31
Сумрак наполнил лес. Последняя стрела, тихо свистнув, пронзила сердце последнего воина. Карима осталась одна. Она выхватила кинжал, её дыхание сбилось, плечо всё ещё болело после раны, полученной в битве за Кайи. Она развернулась, шагнула назад — и вдруг резкий удар по спине выбил из неё воздух. Кто-то схватил её за руки, другие — за плечи, и несмотря на сопротивление, она не могла справиться с четырьмя воинами.
— кто вы такие отпустите — её голос эхом отозвался среди деревьев, но ответа не было. Один из врагов ударил её по щеке, чтобы заткнуть, другой сорвал с её головы платок, прикрывающий волосы. Карима зарычала, словно дикая львица, но её скрутили, заткнули рот куском ткани и повалили на землю.
Когда она очнулась, всё тело ломило. Глаза не сразу сфокусировались — вокруг шатёр, приглушённый свет и запах чужого лагеря. Руки связаны, ноги тоже, на запястьях уже проступила кровь. Карима пошевелилась и замерла. Снаружи слышались голоса. Один из них был особенно властный, холодный, чужой.
— это и есть Карима Хатун та, что вела за собой воинов Кайи — усмешка — её мы и ждали настоящая добыча
В следующую секунду полог шатра отодвинулся, и внутрь вошёл человек в дорогом кафтане с бородой, уложенной с показной тщательностью. Он приблизился, осмотрел её с ног до головы.
— знаешь, почему ты здесь потому что слишком много знаешь и слишком многое можешь
Карима подняла голову, сжав челюсть.
— тогда убей но не жди, что я стану бояться
— нет, Карима Хатун — он усмехнулся — сначала ты приведёшь к нам своего Орхана а потом может быть, вы оба умрёте
Карима не ответила. Внутри неё не осталось страха — только ярость. И жажда вырваться.
Кариму бросили в каменное подземелье — тёмное, сырое, с запахом старой крови и гнили. Цепи на её запястьях были крепко затянуты, железные кольца впились в кожу. Её прикрепили к стене — так, чтобы она могла сидеть, но не встать. Каждое движение отзывалось болью. Один из стражников бросил ей в ноги черствый кусок хлеба и буркнул.
— до переговоров будешь сидеть тут если вести себя будешь тихо останешься жива
Карима не ответила. Она лишь отвернулась, не прикоснувшись к еде. Её губы были сухими, кожа — в ссадинах и пыли. Сквозь решётку в потолке пробивался тусклый свет, и каждый его отблеск на цепях напоминал: она — пленница. Но не сломленная. Она прошептала сама себе.
— Аллах, дай мне силу не согнуться
Снаружи слышались шаги. Охрана менялась. Кто-то смеялся. Кто-то ругался. Но никто не приближался — все знали: в цепях не просто девушка, а Карима Хатун.
А в это время один из гонцов, покрытый пылью, с раной на ноге, на пределе сил добирался до Кайи. У главного шатра стояли Осман Бей, Раян Бей, Орхан, Алаэддин и Валид. Гонец свалился с лошади прямо у их ног.
— Бей Кариму Кариму Хатун похитили всех убили только она её держат ждут переговоров
Орхан застыл, как будто земля ушла из-под ног. Его сердце сжалось.
— где где она — закричал он, хватая гонца за плечи.
— севернее за холмами старая крепость у скал
Раян Бей сжал зубы. Валид уже шагнул к шатру за доспехами. А Орхан прошептал только одно.
— я еду за ней прямо сейчас
Осман кивнул — в его глазах читалась тяжесть, но и гордость. Раян Бей смотрел вперёд, будто уже чувствовал грядущую бурю.
Каменные стены подземелья хранили в себе века боли, но Карима Хатун не собиралась быть частью этой истории. Сколько прошло времени с момента похищения — она не знала. День сменялся ночью, но без окон в подвале это ощущалось только по смене стражников. Один из них был моложе других — с неуверенным голосом и робкими шагами. Карима давно это подметила. Когда он пришёл сменить старшего, она подняла голову, тихо, как будто измученно.
— ты ты хоть знаешь, кто я
— ты пленница — буркнул он, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— я спасла десятки я подняла воинов на защиту Кайи я вытянула стрелу из сердца бейлика, пока ты прячешься за ключами и цепями а теперь подумай если со мной что-то случится, весь Борахан и Кайи поднимется и начнёт с тебя
— молчи — он отвернулся, но голос дрогнул.
— у тебя есть мать сестра — продолжала Карима спокойно — хочешь, чтобы их убили, когда начнётся ответный удар
Парень сжал кулаки.
— я не при чём я просто охраняю
— тогда докажи это дай мне шанс уйти я не скажу, что это ты скажу, что освободилась сама клянусь честью
Он колебался. Вздохнул. Медленно достал ключ, приблизился, глядя по сторонам, и вставил в замок.
— ты должна идти быстро через кухню, потом направо, дверь в конюшню и не попадись — прошептал он и, не дожидаясь, как она встанет, ушёл вверх по лестнице.
Карима сорвала с рук цепи, выпрямилась, несмотря на боль в плечах. Вскоре она уже кралась по коридору, босиком, чтобы не было слышно шагов. За поворотом услышала голоса.
— сегодня привезут товар, пусть готовят повозку
Она схватила кувшин и бросила его на другой конец зала — воины рванули на шум. Пока они искали "вора", Карима пробежала вперёд. На кухне пахло дымом и мясом. Сквозь дым она увидела нож.
— прости — шепнула поварихе и ударила её по голове деревянной чашей. Женщина потеряла сознание. Карима сорвала с гвоздя грязный плащ и накинула на себя. Дверь! Она почти у цели!
Вбежала в конюшню, под ноги шарахнулись куры. Конюх обернулся.
— эй, ты кто
Карима схватила вилы, направила на него.
— я твоя смерть, если не молчишь
Он отступил. Карима вскочила на ближайшую лошадь без седла и выскочила из ворот. Позади раздался крик тревоги, звон мечей и лаяние псов. Её волосы выбились из под платка, лицо в пыли и крови, но она мчалась сквозь деревья, будто сама буря скакала рядом.
— терпи, милая — прошептала она лошади — только не остановись мы ещё вернёмся но уже не пленниками
Путь был долгим. Каждый вдох Каримы отдавался болью — в боку пульсировала рана, будто чья-то рука тянула её назад. Она понимала: догоняют. Надо оставить след. Остановившись у старого дерева, она дрожащими пальцами сняла с головы белый платок — тот, что вышила ей когда-то мать. Слеза скатилась по щеке.
— если вы ищете меня найдёте — прошептала она и привязала платок на ветку, так чтобы ветер мог его качать, как надежду. Но уже через несколько минут её настигли. Из кустов выскочили враги. Один удар — другой. Карима не успела даже выхватить кинжал. Один из них ударил её прикладом в висок, и всё потемнело.
Безжизненное тело Каримы несли к реке. Она была без сознания, запястья в крови, рубашка порвана. Ноги волочились по земле, цепи звякали в такт шагам.
— она лишняя — сказал один — живая слишком опасна пусть река решит
В тот миг, в темноте забвения, к Кариме пришёл сон.
Мягкий голос. Чей-то смех — знакомый. Свет. Она стояла в цветущем саду. Лёгкий ветер трепал полы её платья. По ту сторону сада, под оливковым деревом, стояли две фигуры — мама, Сальма Хатун, и Экин.
— иди к нам, дочка — тихо позвала мать, протягивая руку.
— сестра, ты устала здесь нет боли — улыбалась Экин. Карима шла к ним, будто плыла, сердце билось спокойно. Но вдруг она услышала голос — где-то вдали, отчаянный.
— Карима не смей Карима, борись
Это был голос Орхана. Сильный. С хрипотцой. Как будто он звал из другого мира. Сердце Каримы дрогнуло.
— мне нужно назад — прошептала она.
— там только боль — сказала Экин, но в глазах её уже были слёзы.
— но там и любовь — с твёрдостью ответила Карима — и долг
Тело Каримы сбросили в реку. Волны сомкнулись. Но вдруг…
Она вдохнула. Глубоко. Резко. Вода резанула лёгкие, но она жива. Раненая, вся в цепях, она начала биться в воде, борясь с тяжестью, с болью, со смертью.
— нет — шептала она — я не отпущу
Течение подхватило её, унося всё дальше от берега. Она ударялась о камни, ветки царапали лицо, но она жила. Глаза открывались и закрывались, а сердце повторяло: «Я вернусь…»
Сквозь шум ветра, топот коней и приглушённые голоса, по равнине неслось только одно имя — как молитва, как заклинание.
— Карима — крикнул Алаэддин, всматриваясь в густые заросли у реки.
— Карима отзовись — закричала Фатьма, разрывая воздух своей болью.
Поиски шли уже третий день. Осман Бей мрачен. Раян Бей — молчалив, но глаза его не знают сна. Гюлай и Назлы не покидали седел, будто искали не просто подругу, а частицу себя. Вдруг Гонджа, ехавшая немного в стороне, резко натянула поводья.
— СТОЙТЕ
Все повернулись к ней. Девушка слезла с лошади, подбежала к дереву, растущему у самого обрыва. На одной из нижних ветвей, покачиваемая лёгким ветром, трепетала ткань. Белая. Нежная. Вышитая тонкими узорами. Гонджа дрожащими пальцами сняла её и поднесла ближе к лицу. Запах — знакомый. Пыль, но сквозь неё — мед, мята, дым трав. Это её платок. Каримин платок.
— это она — голос Гонджи дрогнул. К платку подбежала Бала. Провела рукой по ткани.
— моя девочка здесь была
Раян Бей крепко сжал поводья.
— она жива слышите — глухо, но уверенно произнёс он — она борется
— река — прошептал Орхан, уже спешиваясь — она могла упасть
— или её бросили — тихо добавила Малхун, и взгляд её затуманился.
— Валид — позвал Осман — вверх по течению Алим, вниз не упустить ни одной тропы. Алаэддин, с Орханом проверьте камыши Бала, с Фатьмой останьтесь здесь если она вернётся она вернётся к платку
Фатьма прижала платок к груди.
— она оставила знак значит, не сдаётся
Гюлай закрыла глаза, будто молясь.
— она сильнее воды и сильнее смерти
И поиски продолжились — теперь с новой надеждой. С белым платком, как путеводной нитью судьбы. Словно сама река знала: Кариму не так легко забрать.