Глава 17
~От лица Песчанки~
Солнце только начало заходить за горизонт, лес горел яркими красками, бурей сиявшими меж ветвей. Каменное покрытие тропы, на которой были кошки, было покрыто щербинами и трещинами. Серебристая кошка подбежала и заплакала, склонившись над палевой, обнимая лапами и судорожно пытаясь помочь, сделать хоть что-то, суетясь. А Песчанка только чувствовала грусть и страх, но не за свою жизнь, а за котов, на которых она не сможет живо посмотреть. Тело ныло от нестерпимой боли, дыхание было коротким и слабым, со всхлипами. Кошка понимала, что в этом мире она остаться не сможет. Перед тьмой она думала, как бы успокоить подругу, что так грустит неизвестно почему. Ученица подняла лапу, смахивая слёзы кошки, ставшей ей ближе жизни, после смерти матери.
«Кто же будет с ней, когда меня не станет. Наверно Бобролап» – подумала она, вспомнив кота с Совета, с которым она болтала.
— Лежи смирно и не двигайся, прошу. Я сейчас схожу за травами... – лепетала Туманка, смаргивая слёзы.
— Нет... – с усилием перебила её Песчанка, вцепляясь когтями в покрытие дороги, чтобы перетерпеть боль – Не уходи. Я хочу с тобой побыть... У меня мало времени осталось на земле.
Туманка с усилием удержала себя возле подруги и закричала в лес:
— Кто-нибудь, помогите!
Пошёл дождь. Но в ответ не было не единого слова, тишина. Ученица подхватила отяжелевшую кошку к краю тропы, на полоску светлой земли. Она, молча, зарылась носом в шерстку на шее у палевой подруги, хвостом колыхнув куст. Песчанка чисто любила подругу и хотела ей сказать, что боится, но струйка крови из её пасти помешала говорить. Тут за спиной безумной Туманки, погружённой в горе, стали возникать коты. Такие прозрачные, словно сотканные из небесной паутины, печали и мечты. Но от появления светло-рыжей кошки её сердце замерло и тяжело упало в рёбра.
— Мамочка... – тихо прошептала кошка, увидев Подсолнечницу.
— Они пришли? За тобой? – заметив рассеянный взгляд подруги – Умоляю, прошу, не уходи...
Палевая не ответила. Она смотрела на свою мать, любуясь и мечтая поскорее попасть под бок кошки, которую она так безмерно любила с самого котячества, чьи ласковые песни утешали даже по пустякам, другие коты вспыхивали впереди, и их глаза загорались, словно лучи. Песчанка положила тяжёлую лапу Туманке на грудку, обращаясь прямо в душу.
— Твоё сердце – недоступный для меня огонёк. Ты сделала меня самой счастливой среди земных...
— Ох, что ты говоришь! Сейчас за нами придут, нас спасут, – лепетала серая, суетясь.
— Ты не поняла... Я ухожу. Я не буду грустить, они меня утешат.
Эти глупые и бессвязные слова были сказаны так печально и грустно, в последний раз прощаясь. Туманка ахнула, услышав имя приёмной матери. Тут Песчанке стало так легко, оцепенение сошло, каждая жилка хищно насытилась силой. Она обернулась на подругу и увидела, как она склонилась над чьим-то пыльным и покрытым кровью телом.
«Оно мне больше не нужно» – напомнила себе звёздная кошечка и крепко прижалась к Подсолнечнице, впитывая её запах.
Но тут Туманка обернулась, заплаканные глаза её удивлённо расширились, и она подбежала к прозрачному серому коту. Это был Короткоус, а рядом стоял щуплый Кленолап.
— Передай Ящерке моё прощение – прошептал кот, растворяясь.
Песчанка увидела, как кошечка печально взмахнула хвостом, приветствуя Подсолнечницу. Потом коты поднялись в воздух и там растворились, превратившись в хрупкий туман, прячущийся в проливном дожде.
****
Тело Туманки била горестная дрожь, такая сильная и ощутимая, когда она смотрела вслед котам. В порыве она хвостом коснулась куста, осыпав тело лепестками, и сглотнула, увидев подругу такой красивой. Она знала, что вряд ли увидит их снова, коснётся носом и лапой. Из леса вышел патруль с Маколапом во главе.
«Так он же ещё не воин!»
Чёрный котик всмотрелся в чащу, посмотрев на чудище, лежавшее у дерева безжизненно, словно поверженный монстр. Дождь делал его шерсть гладкой и блестящей, а глаза взрослыми и печальными. Тут он заметил сестру, лежавшую у тропы.
— Здесь же нет чудищ... – с усилием выдавил кот, сразу всё поняв. Он выл, словно безумный, рвал землю рядом с телом сестры когтями и рычал – Ты так и не услышала моего воинского имени...
Отряд воинов печально понурился. Среди опущенных глаз ярко сияли лишь одни, яркие и злобные, ярко-янтарные, чья обладательница спокойно стояла в стороне. Туманка поняла, что Черноусой вовсе не грустно. Эта кошка совсем не имела сердца, она даже не опустила голову в знак соболезнования. Она стояла и блестела глазами, облизываясь, словно съела сочный и свежий кусочек дичи.
Уже в лагере кошечка узнала, что пока она была с погибшей, Маколапа и Вихролапа посветили в воины, преобразив их в Макоуса и Вихрелова. Макоус всю дорогу нёс обмякшую сестру на плечах, отдавая ей последний долг и не позволяя никому даже коснуться тела. Войдя в лагерь, он громким мявом привлёк внимание воинов. Вихрекрыл подбежал к дочери, бывшей последней памятью о матери, но теперь как она тогда лежала на этом месте. Вся семья была безутешна. Вихрелов взвыл, ругая звёзды за призыв такой молодой кошечки к себе.
Туманка знала, что не увидит больше подруги. Её больше никто не разбудит с торжествующим мявом, никто не принесёт ей столько счастья и любви, как она. Вспомнив про встречу с Бобролапом сегодня, она мысленно отказалась от всего. Кошечка больше не могла верить своим соплеменникам. Ящерка всё не выходила на поляну. Смоковница едва удерживала своих котят хвостом. Шишечка и Колючка глядели из-за их спин, явно не понимая, что сейчас случилось и почему выход из детской им закрыт. Ветер ворошил шерсть Туманки, завораживая, и она молчала, едва дыша и боясь нарушить эту идиллию. Коты племени слышали, как воет Вихрелов, и постепенно тоже горестно поднимая головы, затягивали вечно грустную и печальную песню. Ученица решила разбить тишину, поделившись мыслями о своей лучшей подруге.
— Песчанка была отличной кошкой. Она была от души предана племени, всегда подставляла плечо и никогда не унывала.
— Верно. Я никогда не скучал с ней, и порой её весёлость выводила из любого гадкого состояния – тихо промяукал Вихрелов кошечке, понурив голову.
— Она так и не получила воинского имени... Надо было её подождать, – сокрушённо закачался Макоус.
— Племя! Все мы сильно скорбим по ученице. Давайте же воздадим ей почести и имя воительницы посмертно! – прогремел Дубнозвёзд, вырастая на Скале.
Коты на поляне закивали, соглашаясь. Тогда предводитель степенно заговорил:
— Я, Дубнозвёзд, предводитель Грозового племени, призываю предков обернутся к телу этой кошечки и одобрить моё решение. Песчанка, мы всегда ценили то, что ты не умеешь унывать, поэтому благодарим тебя за силу духа и сострадание. Я нарекаю тебя Песчаной, в память о твоём прошлом имени. Мягко ступай среди звёзд и направляй племя на путь истинный!
Крики разразили поляну словно гром. Теперь никто не обращал внимания на дождь, грозовые коты поднимались на задние лапы, чтобы их крики достигли звёзд.
— Песчаная! Песчаная!
Туманка охотно присоединилась к общим буйствам, но одна мысль не давала ей покою. Она пробилась сквозь толпу к Скале и повернулась к племени.
— Я хочу кое-что сказать.
Крики и вой стихли, давая волю для разговора.
— Я желаю поступить на обучение к Светлолистой. Теперь я буду связывать своё племя со звёздами!