29
Над горизонтом плыла чёрная гарь. Дым от костров и сожжённых шатров клубился, как живое существо, обвивая поля и холмы у бейлика Кайи. Отряд, скачущий из бейлика Борахана, не нуждался в словах. Впереди скакала Карима — её тюрбак едва держался на ветру, лицо хранило стальной покой, но в глазах бушевал ураган. Позади неё, плечом к плечу: Валид с натянутым луком наготове, Алим, уже снявший меч с пояса, и Равиль с копьём в руках. За ними — лучшие воины Раяна Бея.
— быстрее, братцы — крикнула Карима, поднимая руку — пока не поздно
У ворот бейлика Кайи царила жуткая тишина, будто сам воздух затаил дыхание. Костры ещё дымились, на земле валялись перевёрнутые телеги, сорванные ткани, и разломанные кувшины. В центре, прямо на площади, стояла колесница. Осман Бей — без брони, без сабли — стоял, привязанный к балкам. Его руки были распятого положения, верёвки врезались в кожу. Голова с седыми прядями была опущена, но глаза всё ещё горели, как и прежде.
— папа — выкрикнула Фатьма, бросаясь вперёд, но Бала Хатун удержала её за плечи, прижимая к себе.
— не смей — прошептала Бала, дрожа, но сдерживая голос — он жив пока жив
Алаэддин яростно дёрнулся вперёд, глаза горели.
— отпусти, мама должен спасти его — закричал он, но Малхун схватила его с другой стороны.
— если пойдёшь погибнет он и ты — прошептала она, сжав зубы — подожди подожди
Орхан стоял чуть поодаль, стиснув кулаки. Он даже не кричал — он смотрел на отца, и глаза его были полны такой боли, что дыхание перехватывало. Внутри всё кипело, но он ждал. Он знал — они уже близко. Впереди, перед Османом, стоял высокий человек в чёрном шлеме с меховой накидкой. Главный враг — хан Каракуш из северного степного племени, давно поклявшийся сломить Османа и разрушить его союз с Бораханом. Его лицо было спокойно, даже холодно-приветливым.
— Раян Бей — произнёс он, повернувшись к приближающемуся старшему — мы давно не виделись как жаль, что встречаемся при таких обстоятельствах
Раян Бей спешился. Лицо его оставалось непроницаемым.
— отпусти Османа его честь как и моя и даже твоя не тень для неё
Каракуш рассмеялся сухо.
— у тебя остался выбор или ты подписываешь отказ от союза с Кайи и отдаёшь земли у северной границы мне или — он махнул рукой, и воины подтянули верёвки, Осман застонал от боли, но не выронил ни звука. Алим зашипел сквозь зубы.
— я его зарежу клянусь, если хоть волос упадёт с головы отца Орхана
Карима крепче сжала поводья. Её глаза метались между лицами — отца, сестер, Орхана, стариков, пленённых детей. Бейлик стоял в крови. Сердце сжималось, и внутри зрела буря.
— всё готово — шепнул Валид, подъезжая сбоку — наши за холмом достаточно знака
Но Раян Бей стоял твёрдо, глаза не дрогнули.
— я не отдам землю, за которую мои дети умирали я не отрекусь от братьев я Раян Бей из рода Борахан, и лучше умру, чем пойду на сделку с шакалом
Каракуш ухмыльнулся.
— тогда смотри, как погибает твой союзник
Он поднял руку — и тут же по склону ударили стрелы.
Пыль клубилась под копытами, воздух дрожал от натянутых тетив. Взгляд Каримы был прикован к колеснице, к тому, как грубо и жестоко был связан Осман Бей. И в этот миг — короткий, как удар сердца — рядом с ней появился Валид, лук в руках, глаза сосредоточены.
— сейчас — прошептал он.
Две стрелы, выпущенные одновременно, просвистели в воздухе, и с хлёстким звуком попали точно в тугие верёвки, что стягивали руки Османа. Ткань и кожа лопнули, Осман пошатнулся вперёд, но устоял на ногах.
— папа — вскрикнули Алаэддин и Орхан, и в следующее мгновение все дети Раян Бея одновременно соскочили с лошадей. Как единое целое, уверенно, с выверенной решимостью, они пошли вперёд — прямиком к Каракушу и его воинам. Каракуш с прищуром глянул на приближающихся.
— смело но глупо — процедил он, положив руку на эфес меча — один рывок и ваш отец будет лежать у ваших ног в крови
— не сегодня — проговорила Карима. Она шагнула вперёд быстрее всех. Ловко, как хищница, вытащила из-под плаща нож и с быстрым движением полоснула им по ремню, удерживающему пояс Каракуша. Тот с удивлением почувствовал, как меч тяжело упал на землю. Он потянулся — но уже было поздно. Холодное лезвие меча Каримы упёрлось ему под подбородок.
— попробуешь ещё раз останешься без шеи — прошептала она, не мигая. Каракуш застыл. Карима сделала шаг вбок, поставив себя между врагом и Османом. Она встала крепко, чуть согнув колени, закрывая Османа собой, как личный щит.
— даже если вся твоя орда выстрелит сейчас я первая приму стрелы — бросила она. Тут же, почти одновременно, Алим и Валид стали по бокам, а Равиль встал позади, разворачивая щит. Трое братьев Каримы — плечом к плечу — закрыли её и Османа стеной.
— если вы хотите пройти проходите через нас — сказал Алим — через кровь через верность
Каракуш сжал зубы. Всё шло не по плану. Его люди замерли. Они видели: перед ними не просто семья — перед ними род, который готов умереть друг за друга. Орхан подбежал к Кариме, касаясь её руки.
— ты
— позже — прошептала она, не отводя глаз от врага.
В этот миг тишина стала громче любого крика. Над полем витало ощущение, будто даже ветер боялся пошевелиться. А потом — всё изменилось. Из-за спин Раян Бея подошли всадники Кайи, окружив оставшиеся силы Каракуша. Стрельцы с луками, мечники с алебардами. Баланс сил рухнул. Каракуш поднял руки — знак отступления.
— ты заплатишь, девчонка — прошипел он Кариме.
— я уже заплатила своей болью, своим выбором, своей честью а ты проиграл — ответила она, отводя меч и нанося смертельный удар.
Грохот копыт сотряс землю, и облако пыли поднялось на горизонте. На хребте показались силуэты — тёмные, стремительные, словно сама буря. Это были всадники бейлика Борахан. Знамёна с золотыми тиграми и синими орнаментами развевались на ветру. Во главе скакал Бекир Бей — воин с суровым лицом и бурым плащом.
— за Кайи — пронеслось, как гром.
Воины бейлика Борахан влетели в битву, сметая врагов. Крики и звон мечей вспыхнули с новой силой. Стычки шли по всему периметру, но в центре — где стояли Карима, её братья и дети Османа — разгорелось настоящее пекло. Карима повернулась, чтобы перехватить стрелу, летящую в сторону Равиля, но не успела. Острый наконечник рассёк воздух и вонзился ей в плечо. Она резко отшатнулась, охнув, кровь пропитала ткань платья. Карима опустилась на одно колено, пытаясь выдернуть стрелу, но боль сковала её движение.
— Карима — закричал Алаэддин. Он подскочил к ней, меч в одной руке, другой закрывая её от нового удара. В этот миг один из врагов замахнулся саблей — и Алаэддин отбил удар, с ревом навалившись на противника. Несколько мгновений — и враг упал. Алаэддин бросил меч в землю, встал на колено рядом с Каримой.
— ты со мной, слышишь ты не теряешь сознание — его голос дрожал, но движения были чёткими: он надавил рукой на рану, чтобы остановить кровь — смотри на меня, Карима смотри в глаза
Карима слабо улыбнулась.
— я не умираю, Алаэддин не бойся просто больно — прошептала она, удерживая пальцы на стреле — и жарко как в детстве, когда мы сражались на солнце, помнишь
Алаэддин усмехнулся сквозь тревогу, его глаза потемнели от страха — но он не позволил ему вырваться наружу.
— тогда ты тоже упрямо не шла в шатёр проклятая дикарка — прошептал он и, сняв свой плащ, закрыл ей плечо — но я прикрою тебя, пока ты не встанешь не вздумай умереть, слышишь Орхан убьёт меня
— не ты один — хрипло добавил сзади голос Орхана, подбегающего. Он встал рядом, парируя ещё один выпад, и стал спиной к Кариме и Алаэддину, защищая их.
— вы оба мои стены — прошептала Карима — а я ваше сердце
Воины Борахана уже прорвались к центру. Один из них крикнул.
— мы окружили остатки враги отступают к северной стороне
Алим и Валид в этот момент уже догоняли последние группы нападающих, а Фатьма, хромая, держала на плече одну из девушек бейлика. Орхан помог Алаэддину поднять Кариму. Её рана кровоточила, но она шла сама, не позволяя себя нести.
— я цела мы все целы — сказала она сквозь боль — мы не проиграли
Бекир Бей подъехал на коне, улыбаясь.
— поздно, но вовремя, да
— в самый раз, Бекир Бей — сказал Осман, уже стоя на ногах — в самый раз, чтобы спасти то, что нам дорого
И все воины, все семьи, как одно целое, подняли взгляды к небесам. Над Кайи снова было солнце. Но на земле стояла Карима — раненная, но живая, несломленная. И весь бейлик знал — эта битва была выиграна не только мечами. Её выиграло сердце.
Солнце склонилось к западу, окрашивая небо в багряные и золотистые оттенки. Над полем сражения повисла тяжёлая тишина — та, что бывает только после победы. Воины, запылённые, израненные, стояли плечом к плечу. Женщины, державшие в руках мечи и кинжалы, вытирали кровь с лиц и помогали раненым подняться. Осман Бей вышел вперёд. Его волосы были растрепаны, одежда порвана в нескольких местах, но взгляд был прямым, как стрела. Он встал у самого центра — на том месте, где недавно собирались враги, — и обнажил меч. Лезвие сверкнуло в закатном свете. Он поднял меч высоко над головой. Его голос, сильный, как в молодости, пронёсся над всем полем.
— Аллах велик победа за нами
— Аллах велик — эхом ответил бейлик.
— за Кайи — крикнул кто-то из воинов.
— за Кайи — вторили со всех сторон. Рядом с Османом стояли Алаэддин и Орхан. У одного из них на доспехе была кровь, у другого — синяк на щеке, но оба горели одинаковым светом — светом, который передаётся от отца к сыну. Карима стояла между братьями, раненая, но прямая, как ствол дерева в бурю. Её платок сполз, волосы были в пыли, но глаза горели победой. Она взглянула на Османа, и тот чуть кивнул ей — коротко, по-мужски, с уважением. Среди криков и ликований, слёз и улыбок Бала подошла к Осману. Она взглянула на меч в его руке и сказала тихо.
— сегодня мы не просто защитили Кайи мы сохранили честь мы сохранили друг друга
Осман опустил меч, посмотрел на неё и просто произнёс.
— да но теперь, когда поле очищено, пора снова говорить о будущем о союзе о семье
Он бросил взгляд на Кариму и Орхана, и те оба поняли: следующий бой будет не с мечом, а с судьбой.
Но пока — тишина и слава.
Пока — победа.