19
Вечер в Кайи был тёплым, как прикосновение родного платка. В воздухе пахло мятой, дымком и свежеиспечённым хлебом. За длинным ужинным столом собрались все: семья Османа Бея, гости из Борахана и Нархана. Дети смеялись, взрослые вели неторопливые беседы. Но Бала Хатун не смеялась. Она видела всё. Она сидела рядом с Бейем Османом, укутанная в лёгкую шаль, но глаза её были внимательнее стража. Время от времени взгляд Орхана будто тянулся через людей и шум к одной-единственной фигуре.
Карима.
Она сидела чуть поодаль, рядом с Аишей и Фарихой, говорила тихо, смеялась сдержанно. Но каждый раз, когда её пальцы тянулись за кувшином воды или она поднимала глаза — Орхан смотрел. Слишком внимательно. Слишком часто. Бала Хатун вздохнула, отложила чашу и наклонилась к Эльчим, которая тоже была за столом, с бокалом компота в руках.
— Эльчим, милая, пройдёмся немного мне тяжело сидеть после такого дня — голос был мягок, а улыбка ласковая.
— конечно, мама Бала — с уважением кивнула Эльчим и встала. Бала взяла её под руку, и они медленно пошли вдоль цветущей дорожки, в сторону рощи.
— ты знаешь, ты всё красивеешь с каждым днём — сказала Бала, как бы между прочим.
— благодарю, Хатун вы очень добры
— Орхан — Бала приостановилась, и теперь её голос стал чуть тише — он очень непростой мальчик но в нём сердце смелое иногда слишком смелое ты ведь замечаешь, на кого он смотрит
Эльчим опустила взгляд. Молча. Бала выждала, потом мягко.
— он сын Малхун, но я знаю его с колыбели я вижу, что ты стараешься быть рядом и ты не одна это заметила
Эльчим сжала руки в замок.
— он просто вежлив со всеми
— вежлив, но не слеп а ты, девочка моя, заслуживаешь того, кто будет смотреть только на тебя только на тебя — Бала мягко, но ясно выделила слова — и если вдруг ты чувствуешь, что тебе больно скажи я услышу
Эльчим сжала губы. В глазах её полыхнуло что-то резкое, но она промолчала. Только кивнула.
Тем временем у костра Орхан снова бросил взгляд на Кариму — и на этот раз поймал её взгляд. Она улыбнулась ему — так, как улыбаются невестам братьев, как будто случайно. А он чуть не сгорел изнутри. Алаэддин склонился к нему.
— брат ты даже ешь, глядя на неё ещё немного и все кости у тебя из рта выпадут, не заметишь
— замолчи — прошептал Орхан.
— думаешь, Бала не видит она уже увела Эльчим что ты делаешь — Алаэддин усмехнулся — или ты хочешь потерять их обеих
Орхан сжал кулак под столом.
— я ничего не делаю пока
Алаэддин наклонился ещё ближе, вполголоса.
— тогда реши, кого ты собираешься взять за руку, пока кто-то другой не возьмёт её первым
Утро в Кайи наступило медленно, как будто само солнце не хотело тревожить этот покой. Во дворе, под навесом, у большого стола, шелестели платки и сливались в единый хор голоса женщин. На каменных подносах лежали свежие овощи, миски с бобами, корзины с лепёшками. Карима резала зелень, ловко перебирая листья, а рядом Бала Хатун снимала с огня котел с супом. Они стояли плечом к плечу, как будто так было всегда.
— осторожно, горячо — прошептала Бала, подавая ей деревянную ложку.
— я справлюсь, Хатун — мягко улыбнулась Карима.
— не зови меня Хатун — Бала посмотрела на неё строго, но тепло — сколько раз я говорила
— хорошо мама — тихо сказала Карима, будто пробуя это слово на вкус. Бала застыла на миг. Потом вытерла руки о передник, повернулась к Кариме и, не говоря ни слова, прижала её к себе.
— ты моя дочь — прошептала она, и голос у неё дрогнул — что бы ни случилось по крови нет по сердцу с первого дня
Карима удивлённо моргнула, и слёзы начали собираться в уголках её глаз.
— я — она с трудом выговорила — я всегда хотела, чтобы кто-то так сказал
Бала отстранилась чуть-чуть и легко поцеловала её в лоб.
— тогда слышь это сейчас и всегда
Фатьма, которая мешала тесто за соседним столом, всё слышала и, прикусив губу, крикнула.
— если Карима твоя дочь, тогда я её сестра только не просите меня делиться платьями
— мы и не будем — Карима крикнула в ответ и засмеялась, шмыгнув носом.
— я тогда могу и мечом поделиться — из-за угла влезла Гюлай, подмигнув.
— только если не отравленный — Фариха показалась с миской в руках.
— и я вам скажу — вмешалась Улген — такую невестку Аллах послал не зря это не девочка это золото с мечом
Бала взглянула на Кариму, снова легко улыбаясь.
— невестка кто знает, милая всё в руках Аллаха но если будет свадьба я тебя первой украду на хну
Карима покраснела и смущённо опустила взгляд.
А в это время, с балкона шатра Османа, Орхан наблюдал за ними, подперев щеку рукой. Его взгляд был полон тихого огня, который согревал и жёг. Алаэддин подошёл сбоку, хрустя яблоком.
— ты что, сам себе враг — спросил он — она уже почти твоя семья не тяни
Орхан ничего не ответил. Только чуть крепче сжал пальцы.
День выдался тёплым, ветер разносил запахи варёных трав, лепёк и свежескошенной травы. Женщины собрались у шатра Балы — там продолжалась подготовка к торжествам и ужину. Малхун, как всегда, держалась сдержанно, но её взгляд то и дело скользил в сторону Каримы, которая, засучив рукава, помогала Фатьме и Гюлай растереть орехи для начинки.
— ты посмотри — тихо пробормотала Малхун, стоя рядом с Балой — будто ей здесь место будто она выросла с нами а ведь чужая слишком быстрая, слишком резкая
Бала оторвала взгляд от кувшина с тёплой водой. Медленно выпрямилась и посмотрела на Малхун пристально, но без злости.
— не каждая достойна но она да
Малхун прищурилась.
— ты говоришь это как мать
— а ты как женщина, которая боится, что её сын влюбился не в ту — спокойно сказала Бала — но, поверь мне, я знаю, что вижу у этой девочки в глазах огонь но сердце у неё мягкое, как лепёшка с медом она держит свой бейлик, своих братьев, своих подруг, а теперь и нас ты видела, как она за ночь организовала роды Михриниссы
Малхун промолчала. Только чуть напряжённее сжала пальцы.
— она спасла Филомелу она вывела девушек из монастыря она защищает своих а наш Орхан — Бала на секунду перевела взгляд на сына — он не просто смотрит на неё он молится, чтобы хоть раз она посмотрела так же на него
— но у него уже невеста — тихо сказала Малхун.
— а ты думаешь, Аллах не видит, кого сердце зовёт — в голосе Балы зазвенела твёрдость — я не осуждаю Эльчим но я знаю: любовь не просит разрешения она приходит и если она пришла значит, так было предписано
Малхун отвела взгляд.
— я просто хочу, чтобы всё было правильно
— а я хочу, чтобы всё было по сердцу — сказала Бала и мягко положила руку на плечо Малхун — мы матери мы можем направлять, но не держать не Кариму бойся, сестра бойся того, что не увидишь в глазах Орхана счастья
Вечер. Небо было окрашено в цвета румяного граната. Лёгкий дым от костров стелился над шатрами. Где-то смеялись дети, вдалеке играл дудук, но у шатра Каримы царила тишина. Она сидела на скамье у входа, в руках держала тонкую верёвку, плела оберег для маленького младенца Михриниссы. Лицо было спокойным, но глаза не смотрели на узелки — они были где-то далеко, в собственных думках. Послышались лёгкие шаги, и она подняла голову. Перед ней стояли Малхун Хатун и Эльчим Хатун. Карима встала, сдержанно выпрямилась.
— ассаламу алейкум, Малхун Хатун Эльчим Хатун
Малхун сразу сказала строго.
— нам нужно поговорить, Карима без лишних взглядов, без обвинений по-женски
Карима кивнула.
— конечно проходите
Они присели на низкие подушки у стен шатра. Карима не села — осталась стоять, как будто чувствовала, что разговор будет держать её в напряжении. Эльчим вздохнула первой, опустив глаза.
— я не пришла ссориться мы обе женщины мы обе видим, как Орхан на тебя смотрит но он мой жених и скоро наш никях
Карима молчала. Только крепче сжала в пальцах недоплетённую нить. Малхун продолжила, голосом холодным, как утренний туман.
— ты из рода сильного мы это все признали но ты гостья в нашем доме а мой сын наследник и он связан обещанием никях с Эльчим решение наших родов это долг это честь
Карима подняла взгляд. Глаза её были спокойны, но в них жгло что-то, что не могла бы выразить ни слеза, ни слово.
— я не просила его смотреть на меня — сказала она тихо — и не просила ваше сердце давать мне имя вины
Эльчим нахмурилась.
— тогда, пожалуйста, не подогревай то, что и так горит. Не смотрите друг на друга так, как будто мир исчезает
Малхун кивнула.
— мы обе женщины и я не хочу, чтобы из-за взгляда начался пожар между родами ты дочь Раян Бея ты знаешь, что такое честь
Карима выдержала паузу. А потом с достоинством произнесла.
— я дочь Раян Бея я знаю, что такое честь, долг и боль но не бойтесь за вашего сына, Хатун я сама не дам ему приблизиться не для того я спасала родных и чужих, чтобы сама стать причиной чужой слезы
— тогда пусть всё будет, как надо — сказала Малхун, уже мягче — прощай, Карима Хатун
Они ушли, а Карима осталась стоять, глядя в угасающий свет неба. И только тогда, когда вечер стал совсем тёмным, она прошептала.
— я знаю как ето всё остановить прости Орхан прости сердце что я не буду бороться за любовь