8
- Тебе не надоело бродить по городу, зная, что ты тут никого не встретишь? - пробурчала Кристина, в третий раз возвращаясь на Красную площадь. - Откуда в тебе столько энергии?
- Я брожу по городу не для того, чтобы кого-то встретить, - пожала плечами Юля и, снова достав из кармана телефон, начала фотографировать Кремль, будто в нем за два часа что-то кардинально изменилось. - Я просто хорошо выспалась.
- Ты не хорошо выспалась, - обреченно вздохнула Потемкина, - Ты высосала вчера всю энергию из своих партнеров, маленький вампирчик.
- Я - одуванчик, - парировала рыжая, не отвлекаясь от весьма увлекательного процесса съемки. - И кому-то нужны прогулки, а кому-то - поспать лишние несколько часов, чтобы прийти в себя.
- Муродшоева, ты - кусок убытка, - послышалось в метрах двадцати от них. - Давай руку, горе луковое. Говорил же, не ходи по льду.
- Ну, простите, Мирон Янович, - ответила девушка, встав с помощью мужчины. - Да, давай теперь ты рухнешь своими старыми коленями на лед.
- Я не против, - пожал плечами он, отряхивая ее от песка и снега. - По крайней мере, от меня толку меньше, чем от тебя.
- Смотри, - прошептала Женя, - Да отъебись ты от моего пуховика, сама отряхнусь. Там твой одуванчик.
- Фоткает Кремль, - вздохнул Федоров. - Какая прелесть.
- Иди, скажи "привет" ребенку, - улыбнулась девушка, поправляя шапку. - Она в твоих любимых перчатках.
- Я счастлив, - кивнул Мирон. - По мне видно?
Муродшоева закатила глаза, когда мужчина направился к Юле, которая что-то рассказывала своей подруге, вечно поправляющей то её головной убор, то шарф, то капюшон, то не давала наступать на лед, то напоминала, что нужно смотреть под ноги, потому что рыжая уже споткнулась пару раз.
- Когда ты научишься смотреть под ноги? - спросила Кристина, поймав рыжую прежде, чем она встретилась носом с площадью.
- А? - отозвалась Кристовская, снова натянув шапку чуть ли не на глаза.
- Ничего, - отмахнулась Кристина, вздохнув.
- Одуванчик, ты чего из оранжереи на холод сбежала? - она обернулась, широко улыбнувшись, когда головной убор снова сполз вниз.
- Я гулять вышла, - прощебетала Юля, когда Потемкина вернула её в божеский вид.
- Мы третий раз сюда возвращаемся, - проговорила подруга, глядя на человека перед ней, радуясь, что не забыла, как дышать.
- Ну, хочешь я ее заберу? - предложил Федоров. - Верну к вечеру, если у нее раньше ноги не отпадут.
Даже если у него они начнут отваливаться, то Янович об этом ни слова не скажет, потому что маленькое чудо надо выгулять, чтобы ничего не снилось, и завтра оно сидело в социальных сетях в своем халатике, не думая вылезать не улицу, во-вторых.
- Не отпадут! - воскликнула Кристовская, уронив телефон на землю. - Ой...
- К хуям разъебала? - спросил Мирон.
- Она так не понимает, - рассмеялась Кристина. - Ей на русском нужно говорить. Русском литературном.
- А, - протянул мужчина. - Не позволите ли вы, сударыня, поинтересоваться, что же послужило причиной такого плачевного состояния вашего устройства?
- Слишком литературно, - усмехнулась Потемкина.
- Блять, для начала его поднять нужно, - проговорил Федоров, протянув девушке телефон. - Ну, ему пиздец. Когда хоронить будешь?
- Я не буду, - ответила рыжая.
- Я пошутил, - выдохнул он. - Пойдем гулять. Я покажу тебе что-то, кроме Красной площади.
- Что? - спросила Кристовская.
- Пока не решил, - пожал плечами Мирон, взяв ее за ручку. - Ты с кем в снежки играла?
- Это я упала, - тихо произнесла она, опустив взгляд на немного заляпанные колени. - Даже песок на коленках не смогли стряхнуть нормально.
- Что ж ты такой маленький одуванчик? - вздохнул мужчина, присев на корточки. - Снимай перчатки свои, не ходи в мокрых.
- У меня руки будут холодные, - сказала Юля.
- Они у тебя уже ледяные, - ответил Федоров, встав на ноги, и, увидев улыбающуюся Муродшоеву, закатил глаза. - Просто молчи, пожалуйста.
- Я поеду в отель, - кивнула Женя. - Вечером поговорим.
Янович кивнул, взглянув на девушку, которая смотрела на него сверху вниз большими глазками, что недавно с восхищением и радостью рассматривали Кремль и пространство вокруг.
- Я тебя не поведу в мавзолей, - проговорил он. - Хватит с тебя одного живого трупа.
- А ты о ком? - удивилась рыжая.
- Нас ждет долгий и невероятно эгоистичный с моей стороны разговор о том, кто же я такой, - вздохнул Мирон. - Ну, начнем, одуванчик...