32
Орхан мчался вдоль берега, в сердце - буря. В груди - огонь. Он слышал, как остальные звали Кариму, но сам не мог вымолвить ни слова. Его дыхание сбилось, ноги тонули в мокрой траве, когда он вдруг замер.
- Аллах - прошептал он, не веря глазам.
У самой кромки реки, где вода темнела от глубины, медленно качалось тело. Белая ткань обвивалась вокруг руки - тот самый платок который Орхан лично ей завязал на руке. Волосы спутались, одежда прилипла к коже, глаза были закрыты.
Карима.
Он не закричал. Он прыгнул. Вода сомкнулась над ним с глухим всплеском. Холод пробрал до костей, но Орхан не чувствовал ничего - только отчаяние и страх. Он нырнул к телу, обхватил её под руками и вынырнул с рывком. Сильными толчками поплыл к берегу, шепча, почти молитвенно.
- нет, нет держись слышишь ты же обещала не сдавайся
Берег поддался под ногами. Он выволок её на влажную траву, опустился на колени. Она лежала без движения. Кожа бледная, губы посиневшие.
- Карима - он сорвал с себя верхнюю накидку и накрыл её, начал растирать ей руки, щёки, грудь - прошу тебя, очнись очнись
Никакой гордости, никакого достоинства - только страх. Гюлай подбежала первой, за ней Валид и Алаэддин.
- она дышит - вскрикнула Гюлай, упав на колени рядом.
- слабо но да - Орхан всхлипнул, впервые в жизни. Фатьма бросилась к ней с мехом воды.
- вот, держите - срывающимся голосом. Алаэддин положил ладонь на шею Каримы.
- пульс есть но слабый
И в этот момент Карима закашлялась. Вода хлынула из её рта, она выгнулась, задыхаясь, и дрожащими пальцами схватилась за траву. Орхан подхватил её голову.
- слышишь меня ты со мной ты жива жива, слышишь
Карима с трудом открыла глаза. Они были мутные, но узнали его. И сквозь кашель, почти шепотом.
- Орхан ты нашёл
Он улыбнулся сквозь слёзы, прижимая её к себе.
- я бы нашёл тебя даже на краю мира
Карима слабо коснулась его руки.
- мама Экин я видела их
- но ты вернулась ко мне ко всем нам - он дрожал - не смей больше уходить, слышишь не смей
И пока остальные вокруг суетились, стелили плащи, готовили носилки, Орхан держал её крепко. На этот раз - он не отпустит. Карима снова обмякла в руках Орхана. Её дыхание было почти незаметным, веки тяжело опустились, тело дрожало от холода. Он не отпускал её даже тогда, когда услышал топот. Первой подбежала Бала, за ней - Фатьма.
- Карима - Бала упала на колени - Карима, дитя моё
Фатьма ахнула, прикрыв рот рукой, и стала рыться в сумке Гюлай, ища ещё ткань или мех. А Бала, не сдержавшись, заплакала - слёзы текли по щекам, и она склонилась, прижимая лицо Каримы к своему.
- ты не можешь ты не можешь уйти - шептала она, прижимаясь к холодному лбу девушки - ты же наша ты мне как дочь не смей, слышишь
Она сдёрнула с себя накидку и резко укутала ею Кариму, обвила руки вокруг неё и крепко прижала к груди, как младенца.
- Гюлай, зажги что-то пусть будет тепло - сквозь слёзы приказывала Бала. Орхан всё ещё держал Кариму за руку, глядя на её бледное лицо. Он ни разу не отпустил. Фатьма села с другой стороны, тихо вытирая слёзы.
- только бы открыла глаза хотя бы раз пожалуйста
Бала шептала Кариме на ухо.
- помни, кто ты ты сильная ты сражалась, ты спасала ты наша и мы тебя не отдадим
Гюлай подбежала с горячим мехом и тканями, Валид и Алаэддин держали щиты, прикрывая от ветра. Но всё, что было важно в этот момент - это объятие Балы, горячие слёзы на лице Каримы, тихий плач Фатьмы, рука Орхана, которая не отпускала. Карима была без сознания. Но все они - жили, дышали и верили только ради одного: чтобы она снова открыла глаза. Кариму быстро и аккуратно уложили на повозку, устланную мехами и тканями. Орхан сам понёс её на руках, не доверив никому. Он осторожно опустил её на мех, всё ещё сжимая её руку. Бала села рядом, не переставая поглаживать волосы Каримы, пока Фатьма прикрывала их своим покрывалом, оберегая от ветра.
- быстрее, не тяните - громко скомандовал Алаэддин воинам - до Кайи не больше часа поезжайте как на поле боя
Колеса повозки глухо застучали по земле, и караван тронулся в путь. Орхан ехал рядом верхом, не спуская глаз с Каримы. В его глазах не было страха - только боль и решимость. Бала всё так же держала Кариму за лицо, а иногда шептала что-то, словно баюкала ребёнка.
- слышишь, милая, уже всё ты едешь домой к нам
Фатьма держала её за руку, не отводя взгляда.
- когда-то ты спасла меня теперь мы спасём тебя
Позади на лошадях ехали воины Раяна и Османа, сопровождая повозку, будто сопровождали сундук с самыми святыми реликвиями. Гонджа молилась вслух, тихо, будто боится, что если остановится - Карима тоже замолчит навсегда. Валид ехал впереди, будто расчищая дорогу.
- вперёд - крикнул он - ни одна грязная тварь не встанет у нас на пути у нас на повозке не просто воин у нас сердце двух бейликов
Небо тем временем оставалось серым, но ветер чуть утих. А на западе, сквозь облака, прорезался тонкий луч солнца - как знак, что надежда ещё не угасла. Через несколько минут повозка скроется за холмом, и впереди - крепость Кайи, спасение... и новая борьба за жизнь Каримы. Валид Бей, словно вихрь, мчался впереди каравана. Его конь скакал быстро, будто сам чувствовал срочность. Валид высоко поднял руку и закричал:
- дорогу всем дать дорогу отойти - его голос перекрывал ветер - на повозке раненый воин от этой жизни зависит честь бейлика
Он не просто предупреждал - он разгонял встречных, отталкивал повозки, поднимал рыночные палатки, если те мешали. Его лицо было сосредоточенным, жёстким. Он даже не оборачивался - знал, что за ним едут самые родные. И знал, что именно он должен проложить путь.
- Валид - крикнул Алим сзади - справа под горой объезжай, там быстрее
- понял - Валид рванул поводья и свернул, выворачивая дорогу, чтобы повозка Каримы не встряхнулась ни на одном камне.
Повозка мчалась по склону, колёса тряслись на каждом ухабе, но в шатре, прикрытом накидками, стояла пугающая тишина. Бала держала голову Каримы на своих коленях, лицо девушки побледнело до синевы. Орхан смотрел на неё, будто теряя разум. И вдруг.
- она - прошептала Фатьма - она не дышит
Бала застыла, а затем приложила ухо к груди Каримы. Её губы задрожали.
- Аллах сердце - прошептала она срывающимся голосом - оно не бьётся
- остановите повозку - заорал Алаэддин, выскочивший вперёд. Повозка резко остановилась. Орхан в панике выскочил и бросился к возлюбленной. Но уже рядом оказался Раян Бей - отец, мужчина, воин. Он оттолкнул всех, опустился на колени, прижал ладонь к груди дочери, прямо к её сердцу.
- Карима - сказал он, почти с молитвой - я не позволю тебе уйти ты слышишь меня
Он закрыл глаза на миг, будто просил силы. А затем - всей тяжестью руки начал бить кулаком по своей другой ладони, прямо над грудью Каримы. Один удар. Второй. Снова.
- вернись ко мне вернись к отцу, слышишь
- отец - прошептала Гонджа, сжав руки в молитве - пожалуйста
- она не может умереть, не она - крикнул Алим. Очередной удар. И вдруг - лёгкий вдох. Карима рванула грудью воздух, будто вынырнула из ледяной воды. Её веки дрогнули, а глаза остались мутными, но - живыми. Она закашлялась. Бала вскрикнула и прижала её крепче, уронив слёзы прямо на её щёку.
- она с нами - закричал Алаэддин.
- сердце завелось - выдохнул Раян, и в этот миг он выглядел так, словно только что победил смерть. Орхан упал на колени рядом, сжимая ладонь Каримы.
- не смей ты не смей уходить ты мне ещё не всё сказала я не отпущу тебя, слышишь
Карима открыла глаза, еле слышно прошептала.
- река белая ткань вы нашли меня
Бала сквозь слёзы кивнула.
- да, дочка мы тебя не отдадим никому даже смерти
Повозка вновь тронулась, на этот раз медленно, бережно. Валид ехал впереди, но в этот раз - уже не как яростный гонец, а как брат, несущий надежду. А в повозке Кариму держали родные - её семья, её любовь, её жизнь, которой она снова коснулась. Повозка качалась на ухабистой дороге, издавая ритмичный скрип. Вокруг слышались только топот копыт, приглушённые команды и напряжённые вдохи. Но внутри - будто замерший мир, в котором все мысли, страхи и молитвы были обращены только к ней - к Кариме.
Бала Хатун сидела рядом, сжав тонкие, чуть прохладные пальцы девушки в своих ладонях. Она тихо напевала молитвы, нежно, почти шёпотом, как мать поёт младенцу перед сном, - «Яа Шафи, Яа Кафии, Яа Рахман...». Она не отрывала взгляда от лица Каримы, гладила её запястье большим пальцем, будто желая согреть душу через кожу.
Орхан сидел с другой стороны повозки, наклонившись ближе, так, чтобы Карима могла услышать, если вдруг её сознание хотя бы на мгновение откроется.
- ты нужна мне слышишь - шептал он, едва не срываясь - ты нужна бейлику ты нужна моей семье мне только проснись пожалуйста мы ещё не успели пожить
Гюлай держала пальцы на шее Каримы, сосредоточенно считая удары. Лоб девушки покрывался испариной, и Гюлай время от времени промокала его мягкой тканью.
- пульс слабый, но есть - прошептала она - не отпускает, держится
- дай ей чуть воды - предложила Назлы, вытянув тряпичную флягу - совсем чуть-чуть не больше пары глотков
Бала чуть приподняла голову Каримы, Фариха поддержала сзади, положив её на колени, прижав аккуратно.
- только держись, сестра ты самая сильная - еле слышно шептала она, утирая уголки губ Каримы от влаги. Орхан положил руку ей на щёку. Тепло его пальцев смешалось с влажной прохладой кожи. Его голос был дрожащим, но полным решимости.
- я не позволю тебе исчезнуть мы сражались вместе мы вернулись а теперь ты вернись ко мне вернись, Карима
И повозка мчалась дальше - сквозь лес, по склонам, по дороге, по которой летел и страх, и надежда. Над их головами собирались облака, но никто не смотрел на небо - всё небо сейчас было в лице Каримы.
Въезд в бейлик Кайы был как будто стиснут тревогой - люди, услышав топот копыт и крики, выбегали из шатров. С первых минут было ясно: возвращаются не с победой, а с болью. Над воротами не было радостных криков, только гул тревоги и беспокойства.
Улген Хатун вместе с Михриниссой Хатун и другими женщинами уже стояли у входа, держа в руках тёплые одеяла, чистые ткани, миски с водой и сосуды с лечебными маслами. Их глаза - полны волнения. Как только повозка остановилась, женщины ринулись помогать. Орхан первым спрыгнул и осторожно подхватил Кариму, уже без сознания, из повозки. Её лицо было бледным, губы пересохшими, тело обмякло. Он прижал её к груди так, будто боялся, что если отпустит хоть на миг - потеряет навсегда.
- осторожно, сынок - тихо сказала Бала, проводя рукой по волосам Каримы - её раны свежи, она едва дышит
- в шатёр, скорее - велела Улген - уже всё готово
Раян Бей, спрыгнув с коня, подошёл к повозке и, не говоря ни слова, встал на колени у ног дочери. Он сам поддержал её голову, когда Орхан передал Кариму на простыни. Его рука не дрожала, но глаза были полны боли.
- дыши, девочка моя - прошептал он. Фариха уже ждала внутри шатра. Сняв перчатки, она тут же начала осматривать раны: на плече, на боку, на лопатке - неглубокие, но опасные из-за возможного заражения.
- горячка начинается - с тревогой сказала Фариха, глядя на пятна покраснений.
- вода, настой быстро - приказала Улген - бинты подогрейте мы не дадим ей сдаться
Гюлай, стоявшая рядом, помогала развернуть бинты, аккуратно пропитывая их отваром. Назлы протирала губы Каримы смоченной тканью. Фатьма стояла в стороне, сжав руки в кулаки, слёзы текли по её щекам, но она не могла отвести взгляда. Бала села рядом и начала шептать молитвы, держась за руку Каримы. Орхан стоял на коленях у изголовья, не отходя ни на шаг.
И бейлик замер в ожидании. Все, кто был в шатре, будто дышали за неё. Карима ещё боролась. И никто из них не собирался отпускать её без боя.