7
- Смотри, не заболей, - проговорил Федоров, открывая перед Юлей массивные двери. - Дома ноги - в тепло, тело - халат, внутрь - чай с вареньем. Поняла?
- Да, - кивнула девушка, выбегая на улицу, держа в руках букет, и натягивая на ручки перчатки, - Я все поняла. Можно я все-таки на метро поеду?
- Нет, садись, - произнес Мирон, сев рядом. - Тебе куда?
Рыжая назвала адрес, начав расправлять листочки подсолнухов. Мужчина, конечно, догадывался, что эта девочка вообще не понимает, каково это: получать знаки внимания со стороны противоположного пола, но чтобы настолько...
- Тебе завтра дали выходной? - спросил Янович.
- Мне сказали, что завтра моих сцен нет, - пожала плечами Кристовская. - И я могу выспаться, отдохнуть, но, главное, не болеть.
Её грела вся съемочная группа, как маленького ребенка: операторы принесли чай, потому что она в тот момент отыгрывала сцену, Мирон заставил одеться и отправил в гримерку, из которой горе-Гера постоянно выползала на площадку, а Женя по команде или просьбе мужчины уводила ее обратно, пока Федоров без куртки косплеил остывающий труп по цвету губ и кожи, режиссер нацепил на нее ее же шапку, потерянную этим бочонком на ножках в месте его дислокации.
- Кстати, - он достал из кармана фиолетовую перчатку, - Ты обронила еще вчера - я забыл отдать.
- Ой, спасибо, - Юля расплылась в улыбке. - Вы вчера спешили куда-то, поэтому все хорошо.
- Ага, спешил, - пробурчал себе под нос Янович. - К любимой, бля.
Девушка понимающе кивнула, взглянув в окно. Кто ж, мать вашу, знал, что Мирон говорит о кровати в отеле, которая ждала его после съемочного дня, принимая в свои ледяные объятия и погружая в вязкий и мрачный мир кошмаров. Вокруг мужчины всегда вьются его главные преспешники: Бессоница и Биполярочка поправляли его проклятую корону, в ногах ползал зеленый Змей, перед глаза время от времени происходила странная подмена реальности, ведь его то кидало в далекое прошлое, то в прекрасное и напрасное далеко. В голове каша, словно у него серьезное раздвоение личности, одной из которой явно все осточертело, и она хочет съебаться куда-то за Полярный круг, а вторая требует хлеба и зрелищ, желает оставить его без свободного времени и сил, чтобы не задумывался, в какую пизду он ментально катится.
- До свидания, - проговорила девушка и, помахав ему рукой и прижав к груди букет, вылезла из машины.
- Пока, - кивнул, слегка улыбнувшись, Федоров.
Теперь ему одному катиться по городу в железном катафалке под русское радио, возгласы слишком веселого ведущего, рассказывающего старые и тупые анекдоты. Ладно, хорошо, это иногда, в каком-то далеком параллельном мире смешно - только у Яновича странное ощущение, будто он не из этого мира, будто у него в очередной раз произошла подмена реальности. Мирон мог бы позалипать в окно, пострадать - только времени на эти показательные выступления, пока до охуевшего от количества работы сознания доходит, как могла понять Юля фразу про "любимую". По-разному. Зависит от того, насколько ее интересовал заданный вопрос. Мужчина вышел из такси, потерев переносицу, и поплелся в номер, где уже сидела Женя с ноутбуком на коленях. Вот у нее есть муж, её любят, а Федоров никому не нужен за ту цену, которая установлена непонятно кем и хуй знает, по каким критериям. Янович снял куртку, обувь, поймав себя на мысли, что, например, Ваня, в отличии от него, очень редко вешает одежду на крючки - просто бросает в шкаф, скидывает кроссовки, будто он их терял по ходу. Мирон усмехнулся сам себе. Насколько же все плохо, если ты начал сравнивать себя со своими друзьями, а?
- Отвез ребенка? - шутливо спросила Муродшоева. - В щечку хоть поцеловал?
- А? - отозвался мужчина. - Давай потом о работе, хорошо?
- Я не о работе, - сказала она, убрав ноутбук. - Что ты натворил?
- Язык мой - враг мой, - ответил Федоров, коротко хмыкнув. - Я вчера очень хотел упасть в кровать и уснуть, сказал Юле, что спешил к "любимой".
- В смысле? - удивилась Женя. - Ты долбоёб?
- Да, - кивнул Янович. - Самое хуёвоё - это то, что я не понимаю, какая поеботина творится, а, может, просто не хочу этого. Я просто свято уверен, что меня полюбит либо такая же, как я, либо никто. Типа мир такой "на, сука, прохавай, как людям вокруг с тобой тяжело", но все, как обычно со мной бывает, наоборот, - он пошел в спальню. - Одним словом, это отнюдь не то, чего я от себя ждал.
Мирон, в принципе, надеялся, что отношения дальше рабочих не зайдут, а тут понеслась: цветочки, куртка, "а давай я тебя подкину". Мужчина завалился в ледяные объятия своей "любимой" и тяжело вздохнул, закрыв глаза. Стукните его кто-то по голове, чтобы уснул раз и навсегда, когда на другом конце города маленькая рыжая девочка заботливо ставила подаренные подсолнухи в вазу и улыбалась во все свои тридцать два зуба, рассказывала Кристине, как прошел день и уже строила планы на завтра - Федоров просто валялся, как ненужный кусок чего-то, затоптанный и забытый.