15
Утро было особенно светлым.
В шатре Раяна Бея накрывали завтрак — дымился чай, пахло лепёшками и мёдом, в воздухе звенел смех Фатьмы, что спорила с Алаэддином о том, кто съел последний кусочек халвы. Но в углу, возле раскрытого проёма, сидела Филомела, теперь уже без цепей, без страха. Она была в скромной одежде, глаза опущены, руки сложены на коленях. Карима с Гюлай и Фарихой уже поднесли ей чай и лепёшку, но та почти не притронулась. Раян Бей обратил на неё внимание и подошёл.
— всё хорошо, дочка
Филомела кивнула, затем подняла глаза и тихо проговорила.
— мой Бей я хочу, чтобы моё имя и душа больше не принадлежали Византии я хочу стать одной из вас мусульманкой
За столом наступила тишина. Даже Фатьма застыла, держа в руке кусочек сыра.Раян Бей присел перед девушкой, посмотрел ей в глаза.
— почему ты хочешь этого, дитя
Филомела вздохнула.
— я видела, как молятся ваши женщины как вы держитесь друг за друга я слышала, как Карима в темнице шептала «Бисмиллях» и не дрогнула я спасала мусульман но тогда я ещё не знала, что сама стремлюсь к их Богу но теперь я чувствую, что Он уже в моём сердце
Раян Бей сдержал волнение. Он посмотрел на Кариму.
— ты хочешь быть ей наставницей
Карима подошла ближе и встала за спиной Филомелы, положив руки ей на плечи.
— я буду рядом, всегда если ты готова мы проведём никях с Аллахом и ты станешь сестрой нам по вере
— готова — прошептала та — с радостью
Раян Бей выпрямился, голос его был твёрд, но добрый.
— с этого дня, ты дочь ислама и твоё новое имя будет Аиша Хатун добро пожаловать в наш род, Аиша.
Филомела — теперь уже Аиша — опустила голову, слёзы блестели на щеках.
Карима подошла, взяла аккуратно белый тюрбак, расшитый серебром, и мягко надела его на голову девушки. Словно покрывало благословения.
— с этого дня — сказала Карима — ты не одна и пусть Аллах сохранит твоё сердце чистым, как в этот миг
Гюлай обняла Аишу первой. Затем Фариха. Фатьма громко хлопнула в ладоши.
— теперь у нас ещё одна сестра и я буду первой, кто научит тебя делать самый вкусный чай
Бала, что подошла позже, улыбнулась тепло.
— та, кто спасала невинных, достойна быть среди нас добро пожаловать домой, Аиша Хатун
Алаэддин тихо произнёс.
— МашаАллах
Гонджа аккуратно шла по тропинке с двумя пустыми кувшинами в руках. Трава ещё была влажной от росы, воздух пах хвойными деревьями и свежей водой.
— лучше бы я послала кого-нибудь другого — тихо пробормотала она — но нет, Гонджа, ты должна сама, ты же теперь “настоящая”
Подойдя к берегу, она скинула с плеча бурдюк, села на корточки и начала набирать воду. Тонкие пальцы чуть дрожали — не от холода. От ожидания. От чего-то невысказанного в сердце. Шорох. Шаги. Гонджа подняла голову — и замерла. По тропе к озеру уверенно, но неспешно спускался Алаэддин. Он был в короткой дорожной тунике, без пояса, волосы чуть растрёпаны — видно, что торопился, но хотел выглядеть спокойно. В руках — бурдюк, привязанный на шнуре.
— мир тебе, Гонджа Хатун — улыбнулся он, словно случайно встретил её.
— и тебе, Шехзаде — ответила она, поджав губы, стараясь не улыбаться в ответ.
— я просто гулял и увидел, что ты тут ты часто приходишь сюда
— иногда когда слишком шумно в шатрах или слишком тихо у сердца — призналась она, опуская взгляд. Он подошёл ближе и сел на бревно рядом, чуть наклонившись к воде. Пауза. Плеск ручья.
— ты знаешь, я думал, что ты боишься меня — тихо сказал он — или не доверяешь
Гонджа посмотрела на него. Серьёзно. Внимательно.
— я боялась не тебя, Алаэддин Бей я боялась, что ты не увидишь во мне никого, кроме одной из служанок бейлика а ты сын Османа Бея.
Он улыбнулся — как-то по-мальчишески, просто.
— а я думал, ты не видишь во мне никого, кроме "младшего брата Орхана" — он усмехнулся — а ты ведь сильнее нас всех ты одна пошла с Каримой в монастырь с риском с верой
— я просто была рядом — пожала плечами Гонджа — это и есть моя сила быть рядом
— и всё же — он подался чуть ближе — рядом с тобой я хочу быть лучше не как воин, не как сын, а как человек мужчина
Она вдруг засмеялась — искренне, звонко.
— ну вот, началось сейчас ты расскажешь, как ты первый раз победил в сражении, да
— нет — мягко сказал он — сейчас я скажу, что твои глаза как утро в родном шатре тепло от них по-настоящему
Она замолчала. Только смотрела. И только ветер шевелил платок у её шеи.
А чуть поодаль, за деревьями. Орхан и Карима спрятались за кустом можжевельника, присев на корточки.
— ты видишь это — Карима слегка наклонилась, щурясь.
— я вижу, что мой брат превращается в поэта — фыркнул Орхан — он же сейчас упадёт к её ногам
— или она его толкнёт в озеро — хихикнула Карима — всё зависит от того, насколько сильно она на него злится
— думаешь, у них получится
— думаю, это только начало — тихо ответила Карима, поглядывая, как Алаэддин берёт бурдюк из рук Гонджи — но главное он впервые сказал это искренне без привычных слов, без громких обещаний
— как и я тогда — Орхан посмотрел на неё. Карима покраснела.
— эй, не смей сравнивать ты тогда уронил мне миску с кашей
— потому что ты смотрела на меня, как будто я нарушил клятву пророка — рассмеялся Орхан — и вообще, я помог тебе приготовить обед
— ты сжёг рис
— но ты всё равно тогда надела браслет, который я тебе подарил
— а потом ты признался, что украл его у Алаэддина — усмехнулась Карима — ты вор
— вор твоего сердца — театрально прошептал он. Карима засмеялась, приложив палец к губам.
— тихо или они услышат и романтика закончится боем на саблях.
Алаэддин встал, беря оба бурдюка.
— я отнесу не потому что ты не справишься а потому что мне приятно нести воду для тех, кто важен
— я не просила
— а я не ждал, что ты попросишь — ответил он с улыбкой. Гонджа медленно пошла рядом. Они не говорили, но их шаги были синхронны. Он вдруг наклонился ближе.
— а если я завтра опять случайно окажусь у озера
— тогда, может быть, я забуду бурдюк дома — прошептала она. И они ушли вдвоём, с теплом между словами.
Мечи звонко звенели в воздухе, и пыль вздымалась под ногами. Карима крутилась в боевом танце между тремя противниками — Валидом, Алимом и Равилем. Она ловко уклонялась, блокировала удары своим железным мечом и внезапно выбила оружие из рук Равиля, затем толкнула Валиду в бок, и развернулась прямо к Алимe.
— остался только ты, Бей — крикнула она с дерзкой улыбкой.
— я не буду сражаться с сестрой — возмутился Алим.
— боишься проиграть — дразнила она. Семья наблюдала со смехом: Назлы, Фариха, Михрюнниса, даже строгий Раян Бей сдерживал улыбку. Рядом стояли представители семьи Али Бея, с любопытством наблюдая за происходящим. Аббас Бей седой мужчина с тяжёлым взглядом шепнул сыну.
— такая жена тебя в два счета защитит, если вдруг нападут сильная, храбрая, не ломается, как стекло
Мать Али добавила
— и скромна но характер есть нам бы такую невестку
Карима слышала, как её нахваливали. Она поклонилась, отдала меч и направилась за стрелами к дальнему дереву, где они оставили колчан. Её дыхание было сбито, руки слегка дрожали от напряжения, но в глазах горел огонь. Карима наклонилась, чтобы поднять стрелы, и вдруг чья-то рука крепко схватила её за запястье.
— что — она резко обернулась и замерла. Перед ней стоял Орхан. Он молча смотрел на неё, глаза горели. Без слов он потянул её за собой. Карима пыталась возразить.
— Орхан, что ты делаешь ты ведь видел, все смотрят твоя будущая жена
— пусть смотрят — прошипел он — мне плевать
— ты с ума сошёл
— да — он резко развернулся, обхватил её запястье и повёл к реке — с ума по тебе
Они добежали до берега реки. Вода шумела. Было безлюдно, только стрекот кузнечиков, солнце сквозь листья, и дыхание — тяжёлое и прерывистое. Карима вырвала руку.
— ты не имеешь права, Орхан ты жених другой
— а ты невеста никого — ответил он, шагнув ближе — и ты знаешь, что твоё сердце не для Али и ты не посмотришь так на него, как смотришь на меня никогда
Карима отвела взгляд, но слёзы выступили в глазах.
— ты поздно это понял почему тогда молчал
— потому что я был трусом — честно сказал он — но я не хочу больше молчать если ты выйдешь за него я
Он замолчал. Карима подняла глаза.
— ты что
— я перестану быть собой.
А в этот момент, чуть поодаль, у деревьев. Эльчим Хатун вышла на тропу. Она несла кувшин с водой и шла, чтобы передать его Орхану после тренировок. Она остановилась как вкопанная, увидев, как Орхан бережно держит руку Каримы и смотрит на неё с выражением, которое она не видела никогда. Кувшин дрогнул в её руках, и одинокая капля стекла по щеке. Эльчим не закричала, не бросилась вперёд. Она медленно развернулась и ушла, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— мы не можем, Орхан — прошептала Карима — наши семьи, обычаи всё против нас
— тогда пускай всё рушится — сказал он — лишь бы ты осталась
Карима посмотрела на него и отвернулась.
— не делай так не вынуждай меня выбирать между честью и любовью я и так уже на краю. Он вздохнул.
— а если я прыгну первым ты последуешь
Карима медленно положила стрелы на землю и прошептала.
— сначала найди способ сломать цепи, Орхан потом зови меня
И она ушла, оставив его одного, среди ветра и воды.