14
Юля готова была визжать от щенячьего восторга, когда Мирон отдал ей билеты на самолет в Омск и обратный до Питера, сказав, что довезет ее до города, а потом полетит дальше по своим делам, на какой-то баттл, с каким-то Дизастером - девушка все равно не воспринимала информацию, держась за его руку, и, глядя огромными глазами на аэропорт, переминалась с ноги на ногу, ожидая всю остальную команду. Ей было по-детски интересно наблюдать за мужчиной, за тем, как он что-то пишет кому-то, как говорит со своим табором, как смеется. Федоров стал для нее экспонатом в музее реальности, который очень нравится, что аж иногда невольно прикасаешься, а тут он хватает тебя за ручку и не отпускает, сажает в самолет у окошка рядом с собой и предлагает мультики или сон.
- Ты уверена, что будешь это читать? - последний раз спросил Янович, протянув ей книгу. - Оно тут не очень простое.
Для нее. Для него проще некуда, когда рыжая к середине третьего предложения предисловия запутается и начнет перечитывать заново, заново и еще раз заново: слишком сложно и закручено для наивного одуванчика.
- Да, - утвердительно кивнула Кристовская, открыв первую страничку, когда Мирон, развалившись в кресле, пожал плечами и закрыл глаза. - Ты спать будешь?
- Тут три часа лететь, - отмахнулся мужчина, не открывая глаз, - Просто посижу так, если усну, разбуди меня за десять минут до приземления, чтобы я одуплился.
- Хорошо, - кивнула она и, пробежавшись глазами по названию первой главы, уже была готова признать: да, для нее это действительно сложно.
Через полчаса такого чтения Юля плюнула на книгу, отложила ее в сторону, включила себе музыку, начав слегка качать головой, тихонько подпевая.
- Я - стакан, ты - стопка, - прошептала девушка, посмотрев на Федорова, который сидел в том же положении. - Я - хейтер, я ненавижу ваш рэп.
Янович слышал - банально не реагировал на её дерганья и тихие песни, которые, конечно, мешали ему поспать после бессоной ночи в великолепной компании кошмаров. Рыжая, кажется, угомонилась, продолжив пялиться на него.
- Пау, - улыбнулась Кристовская, легонько коснувшись пальчиком его щеки.
- Одуванчик, - вздохнул Мирон, открыв глаза, - Тебя прет от чего-то?
- А ты не спишь? - удивилась она.
- Не все люди, которые неподвижно сидят с закрытыми глазами, обязательно должны спать, - кивнул мужчина. - Цветочек, только плакать не начинай.
- Хорошо, - тихо ответила Юля и, утупившись в экран телефона, зарылась носом в шарфик, который не захотела снимать.
- Одуванчик, - позвал Федоров, - Все хорошо. Просто такое ощущение, что ты под чем-то.
Это он может быть под чем-то и с чем-то внутри, а вот девушке достаточно мысли, что ее взяли с собой на концерт с командой одного из самых популярных рэперов СНГ, хоть рэпом, как суб-культурой, она никогда не увлекалась - имела огромную неосторожность заинтересоваться одним ее представителем.
- Я просто радуюсь, - протянула рыжая, заправив прядь волос за ухо. - Я на концертах никогда не была, кроме филармонии.
- А хули так? - усмехнулся Янович, стащив с нее шарфик. - Ты уже вся мокрая. Выйдешь, простынешь еще.
- Мама пыталась воспитать из меня культурного человека, - пожала плечами Кристовская, - Я ходила на балет, в художественную школу, на хор, на математику, английский, меня таскали по музеям.
- А потом появился я и похерил все за неделю, - подытожил он. - Аплодисменты, я сделал невозможное.
- Браво, - послышалось с сидения Жени вместе с хлопками. - Лови свой букетозаменитель.
- Спасибо, - улыбнулся Мирон, поймав журнал. - О, мое ебало, как же неожиданно!
- Вырежешь и в рамочку? - спросила Муродшоева.
- Над твоим столом повешу, - кивнул мужчина. - И еще икону свою сделаю.
- Это даже для тебя слишком, - усмехнулась она. - Пример привести не могу, чтобы ты осознал весь масштаб катастрофы.
- Так давно уже, - ответил Федоров. - Самоанализ, Женечка, самоанализ. Ну, и совсем немного самоиронии для пикатности вкуса, чтобы не могли понять, насколько я поехавший.
Едет крыша, едут сваи, машут из окна рукой. И, да, через поехавший шифер, конечно же, лучше видно звезды, но и легко получить современное обвинение в ереси. А Янович ни звезд не видит, ни нормальным не считается в обществе. Убийственное комбо, но не то, которое хотелось бы.
- Перестань приписывать себе то, чего у тебя нет, - попросила Женя, выдохнув.
Только она знает: Мирон, блять, не шутит, с такими вещами уж точно - выучила первый параграф учебника за годы работы - остальное оказалось пустыми страницами, на которых ручка не пишет, карандаш ломается, а маркер с краской собираются в капли. Не впишешь и не прочтешь. Был бы сейфом - в нем бы хранили красную кнопку, ей-богу. Мужчина иногда говорил, что если у него окончательно все с мозгами пойдет по пизде, хотя, предпосылок к этому не было, то лучше его сдать в психушку. Просчитывал все возможные варианты, так сказать.
- Ты знаешь правду, - кивнул Федоров, посмотрев на Юлю, в голове у которой со скрипом крутились шестеренки. - А ты включай Горгород, потом перескажешь.
Девушке это не особо нужно: было бы необходимо - она бы уже все увидела, а, может, и нет, ведь Янович, сука, все спрятал под ржавые амбарные замки. Постарался на славу - может хвалиться. Красавчик! Только нахуя все это?