Глава 30
Знаете, а я вот не люблю Новый год. Не понимаю совершенно этой радости и восторга, что испытывают люди от этого праздника. Всегда ожидаешь чего-то хорошего, новогоднего чуда, сюрпризов, возможно даже признаний, которых на протяжении всего года ждёшь, а в конце проводишь его в окружении несбывшихся мечт и людей, от которых хочется уйти по-скорее и спать лечь. Чем больше надежд возлагаешь, тем больше потом разочарований. Не ждите чудес новогодних, волшебства какого-либо в этот праздник. Это самый обычный день календаря, ни чем не отличающийся от других, не менее хреновых.
_______________________________
Пусть нас не поймёт и не примет
весь мир,
Мы друг за друга будем молча
стоять горой.
И когда победим, не будем
закатывать пир,
Мы, держась за руки, просто
пойдём домой.
Юнги по тротуару шагом быстрым шёл. Вокруг все в огнях новогодних наряженное стояло, гирляндах. Дети впереди хоровод возле елки водили, каждого мимо проходящего к себе с радостью подзывали. Юнги не слышал и не видел ничего из этого. Перед глазами только Хосок был. Дежавю. Такое уже случалось, тогда, несколько месяцев назад в Тэгу. Юнги точно так же на помощь к парню спешил, внутри от страха за жизнь его сгорая, в пепел превращаясь, но все равно бежать продолжал. Только вот теперь Юнги и вправду может не успеть, не суметь спасти. Он готов любых бандитов убить, драться, хоть жизнь свою взамен отдать, но ведь сейчас бой будет не на равных. Сейчас Хосока нужно от самого себя спасать. От горя потери близкого человека, что быстрее любой пули убить может. Юнги уже на бег срывался, а мысли о том, что Хосока потерять может, что тот навредить хоть как-то себе мог, подальше отгоняет. Себя ненавидеть продолжает, винит, весь груз отвественности на свои плечи возлагает, прогибаясь под ней в первые же секунды. Не выдерживает. Знал бы Хосок, что не ему одному тяжело. Что не он один задыхается по ночам, просыпается от ночных кошмаров, тонет, погружаясь на дно все глубже и глубже. Словно под огромным слоем льда в океане и уже никак не выбраться. Знал бы Хосок, что Юнги, так же, как и он, боится оглядываться назад, ведь там у него все хорошо. Там он не смотрит в потолок каждую ночь, мысли отогнать от себя стараясь, что покоя никак не дают, пытаясь хоть на минуту в царство Морфея погрузиться, не ненавидит себя настолько сильно, что убиться хочется... Вчерашний день всегда лучше, чем сегодняшний.
Flashback
- шоссе 203, проследи, чтобы с ним ничего не случилось...
Юнги, руль в руках сильно сжимая, все повторял про себя, что все равно ему на Хосока теперь должно быть. Юнги себе самому врал, пытался убедить, хоть на секунду поверить, что весь тот бред, что минутами ранее говорил там на дороге, правдой был.
Он любит Хосока, до дрожи в коленках переживает за него. Надеется, что хотя бы Тэхен сможет помочь ему справиться с этой болью, которую Юнги своими руками на Чона обрушил. Тэхен не осудит, знает в чем причина. Только вот, а кто же Юнги поможет в кучу себя собрать, заново склеить? Кто его с этого шоссе заберёт? Некому. Юнги заслужил это. Он у мотеля первого попавшегося на дороге тормозит и из машины еле вылазит. Он на коленях отползает от двери открытой, руками лицо прикрывая. Ему язык свой вырвать хотелось за то, что посмел сказать самому любимому человеку на земле этой, что не любит его, что не любил никогда. Юнги об асфальт кулаки разбивает, стараясь физической болью моральную заглушить. Стараясь кровью этой, что джинсы уже напрочь запачкала, себе самому отомстить. Да только видел он, как огонёк в глазах Хосока погас, до сих пор чувствовал руки его тёплые, которыми он за ворот рубашки цеплялся как за надежду последнюю, круг спасательный. Но Юнги Хосока без жилета за борт выкинул, тонуть в океане боли принудил, не оставляя ни единого шанса, чтобы спастись. Мин в зеркале заднего вида видел, как Чон на коленях стоял, за сердце схватившись, и кричал истошно. Этот крик до сих пор в ушах Юнги стоит, заставляя слезы по щекам течь. Мин в жизни своей редко плакал, сильным был всегда, но сейчас эмоции его на части разрывали. Он по земле возле отеля дешевого растекался, в жижу превращаясь, и он знал прекрасно, что не соскребёт потом себя. Ему бы улыбку Хосока увидеть, к губам сладким прикоснуться, тёплое дыхание в шею почувствовать. От воспоминаний этих взвыть хотелось.
Хуже всего - не истошный крик боли невообразимой Хосока слышать, самым больным криком внутри Юнги звучал его смех.
Там на дороге Хосок не только своё сердце оставил, раздавленное самим Юнги, размазанное по дороге гнить бросил. Рядом с ним ещё одно сердце лежало. Аккуратно, на блюдце серебряном, с красиво выведенной надписью «Хосок» умирать оставлено. Оно не было раздавленно, на него не наступал никто. Юнги уже давно его Хосоку собственноручно отдал, и теперь от боли невыносимой, что Хосоку испытать пришлось, оно само почернело, умерло, биться перестало. Ведь без Хосока ему жизни нет. Невозможно.
Юнги возле машины сидел, все так же руками голову обхватив, а слезы все продолжали по щекам непрерывным потоком катиться.
- о, кто это тут у нас?- возле мотеля все это время двое молодых парней стояло, все за блондином странным наблюдая, что об асфальт руками бился, имя парня выкрикивая, в любви признаваясь, а затем слезы рукавом вытирая.- что, муженёк твой бросил тебя?
Второй друг на эту шутку ответил заливистым смехом:
- ты посмотри на него, плачет сидит,- ещё одна волна насмешек,- а так сразу и не скажешь, что пидарас.
Юнги улыбнулся довольно, на ноги вставая. Улыбка его больше оскал зверя напоминала, которому наконец наружу выбраться разрешили.
- знаете, парни, вы сейчас как раз кстати. А я вот придумать не мог, куда же мне свою злость и отчаяние то выплеснуть.
Насладившись непониманием в глазах напротив, Юнги сразу в челюсть первого ударил, смеясь громко. Второго в живот, потом в пах, а затем ногой на асфальте тело скрюченное смачно ногой добил прямо в лицо. Второго же он на десерт оставил. Уклонившись от нескольких выпадов соперника, Юнги на землю его повалил, усевшись сверху. Блондин перед глазами не видел ничего, только пелена из образа Хосока там стояла, а руки все продолжали парня под собой бить по лицу. Удар за ударом. И становилось легче. Юнги злость свою на себя самого выпускал. Костяшки в мясо сбивая, лицо красным окрашивая, а с души боль уходила. На секунду остановившись, он на парня взглянул и ужаснулся тому, что творит сейчас. Юнги за собственной болью не замечал больше ничего, что же он делает.
Уже в машине сидя, Юнги думал, что ничего страшного, они подлечатся, раны обработают и черёд месяц уже и не вспомнят об этой драке. А вот Мину так не повезло. Разбитые костяшки заживут, а вот как с внутренностями наружу жить, он и вправду не знал.
***
Сзади дверь открылась, из которой Юнги вместе с Лией вышли. Он девушку за талию крепко держал, медленно руку на попу спуская. Блондин увидел прекрасно, что Хосок на полу холодном сидел, руками голову обхватив и улыбаясь бесцветно, но не остановился он даже, а только голову в сторону противоположную повернул и уже через секунду за углом скрылся. Только за стену зайдя, Юнги также на пол осел, за грудь крепко держась, потому что сдавило внутри все от боли, потому что дышать невозможно было. Лия бегать вокруг него начала, что-то говорить про то, что Мину плохо стало, но блондин даже не слушал ее. Перед глазами только Хосок был, сломленный, неживой. Юнги рукой за сердце держался, а губами одними лишь шептал: «прости меня, Хосок-а». В который раз уже извинения повторял, которые так и оставались не услышанными. Лия на колени перед ним села, парня обнять стараясь:
- Юнги-я, милый, что случилось? Что ты там шепчешь?
Блондин лишь головой отрицательно помотал, стараясь в руки себя взять. Он сильным должен быть, чтобы Хосоку легче забыть его было, он держаться должен. Парень с пола медленно встал, стараясь соскребсти себя в кучу, и вперёд направился, органы не спеша волоча за собой, кровавый след по всем коридору составляя.
- Юнги-я, так во сколько ты заедешь за мной сегодня?- Лия на руку парня повесилась, глазами кокетливо хлопая.
- ни во сколько,- грубо ответил Юнги, вырвав свою руку из её цепких лап,- и не дай бог ты ещё раз назовёшь меня так,- зло прошипел блондин.
- милый, ты чего?- девушка непонимающе смотрела на парня.
- я дважды повторять не стану. Так разрешено называть меня только одному человеку. Свободна.
- подожди,- бежала за ним девушка,- а как же наш вечер?
- ты тупая что ли?-раздраженно обернулся Юнги,- не будет никакого вечера, а если ты сейчас не отстанешь от меня, то у тебя и работы больше не будет.
Даже не собираясь дальше слушать уговоры и всхлипы бедной девчушки, которая, в принципе, и не причём была, просто под горячую руку попала, Юнги дальше по коридору пошёл к двери входной. Выкурить сейчас хотя бы одну сигарету было жизненной необходимостью для парня.
Стоя на улице, испуская клубы дыма, Юнги номер Тэхена набирать стал:
- привет, Тэ. У меня к тебе опять просьба. Найди Хосока, проследи, чтобы с ним все хорошо было, настолько, насколько это вообще возможно... Да, спасибо. Я очень переживаю за его состояние. Сейчас очень важно, чтобы рядом с ним был человек, который всегда будет готов его выслушать и помочь. Ещё раз спасибо, ТэТэ...
End flashback
***
Вы знаете, что люди могут не
вернуться?
Не выдержать, свой мир сломав,
вас не простить.
И со слезами на глазах от вас на
сто ключей замкнуться,
И понимая, что не сил вас
навсегда забыть.
Юнги стоял напротив двери, такой до боли знакомой, и поверить не мог, что всего лишь две недели он тут не был. Казалось, что вечность целая прошла. Между Юнги и общежитием их будто пропасть образовалась за это недолгое время, ров сам вырылся, который теперь не даёт спокойно порог, по сути, дома родного переступить. Блондин дверь ключом своим открыл и сразу же к комнате Хосока направился. К когда-то их общей комнате. Постучать оказалось ещё сложнее. Окликнуть Хосока по имени - почти что невозможно. Но время на вес золото. Оно сыпучим песком сквозь пальцы сочилось, не давая Юнги даже мельчайшую песчинку себе оставить. На руках только разводы от пыли невидимой оставались, послания аккуратным почерком выводя. «Не успеешь» все твердило время, а Юнги не верил ему. Даже и думать не хотел о таком. Он по двери колотит громко, но в ответ только тишина.
- Хосок-а,- зовёт парня Юнги, голосом дрожащим от беспокойства,- Хосок, пожалуйста, открой дверь.
Чего и требовалось ожидать в ответ. Ничего. Ни звуков, ни движений. Но Мин чувствовал, всем своим нутром ощущал, что Хосок там, за дверью, слышит его, но молчать продолжает. Юнги от страха немыслимого изводится. Уж лучше так. Блондин готов был хоть приступ сердечный получить, только бы знать, что Хоби в порядке, что просто его мольбу об открытии молча слушает, а не лежит в комнате без дыхания.
- Хосок, я знаю, что ты слышишь. Прошу тебя,- устало повторял Юнги, неосознанно о дверь ногтями продолжая скребстись,- открой дверь, позволь поговорить.
Щелчок замка, и дверь наконец отворилась. Юнги от неожиданности сделал несколько шагов назад, а затем выдохнул облегченно. Живой - все что нужно было знать Мину. Он в темноту впереди себя всматривался и не мог поверить, что это та самая их комната. Некогда светлая, наполненная теплом, теперь похожа была больше на склеп древний. Возможно так оно и есть, ведь здесь столько всего похоронено было, что любое кладбище бы позавидовать могло. Любовь, надежды, мечты, сердце Хосоково, душа, да и сам Хосок наверное тоже. Здесь только боль, отчаяние, обреченность выживали. Обустраивались по-удобней, как дома себя чувствовали, друзей с собой приводили, уходить точно не собирались.
Только шаг первый внутрь сделав, Хосока увидев, Юнги понял, что самое сложное предстоит впереди. Слово сказать, объясниться, прощение попросить - вот что по-истине невозможным было. Не потому что Юнги гордый либо сказать ему нечего. Он гордость свою уже давно куда по-дальше засунул, а слов слишком много было. Они в горле комком противным стали, скреблись, вымолвить ничего не давая. Ему нужно было так много сказать, но вместо этого он все на Хосока продолжал смотреть. Чон исхудал сильно, мешки глубокие под глазами, а во взгляде Юнги и дольки той любви не видел больше, что прежде была. На дне его радужки столько боли плавало, презрения, обиды, обреченности, что Мин в этот самый момент осознал - теперь на этом кладбище стало ещё на одну могилу больше, в эту самую минуту Юнги прямо здесь, на этом месте себя похоронил. Хосок собственноручно это сделал лишь видом одним, улыбкой треснутой на лице, будто говоря блондину: «что нравится? Полюбуйся, что ты сделал со мной». Хосок улыбался сидел, в улыбку эту всю боль свою вкладывая, тщательно утрамбовывая, чтобы Юнги как можно больше захлестнуло. Пусть почувствует хоть грамм того ужаса, что пришлось пережить Хоби. Он ведь не жадный, ему несложно поделиться тем, что до краев парня заполнило, уже буквально через вверх выливается. Они молча друг на друга смотрели, но у блондина звоном в ушах голос Хосока стоял, слова, которые он вслух не произносил, но заставлял блондина отчётливо их слышать: «я ведь говорил, что без тебя жить не смогу. Видишь - не соврал, не живу».
- Зачем ты пришёл?- холодно спрашивает Чон,- опять сказать, что я не нужен тебе, что не любишь? Спасибо, но я эту фразу и так запомнил, она теперь у меня на сердце выбита.
Юнги молчал, сожалеюще на парня смотрев.
- или, быть может, жалеть меня пришёл?- заинтересовано спросил Хосок, спокойно смотреть в глаза любимые продолжая,- Так уже слишком поздно.
Он всю свою силу, те несчётные ошмётки её, что остались, вложил в слова эти, стараясь не раскрошиться прямо сейчас, прямо здесь у его ног пылью не обернуться. Хосок перед собой опять тот самый взгляд видит, который был уверен, что не увидит больше никогда. Сердце колотиться, ностальгия убивает, глаза не могут поверить в увиденное, что человек, которого ты безнадежно любишь, сейчас стоит перед тобою и смотрит тебе в глаза с таким сожалением и виной, что улыбнуться хочется, сказать, что это начало только, дальше хуже будет.
- Хосок-а...- прокашлявшись, Юнги попытался сказать снова, но каждый раз голос предательским срывался,- я правда даже не знаю с чего начать.
- начни с главного, времени у нас мало.
Юнги вдохнул глубоко, порываясь к Чону ближе подойти, но парень сразу же пресекал эти попытки, отодвигаясь ближе к стене.
- все, что я говорил было ложью
Хосок смешок издал, от боли задыхаясь, снова:
- я ведь не тупой. Ты это уже много раз говорил. Этого хватило, чтобы я понял, что все между нами было неправдой,- треснуто проговорил Чон.
- Хосок,- Юнги все же сел на кровать рядом, на расстоянии приличном,- тогда, на дороге, когда спор я этот выдумал, сказал, что не люблю, что не любил никогда - это был единственный раз, когда я говорил тебе неправду. Единственный раз, когда солгал.
У Хосока от слов этих маска трескаться начинала, которую он так тщательно перед Юнги держал, сползала медленно , бессовестно чувства настоящие оголяя. Хосок по швам расходился, крошился на кусочки мелкие, с ужасом на Юнги продолжая смотреть.
- что, опять с Чонгуком поспорили? Второй этап игры начался?
Он не верил. Не собирался верить больше ни единому его слову. Хосок больше боли такой не выдержит, он и с этой то справиться не смог, сдался. Хотя так сильно болеть уже не будет. Сердце ведь второго нет у парня. Юнги внутри уже нечего разбивать, крушить поступками своими, потому что там нет больше абсолютно ничего.
Чон улыбнулся мыслям своим, в силах своих уверенный. Сломленного однажды, больше сломать не получиться.
- ты имеешь полное право так говорить, я понимаю. Прости, прошу прости, что пришлось заставить испытать тебя столько боли, но мне пришлось так поступить.
- знаешь...- Хосок взял Юнги за руку, аккуратно поглаживая и перебирая его пальцы, от чего внутри блондина все перевернулось резко, фейерверки тоннами взрывались, а в душе тепло забытое опять разливаться начинало. Хосок видел эту надежду в его глазах, от чего улыбнулся грустно,- знаешь, хотелось бы ломать тебе пальцы, а затем, не прекращая, целовать их, чтобы ты понял, как звучит это нелепое «прости» после поступков и слов, которыми ты безжалостно убивал меня каждый божий день.
- я бы сам с удовольствием сломал себе все пальцы разом, настолько я ненавижу и презираю себя. Но, Хосок, я правда люблю тебя и всегда любил,- уверенно, каждое слово выделяя, проговорил Юнги,- мне пришлось так сделать и теперь, когда твоя мама...- он осекся, почувствовав, как Хосок начал дрожать, стойко сдерживая слёзы в себе,- теперь я могу рассказать всё...
Flashback
- ну что ж,- Гук устало выдохнул и потёр уже и так красные глаза,- тогда слушай... думаю ты слышал, что меня недавно Бан Ши Хек к себе вызывал. Он зол очень был, я, признаться честно, его впервые таким видел. Не знаю как, но он узнал о наших отношениях с Тэхеном,- Чонгук грустно вздохнул, соджу медленно попивая,- он так ругался, что я думал окна потрескаются и в конце вынес вердикт, что наши отношения невозможны, пока мы являемся участниками одной группы. Я долго думал, что делать с этим. Правда, но я люблю его. Больше всего на свете люблю Тэхена, потому выбрал именно его. Прости, хен, что бросил вас всех, но без него я бы точно не смог,- Юнги лишь тепло похлопал друга по плечу, жестом этим говорят, что понимает все, что так же на его месте поступил бы,- потому мне пришлось покинуть группу, не рассказывая подробностей никому. Даже Тэхену я сказал уже после, ведь его эмоции должны были быть настоящими...
- подожди,- до Юнги наконец дошло, отчего Чонгук так не хотел ему рассказывать правду,- а что же тогда ждёт нас с Хосоком?
- вот об этом я и переживаю...
***
- Юнги-я,- Хосок в комнату забежал, не замечая ничего вокруг от радости, запрыгнул на Юнги, что как раз песню новую дописавал.
- ты сейчас все листки помнёшь,- бурчал под нос блондин, крепче парня к себе прижимая, в волосы его носом зарываясь, запах любимый вдыхая, от которого все на свете забыть можно.
- Юнги,- продолжал пищать Хосок,- моей маме все таки сделают ту операцию, о которой я рассказывал,- с улыбкой говорил Хоби, от чего Юнги и сам не мог не улыбнуться.
- это же прекрасно, солнце.
- конечно, главное, чтобы операция прошла хорошо. Правда для оплаты денег много требуется, но наша группа ведь сейчас становится популярной, так что я успею накопить и все будет отлично,- Хосок тепло на парня своего смотрел, улыбаться не переставая. А Юнги все никак налюбоваться им не мог. Вроде и каждый день видит, каждый миллиметр его лица наизусть знает, изгиб, морщинку, но все равно не перестаёт поражаться тому, какой же он все таки прекрасный. Не удержавшись, он Хосока целует. Нежно, всю любовь свою в этот поцелуй вкладывая, показывая, как любит его сильно. Прижимает к себе сильнее, словно боится, что если хоть на секунду отпустит, то Хосок испариться может, в воздухе раствориться. А Хосок и так знал, что Юнги любит, что не отпустит, что навсегда. Бесповоротно. Бесконечно. Навеки вечные.
***
- здравствуйте,- Юнги дверь аккуратно закрыл за собой и сразу же поклонился низко, улыбку на лицо натягивая, стараясь вести себя расслабленно.
- привет, Юнги, проходи,- Ши Хек указал рукой на кресло перед его столом.
Блондин плюхнулся на него, вежливо отказавшись от любой выпивки, прося перейти сразу к делу, ведь у него ещё столько всего было на сегодня запланировано.
- как скажешь,- согласился продюсер,- я бы хотел поговорить о твоих отношениях с Хосоком.
Юнги вмиг напрягся, выровняв спину:
-эм, простите, но я не совсем понимаю, что вы имеете ввиду,- глаза его быстро бегали по всей комнате: со стены, к ручке на столе, потом к обивке кресла... куда угодно, только с Ши Хеком глазами не встречаться. Тот всегда понимал, когда Юнги врет, видел его насквозь.
- Юнги, хватит,- тоном, от которого холодок по спине пробегал, сказал мужчина,- я прекрасно знаю, что вы встречаетесь.
Мин понял прекрасно, что припираться уже нет смысла, потому просто голову вниз опустил, продолжая и дальше слушать его гневную тираду.
- вы вообще о чем все думаете там?- повысил голос Ши Хек,- вам что девушек мало? Поклонниц? Да любую выбери ты и в кровать тащи, на здоровье! Я что запрещаю что ли?
- я его люблю,- тихо проговорил Юнги.
- ещё один,- нервно рассмеялся мужчина,- мне плевать, что вы там друг с другом делаете, но если об этом узнает пресса, журналисты, всему придёт конец. Вас возненавидят фанаты, люди будут презирать, власти угнетать. Ты хоть понимаешь, как эти ваши,- он запнулся, не зная как выразиться правильно,- недоотношения могут отразиться на репутации всей группы, всей компании?!
- я понимаю, но...
- никаких но,- грубо перебил его продюсер,- скажу тебе то же, что сказал Чонгуку. Этих отношений быть не должно, и их не будет! Уж я то это проконтролирую. А теперь свободен.
- нет,- неуверенно возразил Юнги.
- прости, что ты сказал?
- я сказал нет. Я люблю Хосока и буду с ним,- твёрдо заявил Юнги, вскочив с кресла.
Юнги давно знал, что этот момент придёт. Ещё после разговора с Чонгуком, он понял прекрасно, что это настигнет и их с Хосоком.
Что им не разрешат спокойно вместе быть. Они с самого начала знали, но старались не думать об этом. Сегодняшним днём жили, пользуясь каждым моментом, проведённым вместе. Но блондин и не предполагал, что их попробуют разлучить уже так скоро.
- что ж,- улыбнулся продюсер,- не думаю, что у тебя есть выбор.
- мне плевать,- выплюнул Мин,- если надо, я и из группы готов уйти, но Хосока я бросать не собираюсь!
- а с чего ты взял, что из группы придётся именно тебе уходить?
Юнги растеряно в ответ смотрел, не понимая к чем он клонит. Хоть парень этот разговор в голове уже сто раз прокручивал, фразы подбирал долго, для себя решил уже, что в любом случае Хосока выберет, но все равно сейчас как маленький ребёнок стоял, от родителей наказание покорно ожидая.
- насколько ты помнишь, у вас с Намджуном контракт длиннее, чем у остальных, так что уйти даже если захочешь - не сможешь. А вот с Хосоком он ещё не подписан. Так что выгоню я именно его. Причём не просто выгоню, а с позором. Придумаю историю ужасную, что его больше ни в одно агенство на работу не возьмут, что он на улице появляться больше не сможет. И все это благодаря тебе будет,- продолжал давить Ши Хек, наблюдая, как гримаса боли накладывалась на некогда уверенное выражение лица Юнги,- а как же тогда Хосок будет лечение матери оплачивать, м? Дай-ка подумать,- он театрально палец к подбородку приложил,- думаю, что никак. Как думаешь, ты сможешь жить, зная, что твоя любовь каждый день от позора страдает, что не в состоянии мать родную вылечить?
Юнги с каждым сказанным словом, дышать переставал. С ужасом осознавая их смысл и понимая, что ведь Ши Хек действительно может так сделать.
- но ведь у него буду я...
- ты уверен, что предоставь я Хосоку такой выбор, то он бы безоговорочно выбрал тебя? Предпочёл тебя своей маме, карьере, друзьям, любимому делу?
Юнги сейчас словно под асфальтоукладчик бросили и пару раз по нему проехались, настолько он раздавленным чувствовал себя. От мысли одной, что с Хосоком расстаться ему придётся, на стенку лезть хотелось, руками горло себе расцарапать, чтобы возможности не иметь и слова больше Хосоку вымолвить. Юнги не сможет. Он слишком любит его. Слишком необходим этот парень ему. Как воздух, как вода. Он без Хосока и минуты не протянет, только слезы его увидит и на месте рассыпется сразу же. К ногам его падет, правду расскажет, прощение молить будет. За каждую слезинку с глаз его упавшую, Юнги любого уничтожить готов. А тут самому, руками собственными его уничтожить приказывают, лучик солнца, единственный в своей жизни, погаснуть заставляют, надежду голыми руками задушить, оставив себя в одиночестве умирать. Не сможет. Юнги слишком любит.
- я вас понял...
Потому что любит. Именно потому что Хосока ставит выше себя самого, счастье его выбирает, на вечные муки себя обрекая, соглашается. Кто он такой, чтобы лишать Хоби всего, рушить его жизнь? Он не будет принимать таких решений за него. Он права не имеет на это. Юнги его любит. Не эгоистично, слепо, только своими чувствами управляя, а по-настоящему. Юнги обещал себе, что всегда Хоби выбирать будет. Хосок - для него главное в жизни. Его благополучие превыше всего. Он его - всепоглощающе, бескорыстно, искренне, бесконечно, только для него и ради него.
Он готов быть самым большим мудаком в глазах того, ради которого умирает внутри себя каждую минуту, готов смотреть на его слезы, стойко давясь собственными, зная, что так лучше будет. Ему по просту выбора не оставляют. Хосок сильный, он справится. Блондин уверен в этом был. А Юнги уж как-нибудь сам себя потом по кусочкам соскребёт, склеит, органы, по кабинету разбросанные, соберёт и внутрь себя засунет. Ради Хосока. Только ради него.
End flashback
Хосок на кровати сидеть продолжал, не двигаясь, не дышав даже кажется. С каждым следующим словом, сказанным Юнги, предложением, что-то внутри него будто возрождаться начинало, сердце опять билось в груди, а тепло по организму разливалось. В Хосока будто жизнь вдохнули опять, круг спасательный бросили, разрешая из нескончаемого океаны боли хоть ненадолго на поверхность вынырнуть. Он глазами не верящими на Юнги смотрел, поверить не мог, что не сон это. Что реальность сейчас вокруг. Может парень спит до сих пор, опять во снах идеальную жизнь себе придумывает? Только ладонь нежная, что колено медленно поглаживала, заставляла поверить, что наяву это все. Он в глаза напротив смотрел и даже представить не мог, как же тяжело Юнги дался этот выбор, какого ему было все эти дни. Хосок бы так не смог. Точно не смог бы, хоть и любит не меньше.
- Хосок-а, слов таких в мире не найти, чтобы всю вину перед тобой я искупить мог, но поверь, сейчас я чистую правду говорю.
И Хосок верил. Юнги в глазах это его видел, что верит парень ему, что все это время любить не прекращал, что, как и он, в надежде каждый день проживал, что когда-нибудь Юнги придёт к нему, обнимет, к себе прижмёт и скажет, что неправдой это все было. И Юнги обнимает, крепко-крепко, шепчет на ухо, что не отпустит, больше никогда.
- знаешь, а я ведь все это время наши фотографии совместные пересматривал,- зарывшись ладонью в волосы Хосока, он чувствовал, как парень в объятьях его улыбается сейчас,- перечитывал нашу переписку и радовался, как дурак. Потому что ты лучшее, что было в моей жизни, но не смотря на мою улыбку, внутри все сжималось от боли. Я так не хотел уходить, оставлять тебя одного.
Блондин слышал, как Хосок всхлипывать тихо начал, все сильнее к парню прижимаясь, словно боясь, что тот в любой момент исчезнуть может.
- ты для меня словно солнце. Освещаешь своими лучиками мою мрачную жизнь, даришь тепло, которое пробирается в самую глубь моей души. Человек не может прожить без солнца, как и я не могу прожить без тебя. Ты - та важная деталь меня, без которой весь механизм перестанет работать и просто развалиться на кучу ненужных деталей. Ты - тот, в ком я нуждаюсь каждую минуту и каждую секунду.
Хосок глаза, полные слез, поднял и прошептал прямо в губы: «я тоже люблю тебя»
Юнги в ответ к губам его прильнул. Жадно сминая их, нижнюю губу оттягивая зубами. Словно до источника жизни наконец добрался, столько времени вдали находившегося. Они оба изголодались друг за другом, за прикосновениями. Юнги не мог остановится. Целовать Хосока - лучшее, что может быть. Держать Хосока в своих руках - то ради, чего жить нужно. Они целовались мокро, жарко, словно в последний раз. Только вот Юнги уверен был, что это только начало их светлого будущего, что дальше они в горизонтальную позу переместятся и он всю ночь напролёт будет доказывать Хосоку, как сильно любит его, как скучал. Хосок же наоборот. Только сейчас осознавать стал, что это начало конца.
Он, словно от наваждения очнувшись, в реальность вернувшись, с ужасом от Юнги отстранился, глазами полными ужаса на него смотрел. Страх окутал его сознание. Парень боялся дико. Не того, что все это очередным враньём опять может быть, - того, что это правдой может оказаться. Ведь если Юнги и вправду любил его все эти дни, тогда Хосок самую большую ошибку в своей жизни совершил двадцатью минутами ранее.
Парень на ноги вскочил, в панике вокруг оглядываясь. За голову схватился и шептал, как в бреду: «нет, только не это. Нет... нет...»
- Хосок-а, что происходит?- Юнги тряс парня за плечи, стараясь в себя привести,- что такое?
Но Чон молчал. Глаза полные боли на него поднял, одними лишь губами шепча: «прости».
Хосок на рыдания уже срывался, по комнате с угла в угол метался, на истерику уже переходя. А затем в ванную комнату сорвался быстро. Со всех ног Хосок к умывальнику летел. Только бы успеть, только бы исправить все. Он воду включил, и не обращая внимания на боль, начал два пальца в рот засовывать.
Юнги ошарашено за картиной этой наблюдал, не в силах понять, что произошло вдруг. А затем его взгляд на пол, возле тумбочки прикроватной, упал. На ковру две баночки из под таблеток валялись. Открытые. Ближе подойдя, Юнги понял наконец в чем дело. Они были пусты.
Не может быть. Страх от осознания ситуации мелкой поступью крался со спины, овладевая всем телом. Заставлял дрожать, взгляд к ванной бояться перевести. Сердце Юнги отчаянно бьется в груди, пытается вырваться наружу, а мозг все никак не хочет воспринимать увиденное. Он так и продолжает стоять, в ступоре пялясь на пустые баночки от таблеток, а в тот момент, когда до него доходит, что совершил Хосок, Юнги к Чону быстро подлетает, рядом с раковиной стоит, смотрит на то, как парень отчаянно выблевать все, что внутри пытается. Обнимает со спины хрупкие плечи Хосока, что содрогаются от рыданий и очередных неудавшихся рвотных позывов, и умоляет не уходить, просит прощение, но в ответ слышит лишь очередные рыдание. Хосок лицо к верху поднимает, через зеркало на Юнги смотрит, замерает с выражением ужаса на лице. И блондин понимает, что это конец.
Хосок всегда помнил, сколько нужно выпить таблеток, чтобы больше не проснуться, а Юнги никогда не мог подумать, что в один миг потеряет того, кто являлся для него целым миром.
Хосок на рыдания срывается, кричит громко, на пол оседает.
- нет, я не хочу!- сквозь слезы, кричит Хоби,- я не хочу умирать, пожалуйста...- он голову вверх задирает, судьбу просит, чтобы ещё один шанс ему дала. Чтобы простила дурака, смиловалась,- я хочу жить, прошу...- молил парень.
Хосок не может умереть, зная, что в руках своих сердце Юнги держит. Не может уйти, ведь у них с Юнги целая вечность впереди должна быть. Столько моментов, нереализованных планов. Зная, что его любовь взаимна, Хосок готов любую потерю пережить, дальше идти, только бы уверенным быть, что Юнги рядом будет. Поддержит всегда. Он не имеет права оставить его одного из-за своей слабости минутной, глупости. Но она уже близко была. Хосок чувствовал её присутствие, холодок по спине, мурашки по коже. Она уже здесь. На пороге стоит и улыбается парню. Последние минуты даёт, чтобы попрощаться тот успел. Она не реагирует на мольбу Хосока, на просьбы пощады. Она пришла лишь ради одной цели - жизнь отнять, и она это сделает.
Юнги не обращает внимание на крики Хосока, сразу к телефону бросается. Трясущимися руками номер скорой набирает, в трубку кричит, чтобы приезжали быстрее. Девушка в телефоне просит успокоиться, убеждает, что они успеют. Только вот Юнги тоже её видит. Смерть, что в проходе стоит и с улыбкой за Хосоком наблюдает. Но Юнги не отдаст его, не отпустит. Сам трупом перед ней ляжет, но Хосок жить останется.
- только не это!- в слезах повторял Хосок, о стенку продолжая затылком биться. Он рвёт глотку, кричит, кашляет, продолжает два пальца в рот засовывать, чтобы выблевать всю ту дрянь, что убивает его изнутри. Хватается тонкими, дрожащими пальцами за горло, и упав на колени, сгибается. Больно. Ужасно больно. От осознания того, что же он наделал. От понимания, что не быть им с Юнги вместе. Что собственноручно обрёк он любимого человека на страдания, вину за слабость свою, выбор в пользу смерти, на плечи Юнги скинул. Хосок чувствует, что задыхается. Больше не может. Проще выблевать легкие, удариться со всей дури головой о стену и отключиться. Только бы взгляда этого напротив не видеть. Юнги плачет. На Хосока, скорчившегося на полу, смотрит и плачет. Головой отрицательно машет, рот рукой прикрыв, до сих пор не осознаёт, что происходит. На колени перед ним падает, лицо его обхватив, шепчет, что скоро доктора приедут, что он не умрет, жить будет.
Хосок только улыбается на это, чувствуя уже, как сознание его медленно покидает, как она руку свою холодную на плечо кладёт и на ухо шепчет, что пора.
- Юнги, прости меня,- шепчет Хоби,- прости, я не хотел. Если бы я знал...- опять слезами захлебываться начинает.
Юнги не слушал. Он, к груди его крепко прижав, из стороны в сторону медленно раскачивался, глаза до боли зажмуривая, надеясь, что это просто кошмар, что он проснётся скоро и все закончится.
- тихо, малыш,- шептал Мин,- не трать силы, скоро приедет помощь.
- я так тебя люблю, Юнги,- собрав все силы в кулак, Хосок от парня отлип, в глаза его заплаканные смотрев,- просто знай, что я люблю тебя.
- я знаю, малыш,- блондин челку с его лба убрал аккуратно, все плакать не переставая,- я тоже. Бесконечно. Навеки вечные.
- я хочу, чтобы ты пообещал мне, что не будешь винить себя, что дальше жить продолжишь.
- не смей,- голос Юнги дрожал,- не смей прощаться со мной. Ты не умрешь, не умрешь...- как в бреду, повторял парень.
- Юнги, прошу,- Хосок молил Юнги, чтобы тот послушал его, чтобы пообещал.
- ты как-то спрашивал, что я буду делать, если ты умрешь сегодня. Помнишь, что я ответил?
Хосок помнил. Он помнил прекрасно их диалог тогда в больнице, но и подумать не мог, что когда-нибудь им и вправду придётся проверить это. Он каждый момент их с Юнги наизусть знал, любой разговор пересказать мог, но сейчас, трусливо головой мотая, лишь молчал.
- я сказал, что умру завтра,- ещё крепче Хосока к себе прижимал,- Нет, я в эту же минуту умру, секунду. Рядом с тобой лягу, обниму крепко и не отпущу больше никогда,- серьёзно говорил Юнги, глаза в глаза смотрев,- я всегда буду рядом.
- Юнги,- просил Хосок, начиная по-новой от кашля задыхаться,- пообещай мне, прямо сейчас, что начнёшь жизнь заново, что семью заведёшь, снова полюбишь.
- я не смогу,- отрицательно махал головой Юнги, парня по спине медленно поглаживая,- никогда.
- пообещай,- не унимался Чон, с мольбой в глаза смотрев.
Никогда. Юнги больше никого не сможет полюбить так, как Хосока. Второго такого человека нет на свете и быть не может. Хосок не просто у Юнги под кожей, не просто по венам вместо крови течёт. Он и есть сам Юнги. Он внутри собой все пространство заполнил, ни одного просвета не оставил. Если погибнет Хосок, то и Юнги. Безоговорочно. Даже если и сам не захочет, все равно погибнет.
- если действительно любишь меня, то ты должен пообещать...
- обещаю,- тихо прошептал Юнги.
Действительно любит. Неподдельно, всего себя отдавая. Все, чего Юнги хочет - обнимать Хосока, пока заходит солнце, и не отпускать до самого рассвета. Быть стеной, что убережёт от всех невзгод; быть кораблем, который укажет правильное направление. И если когда-нибудь Хосоку придётся столкнуться с айсбергом - Юнги будет коконом кислорода, что поможет дышать, выплыть на поверхность. Он хочет быть его фантазией, идеей, вечностью...
- может наша любовь и не продлилась вечно, но я бы по-прежнему прошёл с тобой до границы мира, преодолев все преграды... а затем, пересёк бы и её.
Хосок от слез душащих задыхался, голову на колени Юнги положил, последний раз наслаждаясь, как тёплая рука в его волосы красные зарывается.
- прости, что наша любовь закончилась именно так. Нам не следовало влюбляться друг в друга, это было ошибкой,- соленая вода с глаз Юнги непрерывным потоком скатывалась на скулы Хосока,- ошибкой, которая может стоить тебе жизни.
- может ты и прав. Наша любовь и вправду была моей ошибкой. Но знаешь,- он медленно поднялся, в последний раз к губам алым прикоснувшись, запах родной жадно вдыхая,- это лучшая ошибка, что я когда-либо совершал.
Дверь комнаты распахнулась, трое докторов быстро подлетели к Хосоку, став измерять его пульс и давление. Юнги отказывался отпускать парня, продолжал крепко к себе прижимать, пока его уже насильно от него не оттащили.
- пульс очень слабый,- быстро тараторил один из докторов.
А Юнги слезами захлебывается, оперевшись о стену их с Хосоком комнаты. Чона на носилки грузят, и быстрыми шагами к скорой, что внизу стоит, относят. Юнги следом бежит, за врачей цепляясь, как в бреду кричит, чтобы Хосока от него не забирали, чтобы он с ним в больницу поехал. Но доктор лишь отмахивается, говоря, что Юнги не родственник ему. Блондин вслед уезжающей машине смотрит, на колени падает и кричит, что родственников у Хосока нет. Что единственный родной ему человек умер, что только Юнги есть. А у Юнги есть только Хосок. Но его уже никто не слышит.
Похоже на очень дерьмовую сцену из очень дерьмового фильма. Только тут счастливого конца не будет.
Люди, проходящие мимо, начинают удивленно останавливаться, кто-то достаёт телефон и снимать начинает, кто-то шепчется, пальцем тыкает, но Юнги плевать. Он в рыданиях содрогается, вслух небеса молит, чтобы жизнь Хосоку спасли, чтобы его вместо него забрали. В сотый раз душу свою взамен предлагает. Ангелам, демонам. Все равно, только бы Хосок выжил. Но в ответ лишь тишина, что плитой неподъёмной Юнги к земле придавливает. Подняться не даёт, на асфальте, не двигаясь, лежать заставляет.
Хуевое кино, если честно. Юнги бы на такое не пошёл.
_________________________________
Мне тут даже комментировать нечего. Когда я писала это, то сама не могла слезы душащие сдержать 😔 После окончания этой главы пол ночи уснуть не могла, все порывалась стереть конец и заново переписать его, но отступать уже поздно, да и глупо.
Скажу лишь одно - эта глава ещё не последняя.
Держитесь ✊