают, кто-то играет в карты.
Баки оглядывается, и его взгляд сразу цепляется за Эдди.
Старый друг сидит у стойки.
Постаревший, но всё такой же – только морщин больше, глаза усталые.
Он замечает Баки.
И на секунду кажется, что время останавливается.
Эдди жестом указывает на свободный стул.
Баки садится.
Бросает взгляд на рюмку перед другом.
Полупустая.
– Давно сидишь? – спрашивает он.
Эдди ухмыляется.
– Достаточно, чтобы решиться написать тебе.
Бармен ставит перед Баки стакан с бурбоном.
Он смотрит на янтарную жидкость, но не пьёт.
Эдди внимательно его разглядывает.
– Ты… другой.
Баки качает головой.
– Я – это я.
Эдди криво усмехается.
– Знаю. Просто теперь в твоих глазах что-то есть… Тьма?
Баки не отвечает.
Эдди делает глоток и продолжает:
– Я ведь видел, как ты тащил меня из того дерьма, Барнс. Ты был последним, кого я помню, прежде чем отключился. Я думал, что не выживу.
Баки опускает взгляд.
– Но ты выжил.
Эдди кивает.
– Ты тоже.
Они сидят в тишине.
Потом Эдди произносит:
– Ты пытался вернуться к нормальной жизни?
Баки усмехается, но в этом нет радости.
– Каждый день.
Эдди кивает.
И оба понимают друг друга без лишних слов.
Они пьют.
Немного, но достаточно, чтобы старые воспоминания ожили.
– Ты помнишь Сэма? – спрашивает Эдди.
Баки напрягается.
Конечно, он помнит.
Сэм – молодой парень из их отряда.
Парень, который не вернулся.
– Помню.
Эдди качает головой.
– Его сестра приходила ко мне. Спрашивала, каким он был на фронте. Хотела знать, боялся ли он. Я сказал, что нет. Что он был смелым.
Баки сжимает кулаки.
Он знает правду.
Знает, что Сэм боялся.
Как и они все.
Но это не делает его смерть менее трагичной.
Эдди тихо произносит:
– Как думаешь, Сэм простил бы нас?
Баки долго молчит.
Потом выдыхает:
– Не знаю. Я не простил себя.
Эдди опускает голову.
А потом говорит:
– Ты хотя бы пытаешься. А я… Я застрял, Баки.
Баки смотрит на друга.
Видит его усталость.
Видит себя в его глазах.
И вдруг понимает:
Если он ничего не изменит, он тоже окажется там же.
Застрянет.
Утонет.
И Лилиан…
Она права.
Он не может продолжать прятаться в тени.
***
Позже, когда он выходит из бара, воздух прохладный.
Баки глубоко вдыхает, позволяя холоду проникнуть в лёгкие.
Эдди не хочет меняться.
Но Баки хочет.
Он идёт по улицам Бруклина.
Не зная, куда.
Просто идёт.
Когда оказывается у дома Лилиан, уже поздно.
Но свет в окне всё ещё горит.
Он колеблется, прежде чем постучать.
Она открывает почти сразу.
Удивляется.
– Баки?
Он смотрит на неё.
На её тёплый взгляд.
И впервые за долгое время произносит:
– Можно войти?
Лилиан улыбается.
Отходит в сторону, пропуская его.
Баки делает шаг внутрь.
Внутрь жизни, к которой он так долго боялся вернуться.