Глава 16
Блескучее небо с вечными звёздами белело над серыми ушами кошечки, чей взгляд сиял небесной голубизной во мгле, не считая второго глаза, что утерял всю яркость. Серебристая Туманка сжалась в ожидающий комок, терпеливо выслеживая взглядом фигурку, что медленно выходила из-за гнезда. Ученица, слегка повиливая хвостом, перебежала в соседний куст ежевики. Иголки впились в мягкую шёрстку, но та лишь смотрела на свою цель под влиянием собственной задумки. Тут котик внезапно исчез, шорох шагов стих, и лужайка погрузилась в давящую тишину.
«Он только что был здесь!» – разочарованно подумала Туманка, с досадой ударив лапой по земле.
Но едва уловимый шорох и терпкий запах травы неподалёку, слишком сильный и пропитанный ароматом неизвестного неумолимо приблизился. Момент, и пара сильных лап обхватила её спину, огласив своё присутствие тихим рыком. Кошечка упала на спину, и нападающий плюхнулся рядом. Бобролап ласково заглянул своей «глашатой» прямо в глаза, нагнулся к её пушистому ушку и, раздувая тёплый мех прошептал:
— А я победил! Я заметил тебя ещё у Гнезда, твой хвост было видно за пять лисьих хвостов, – весело мурлыкал он и нежно подытожил – Пожалуй, Туманоусой нужно больше тренировок.
— Ну и ну, удивил. Фу, не дыши на меня, от тебя пахнет рыбой, вонючка, – также мягко промурлыкала она, шлёпнув кота лапкой по носу.
— Это я-то пахну плохо? От тебя несёт бельчатиной так, что на Гремящей тропе учуешь!
Туманка поднялась, быстро вылизала грудку от ошмётков травы, пряча смех, и побежала в сторону Гнезда, увлекая за собой кота.
— Нет, мы там уже были. Лучше сходим к тропам Двуногих, там столько всяких блестящих штук – на каждый ус хватит, – блеща сине-серой шерстью, пояснил тот.
Два котёнка, словно один живой организм побежали рядом. Один голубой и два васильковых смотрели друг на друга, словно не могли наглядеться никогда, друзья дышали в один такт, одним воздухом и, переплетя длинный серебристый и гладкий серый хвосты, ускорили бег. Впереди замаячили груды неясных сознанию предметов, сваленных кучей у лагерей, рядов маленьких ярких шкур, натянутых меж твёрдого каркаса. Туманка подняла уши и резко затормозила, взметнув пыль утоптанных дорожек. Прямо впереди, за большим валуном стояла группка котов. Один был с ржаво-каштановой шерстью, второй тёмный, ещё один белый, чёрная, и маленькая кошка крепкого телосложения, покрытая каштаново-палевой шубкой. Незнакомцы приглушённо шептались, явно не ждавшие прибывших слушателей. Бобролап ударил кошку в бок, сбивая за валун. Оказавшись в опасной близости от мятежников, друзья направили ушки в сторону звука.
— Зачем нам твоя жалкая дочка, Темногрив? Не мала ли для серьёзных дел? – говорил белый, обращаясь к каштановому и указывая ушами на маленькую кошечку, жавшуюся к его спине.
«Темногрив... Я уже не раз слышала это имя» – пролетело птицей в голове ученицы, снова пробуждая чувство знакомого и давно забытого.
— Ты очень глуп, если считаешь, что она нам не поможет. Правда же, Яснолапка? – коварно прорычал кот, подняв лапу и лизнув длинный коготь, злобно скалясь.
— Я-я помогу, чем с-смогу, – грозно пискнула она, но её голос предательски задрожал.
«Маколап, Яснолапка, Снегохват, Темногрив, Вороной...» – боясь вздохнуть, вспоминала Туманка имена, услышанные на совете.
Тут из тени вышла чёрная кошка, чьи глаза ярко горели янтарём в ночной мгле. Она скалилась в страшной улыбке, обнажая зубы.
«...Черноусая? Что здесь делает моя наставница?»
****
Казавшись недвижимым время утекало нежданно и безжалостно, делая луны монотонными и бесконечными. Туманка чувствовала себя разбитой с последней встречи с Бобролапом, все эти две луны её терзали подозрения по отношению к наставнице. Страх раскрытия тайны преследовал её в кошмарах, где неизменно поселилась морда Темногрива, искривлённая в ухмылке, а позже истекающим кровью от её лап. Что же ей сделал этот кот? Неужели в будущем она станет настолько жестокой и страшной? Туманка быстро закончила вылизываться и подошла к Лесной, что распутывала вечные колтуны в её шерсти. Эта на вид злобная кошка принесла в лагерь белку редких размеров, казавшейся малышке непревзойдённым идеалом. Она с трепетом подошла к ней, и поближе взглянула на тушку возле её лап, обнюхала издалека, держась на расстоянии.
— Чего боишься то? Не съем я тебя, глупышка, – раздался голос кошки, до этого молчавшей.
— Я не боюсь! – деланно смело произнесла она, потянувшись к её плечу, чтобы благодарно лизнуть – Добрая охота.
Бурая снисходительно вытерпела благодарность и улыбнулась. Туманка пробежала наискосок поляны и взглянула на солнце, прикрытое тучами.
«Надо пойти развеяться» – затравленно подумала она, увидев взгляд наставницы, устремлённый на её слепой глаз.
Пробежав между беседующими Пестрокрылой и Мохогривой, ученица подошла к Дранолапу, аппетитно уплетавшего белку. Песчанка всё время вела себя настороженно с братом, что после долгих отлучек, не замеченными племенем, возвращался с ранами и пропахший племенами Ветра и Теней, но никто не мог заставить его уйти в палатку к целительнице. Ситуация с Сумрачным племенем поутихла, будто ничего и не было, а соседи с другой стороны страдали от недостатка трав. Оказалось, никто из воинов не имел даже начальных знаний о травах.
— Ты не видел Песчанку? – стеснительно спросила Туманка Дранолапа, боясь его разозлить.
— Да вроде её Черноусая повела к... – котик резко замолчал, крутя головой по сторонам – ...К Старой Гремящей тропе.
«Зачем? – застучало в висках у кошечки про себя, мысленно прокричав, а на самом деле не сказав ни слова, дрожь подкосила лапы. Чего она так испугалась? – У меня плохое предчувствие» – тоскливо подумала она.
Тут ученица сорвалась с места.
— Только бы успеть! – бормотала про себя она, всё ещё до конца не понимая, к чему она так спешит.
Поскальзываясь на податливой траве, она ускорила бег, до невыносимой боли напрягая мышцы. Впереди замаячила шерсть подруги, что-то старательно искавшей меж кустов перед полосой тропы. Видимо заметив запыхавшуюся Туманку она повернулась.
— Всё в порядке? – участливо спросила она, милосердно глядя на ученицу.
Но серебристая не слышала её вопроса, она видела, как палевая открывает рот, словно рыба, не произнося ни звука. Тут Песчанка издала дикий и протяжный писк в её голове, дурманя и омрачая голову. Кошечка закачалась, словно скошенный колосок в поле, прижимая уши от боли. Мир уменьшился до маленькой белой точки, а потом и вовсе исчез. Резко всё прекратилось, и она в непонимании вгляделась в мордочку ошарашенной подруги, стоявшей над ней.
— Что с тобой, ты такая усталая, словно не спала вовсе! Я так испугалась, – затараторила она, суетясь.
— Я думала, с тобой что-то случилось...
— Нет, я в порядке, а ты явно нет.
Кошки стояли на тропе, переговариваясь, но Туманка сызнова услышала гул.
— Слышишь? Будто чудище бежит, – затравленно дрожала кошка.
— Ох, что ты! Эта тропа старая, здесь нет...
Слова её были заглушены гулом, из-за поворота выскользнул блестящий бок чудища. Ученица услышала вздох Песчанки, словно заворожённой стоявшей перед горящими глазами зверя. Кошка прыгнула, но лишь ударилась о лакированное тело убийцы, отлетев на несколько хвостов. Следующим был визг, пронзительный и несчастный, сорвался и затих, скрытый под тихим плачем.
