Глава 18
Моросящий дождь всё не прекращался, барабаня по крышам палаток и земле, делая её и без того мокрой. Сжавшись под вопросительными и странными взглядами, Туманка стояла посреди поляны, прижав хвост к боку, словно боясь, что кто-то его откусит. Она знала, на что шла. Кричащая и режущая боль в сердце, невыносимая тоска по подруге изрезали её душу, ведь если она станет обыкновенной воительницей, то отрекается и никогда не увидит её. Казалось, словно поляна опустела, и на ней осталась лишь одна ученица, терзаемая собственными муками.
«Наверно, я сошла с ума» – с леденящим равнодушием промелькнуло у неё в голове. Несколько ударов загнанного сердца соплеменники молчали, но резко поляна взорвалась вздохами удивления и неодобрения. Кошечка боялась, что сейчас уши разразит мрачным громом. В воздухе почувствовалась неприязнь и запах мокрых листьев, предвещающих наступление сезона Листопада.
Но один голос, пусть тихий и хриплый утихомирил пересуды и шепотки. Рядом с Туманкой вытянулась во весь рост Светлолистая, грозно сверкавшая глазами, но блеск их – мужественных и добрых не находил ответа в её теле. Несмотря на заботу, она всё худела и старела, уши обвисли, отпустив тёплые морщинки вдоль мордочки целительницы.
— Я принимаю Туманку в ученики, – проговорила она, поклонившись предводителю в снова наступившей тишине.
Ещё несколько грозовых котов не унимались, но тут раздалось громкое и противное, словно змеиное, шипение. Черноусая пробивалась сквозь ряды, ударом плеча отбрасывая зевак и неосторожных котов в стороны. Взгляд глаз был озверевшим и выражал то ли разочарование, то ли гнев.
— Погодите-погодите! А если я не согласна? Наставницей всё ещё являюсь я. А я против этого, да! – громко провыла кошка, покачивая кончиком хвоста, видимо, пытаясь скрыть безудержную ярость.
Черная кошка гордо вышагнула, и, протянув мерзкую когтистую лапу с уже выпущенными загнутыми когтями. Зубы её ослепительно блеснули, и она, уверенная в своей правоте, попыталась увести подопечную с поляны. Но не успела.
Предводитель легко спрыгнул, и кивком головы подозвал своего глашатая. Клюквохвост оттолкнулся от Скалы, у которой сидел, величаво приблизился к предводителю, как-то умудрившись сохранить честь в этой ситуации.
— Туманка сама изъявила желание, и Светлолистая его подтвердила. У тебя вряд ли есть права это отрицать, – мяукнул Дубнозвёзд.
Дрожа от страха и боли в боках, за которые её тащила наставница, Туманка молча, дрожала у лап, покоряясь велению живого страха. Ей было видно, как Черноусая досадливо рвёт кривыми когтями мокрую землю, пачкая их. Это могло значить лишь одно: неудержимый гнев.
— Она ещё не ученица целительницы. Да и как кошка-полукровка ей станет? Неужели вы не забыли, что Полынь так и не сказала имени её отца?! – вскричала разъярённая и распалённая перепалкой кошка, подскочив.
Поляна, одним целым организмом охнула. Вырвав из толпы взглядом Лесную, та заметила, что она не причастна к конфликтам, а лишь аккуратно прилизывает шерсть волосок к волоску. Ученица поёжилась. Ей было неприятно вспоминать о последней встрече с матерью и её пророчеством. Погрузившись в раздумья, Туманка снова попробовала разгадать смысл. Но две стороны в сердце бушевали сильнее всего: одна веяла спокойствием, намекая, что она делает всё правильно. Вторая погружала в пучину боли и отсутствия веры, веря в боль и ошибку в пути. Хотя, наверно это говорило сердце, страдающее в любви, которой малышка лишалась на всю жизнь.
«Сложно, слишком сложно...» – тоскливо вывела у себя в мыслях кошка.
«Нет, это ты усложняешь. Твой путь положен, и это лишь начало» – прошептал нежный голос в голове. И это была Полынь, которую она, наверно, призвала в свои мысли, так сильно беспокоясь.
Туманка поняла, что чересчур задумалась, упустив нить разговора, решающего её судьбу. Светлолистая смотрела на неё, зовя глазами. Кошка поднялась на лапы, но тут же снова осела, почуяв удар по сухожилию возле подушечки, заставивший её конечность инстинктивно сложиться. Черноусая подсекла свою ученицу, словно опытный охотник беспомощного кролика, проживающего последний миг. Сейчас серенькой перебежал этот страх, заставляя вздрагивать, но ещё и от холода. Дубнозвёзд вплотную подошёл к кошке так, что Туманка оказалась между ними. Несколько мгновений они словно играли в гляделки, ненавидя друг друга лишь одним взглядом. Один призывал к покорности, а другой к пьяному и свободному неповиновению. Наставница долго не сдавалась, но потом равнодушно и с достоинством обернувшись, нарочно попав изящным хвостом прямо в нос коту, от чего тот едва сдержался, чтобы не чихнуть.
— Иди в палатку. Чтоб следующие дни я не слышал от тебя никаких замечаний, а то целую луну, будешь драить палатки и носиться с подстилками для оруженосцев.
— Сами принесут, под хвостом не отвалится, – брезгливо выплюнула она. Но даже если предводитель услышал это, он не подал виду.
Кот прошествовал по поляне, вспрыгнул на Скалу, не залезая до самого её верха, сохраняя непоколебимость и пригладив шерсть. Светлолистая села под его лапами на небольшой камень, устроившись рядом с Клюквохвостом.
— Добро пожаловать в ряды целителей, Туманка! Я даю тебе разрешение обучаться, пока ты с новой наставницей не станешь официальной ученицей, – степенно промяукал Дубнозвёзд.
Поляна уже опустела. Коты медленно разошлись, посчитав это нужным во время перепалки. Кошечка знала, что всем безразлично, целитель ли она или уже давно умерла возле лаза. Она грустно повесила хвост, сама с собой разделяя торжество. Но было ли оно радостным и правильным? Точно ли последовала ученица «за своим сердцем»?
Осторожно обрывая мох от колючек, Туманка мочила его в луже. Около двух рассветов она прожила в палатке, деля крышу со Светлолистой. Которая, как она позже выяснила, в силу старости громко храпела. Твёрдая цель морочила голову с самого утра. Ей сильно хотелось снова отправиться на встречу с Бобролапом. Пусть она потеряет ночь сна после тяжёлого и нудного дня, но это не помешает ей.
Смерклось. Убедившись в своей незаметности, и тщательно скрыв запах, извалявшись в папоротниковых листьях у выхода из пещерки, вылезла из лаза. Снова, снова то чувство неприязни к себе и явное ощущение немого запрета прицепилось репьём. Но Туманка постаралась поспешно прогнать чувства, напомнив, что идёт не поиграть, а поделиться новостями. Вскоре подлесок закончился, и кошке стали видны звёзды, хрупкие и холодные.
«Возможно, где-то среди них есть Песчанка» – тоскливо и печально мелькнуло в мутном и усталом сознании. Впереди появилась полоса дороги, засиял бок чудища, безжизненно лежавшего у дерева, его отколовшие части, осколки бывшего убийственным для кошки, которая была её единственным утешением после многочисленных смертей. Сдержав подступающие слёзы, ученица целительницы быстро миновала неприятное место, зажмурив глаза. Каждое воспоминание делало так больно, как будто в сердце впивались мириады бешеных когтей неизвестных.
Лужайка выглядела нежной и торжественной, словно покрытой звёздной паутинкой. Скажешь хоть слово – хрупкое равновесие сломается и рассыплется чередой прозрачных, что слёзы, каплей. Посреди этой нерушимой тишины сидел кот, стройный и смелый на фоне бледноликой луны, лапы и его спина, обрамлённые светом, как отдельная часть тела отходили от живой плоти.
Неуверенно подняв мордочку, Туманка окликнула кота. Тот, не веря собственным глазам, подбежал к ней и прижался к её боку, призывая непонятное тепло снова завладеть всем существом, делая его податливым.
— Где ты пропадала? Почему не приходила? – с его языка хотели сорваться ещё огромные множества вопросов, но Бобролап резко замолчал, обжёгшись о холодный взгляд кошки.
Ученица с невероятным усилием отстранилась. Она не знала с чего начать. Как рассказать коту из другого племени всё произошедшее?
— Что-то стряслось? – подогревая её желание, спросил тот, снова попытавшись прижаться поближе.
Тихо задрожав, кошечка опустила голову. С чего это вдруг делится с ним своими секретами, было так тягостно? Сердце так сильно болело и умоляло снова согреться в его тепле. Но кошка безжалостно разогнала эти желания. Не смея заглянуть другу в глаза, Туманка с болью высказала всё, что так давно болело и просило спокойствия. Бобролап слушал, молча, не вздыхая и не охая, ведь Туманка не видела его глаз, в этот момент выражавших любовь и бессильное сожаление.
Глухой мрак стал ещё тяжелее, когда она дошла до посвящения. Осмелившись вконец взглянуть на него, та лишь увидела много чувств, так и не могших устроиться в словах, оставшимися нарывчатой свербиной на сердце. Кот осел на землю.
— Я уважаю твой выбор. Надеюсь, ты знала, что мы больше не сможем дружить? – на выдохе проурчал кот с убитым видом.
— Знала... – бессильно прошептала Туманка, сожалея о каждом слове.
Сколько слабости скопилось в его движениях. Он сидел, сгорбив спину, став сразу самым что ни на есть старым котом, лапы его близко прижались к телу, а губы болезненно сжались.
— Прости, – разбито проговорила ученица, сама не понимая, за что извиняется, хотя теперь понимая, что потеряла самую лучшую частичку жизни, поселив тяжеленный камень вины на душе.
Порыв заставлял прижаться к другу, пообещать, что никогда не бросит и сейчас же откажется от своего решения. Этого сделать Туманка точно не могла.
— За что же тебя простить?... – обернулся Бобролап, уронив молчаливый взгляд прямо в израненную душу.
— За то, что я тебя люблю, – промурчала желанные слова почти взрослая кошечка, сморщив носик, ведь которые так давно хотела сказать.
Речной котик, придвинулся к ней, начал успокаивающе вылизывать ей макушку, собирая солёные слёзы, такие искренние и нежные, собравшие в себя всю боль и печаль.
— Поздно, – серьёзно сказал он – Жаль, что мы совсем не успели, Туманка. Слишком мало времени отстучала судьба нашим сердцам.
Под луной два оруженосца сидели близко, не смогши насладиться последней встречей, пыл сердец остужался лишь последними минутами. Между ними больше не было холода. Туманка знала, что завтра ей нужно рано вставать, начав со сбора недостающих трав. А отошедший лишь чуть-чуть от половины луны кусок горел в небе.
Напоследок друзья коснулись носами. В этом прикосновении вздохнула гроза, и для маленькой ученицы замер и остановился. Ветер ворошил две сплетённых, две прощальных встречи, серебристую и тёмно-серую. С болью отстранившись, они снова пообещали перестать верить в их чувства и не говорить о маленьких и самых счастливых встречах, против которых был весь закон.
Бесполезно пытаясь унять дрожь в лапах и трепет сердца, Туманка крутилась на подстилке, сгребая вокруг себя холодный мох. Обернувшись к наставнице, она в страхе замерла, присмотревшись и увидев, что её глаза открыты. Но подождав пару стуков, кошечка увидела Светлолистую в глубоком сне.
«Наверное, показалось»
Выровняв дыхание, маленькая целительница свернулась клубочком и прикрыла глаза. Сон не хотел поглощать её мысли. Снова и снова она возвращалась в мутную глубину красивейших васильковых глаз друга. Отчаявшись уже уснуть, Туманка подвернула под себя лапки и уставилась на выход из палатки. Одноглазая ненавидела себя за спонтанное решение, которое лишило её любви. Но почуяв слабый запах подруги, круживший в маленькой пещерке, та успокоилась. Моргнув, казалось, всего лишь на короткое мгновение, она оказалась на маленькой лужайке возле высокого дуба, в дикой, бескровной пустоте и мраке.
«Снова меня все бросили...» – сокрушённо пискнула кошечка, начиная паниковать.
Туманка побегала во все стороны, тыкаясь носом в пустоту, у которой неожиданно оказался конец. Невидимые стены всё сжимались. В памяти стали мелькать самые печальные воспоминания от смерти матери, до прощания под луной. Тоскливо всплыла и благодарность племени за спасение Колючки и Шишечки, полёт на счастливой и гордой мордочке тогда счастливого Вихрекрыла, не убитого смертью любимой подруги. Картинками замелькала нелепая помощь приёмной матери, желание помочь и спасти, излечить. Смерть Кленолапа, падение в воду, дружба со сварливой Ящеркой, беззаботные игры с Песчаночкой и комком мха, царапины оруженосцев, рана собаки, последняя беседа с Короткоусом, тогда живым и таким благородным. Безумная и быстрая череда воспоминаний была ей ответом. Тут мир сжался до размеров точки, пискнул и вернулся на поляну. Но тут Туманка была не одна. Ряды звёздных воинов, холодных, но таких любимых, были тут. Кошечка крутила головой, натыкаясь на взгляды одобрения и искренней любви. Голоса сливались один. Песчаная, Подсолнечница, Кленолап, Короткоус, Полынь, Туча...
Коты собрались вокруг, вместе говоря одну лишь фразу:
— В твоей жизни настала чёрная полоса. Но видишь, ты совсем не одинока. Все коты здесь, чтобы поблагодарить тебя за жизнь, которую ты помогла сделать чуточку лучше. Не останавливайся на печали, всё продолжится и вместо смертей придёт мечта и признание.
Голоса котов были нежны и звенящи, ледяными сосульками они звонко отскакивали от неба. Тут смысл слов стал кошечке предельно ясен: они хотели помочь. Столько котов, столько чувств и счастья... Туманка хотела обнять всех, но у неё, увы, не хватит хвоста. Но одного хватит. Вечной и неусыпной любви, бесконечной для каждого, с кем она связала жизнь. Друзья окружили её кольцом, поздравляя с целительской должностью. Ученица понимала – вот её должность! Она хотела видеть их всех, ценить, дорожить. За жертвами следует достижение цели, порою глупой и далёкой.
— Молодец, подруга! – услышала она привычный звонкий голос, потерянный ей навсегда.
Обернувшись на звук, Туманка увидела Песчаную, смотревшую на неё ласковыми глазами. Они прижались бок к боку, но холодное тело палевой уже не грело. Но тут она заметила, как коты начинают испаряться, но их благодарности ещё слышны. Медленно увядая, мир прятался и таял, став концом сна.
Через мгновение Туманка вскинула голову, стряхивая остатки чудесного сна. Ей снова хотелось оказаться среди дорогих ей котов. Потянув каждую лапку по отдельности, ученица поднялась и направилась к выходу.
_______________________________________________
(2020 слов) О май гад, Тучка, ты что КРЕЙЗИ?
Азаза, и год такой же))
Не обращайте внимания, я несу полнейший бред...