Глава 29
Думаю, главы пошли слишком тяжелые для восприятия, но мне правда нечего написать веселого, чтобы заставить Вас улыбнуться. Сюжет не тот. Простите...
Но все же, надеюсь, что эта глава даст хоть небольшой, но все же шанс для Юнсоков)
Всех с наступающим ❤️
______________________________
Каждый новый год в жизни человека хрупок и неповторим как узор снежинки, и так же быстро и незаметно тает, оставляя восхитительные мгновения счастья в памяти и рубцы незаживающие на душе. Это самые теплые воспоминания - ёлка светящаяся, лианы мишуры по дому, хлопушки с сюрпризами, шоколадные конфеты в золотой фольге и волнующее ожидание чудес, подарков. Новый год - это день волшебства, надежды, что в предстоящем году все будет по-другому. Зачастую люди думают, что их жизнь изменится именно в лучшую сторону, даже не рассматривая варианты, что хуже только стать может. Но Хосока это не касалось. Он уверен был, что новый год не будет ужасней предыдущего. Потому что хуже уже просто не куда. Не изобрели ещё такого слова, чтобы описать насколько плохо Чону было сейчас. До праздника три дня оставалось, а он даже из комнаты до сих пор не выходил. Слышал парень прекрасно, как музыка новогодняя за пределами его крепости играла, как люди радостно на улице бенгальские огни жгли. Это только улыбку на лице Хосока вызывало. Он подолгу у окна стоял и просто смотрел на людей счастливых, на жизнь бурлящую, что вот же, казалось, руку протяни, за двор выйди и вместе со всеми смейся, жизни радуйся. Только вот Хосок не хотел. Он часами наблюдал за происходящим на улице, а потом в постель обратно ложился, глаза закрывал и представлял себе жизнь идеальную. Как они с Юнги вместе по снегу бегают. Блондин в сугробы большие его толкает, а затем оправдывается с издевкой, что Хоби сам упал. Перед глазами Чон видит, как крепость за деревом строит и от ударов снежками метких уворачивается, дразня Юнги тем, что не попасть блондину в него. Он засыпал с мыслями такими, надеясь, что ему и вправду приснится его придуманная жизнь. Без боли и страданий. С Юнги рядом. С прежней Чоновой улыбкой на лице. Но каждый раз, просыпаясь, Хосок с ужасом осознавал, что он до сих пор в комнате темной, один, выкуривает очередную сигарету Юнги, так тщательно запах его вдыхая, боясь забыть какого это - чувствовать Мина, рядом с ним находиться.
Парадокс. Хосок так отчаянно хотел Юнги из жизни своей вычеркнуть, а сердце все заставляло по-новой вспоминать, находила каждую малейшую деталь с Мином связанную, и чувствовать заставляло. Хоби пытался. Все эти дни он правда пытался в руки себя взять, постараться забыть, новой жизнью жить начать. Не получалось. Любовь - ещё та сука, от неё так просто не избавиться. А безответная любовь - так тем более.
Знакомо ли кому-то из вас это чувство под названием безответная любовь? Когда в грудной клетке предательски жжёт, вызывая легкую невесомость в организме, а при воспоминании какого-либо приятного момента с этим человеком - неосознанно наворачиваются капли соленой воды на глазах. При каждом касании сердце умудряется вырываться из груди, а его спокойный, чуть хрипловатый голос эхом отдаётся в голове. Это можно сравнить с клеймом пожизненным, когда так хочется избавиться от него, стереть, сделать что угодно, лишь бы оно исчезало, но все попытки бесполезные. Забываешь вроде, спустя несколько дней, но всего лишь одно упоминание о нем, запах, взгляд чёрных глаз, возвращает на первый круг ада и вновь начинаются эти бессонные ночи в обнимку со снотворным, которые ни черта не помогают.
В ту ночь падали звезды, сгорая в атмосфере, Хосок с Юнги наблюдали за неописуемым небом, восхищались созвездиями и Хоби загадал что-то связанное с бесконечностью, - любовь. Ему хотелось именно этого: держать его руку в своей, сплетая пальцы; зимой носить его тёплые, просторные свитера; пить горячий чай с мёдом и смотреть очередную дораму по телевизору. Но вместо этого Хосок получил холодное «мне жаль», пустоту во взгляде и чёрную дыру в сильно потрепанном сердце.
В 10 ночи красноволосый думает о чём-то хорошем, вспоминает, как хорошо им было вместе, глядя на полную луну. Кусает губы до алых капель, а затем решает запереться в себе. Так ведь проще. И он до последнего верил, что получиться забыть, но мысли о всей той боли, что причинил Юнги, все те лживые слова, взгляды, поцелуи возвращаются снова и снова.
Чон в комнате темной сидел, на луну полную смотря и сигарету уже третью скуривая, и думал. Просто думал. У парня не получалось иначе. Ему больше нечем было себя занять. Думать... думать.. постоянно прокручивать у себя в голове ту ночь и думать, что ведь все могло сложиться по-другому. Мыслей слишком много. Настолько, что они превращаются в единый звон и изничтожают все остальное, что остаётся на фоне: Хосок не слышит стука настойчивого в дверь, звонков телефонных, просьб друзей.
Его все раздражает. Он всегда любил людей, улыбаться. Он умел только любить, а теперь ненависть парня переходит все границы. Хосок ненависть свою ненавидит, презирает. Для Чона ненависть - самое ужасное чувство, которое поглощает с головой.
Ему уже больно улыбаться. У Хосока закончились силы. Он закончился. Ему нужна была помощь.
Чимин возле двери уже минут пять стоит. Руку поднимает, постучать хочет, но так в воздухе и продолжает её держать. Даже рядом с комнатой Хосока стоя, чувствуется атмосфера давящая, холодок по спине пробегает сразу, хочется в угол забиться и сидеть там долго-долго, на свет не показываясь. Настолько ощутима боль Хосокова была, что Чимин и вправду зайти боялся. Хотя даже если и постучится он, как каждый божий день делает, все равно дверь не откроет никто.
Чон десять дней уже за порог комнаты своей не выходил. Последний раз он показывался, когда Тэхёна за дверь выгонял. А потом тишина. Хосок только иногда за едой на кухню выходит и то делает это, когда дома нет никого. Даже Новый год не заставил его горе своё хотя бы на денёк оставить, в комнате закрыть, отдых дать небольшой. Хосок с ней 24/7, лучшими друзьями решил заделаться. Чимин руку все же опускает и глаза понуро отводит к полу, идёт обратно на кухню. Ведь все равно не откроет. Может Пак только наоборот хуже делает каждодневными приходами своими. Вряд ли тот парень за дверью хочет вообще кого-либо видеть. Но вот только Чимин все равно не мог спокойно на кухне сидеть и печенье новогоднее поедать. На душе тревожно у него было. Предчувствие плохое изнутри уже сжирать начинало.
Снова к двери вернувшись, он спиной облокотился на неё и на полу в позе лотоса разместился. Телефон в руки взял и номер Хосока решил набрать. А вдруг сработает, вдруг таким образом парень все таки решит выйти на связь.
Гудки шли один за другим. Чимин слышал, как за стенкой играла такая знакомая мелодия телефона, но никто не принимал звонок. Уже окончательно потеряв надежду, Пак сбросить собирался, как услышал на проводе тихий, хриплый голос друга:
- привет...
Тот аж подскочил от неожиданности и радости одновременно:
- Хосок, боже, слава богу ты в порядке.
- нет, Чим,- голос дрожал немного,- я бы так не сказал.
- может...- Пак аккуратно начал разговор,- может ты впустишь меня и мы вместе придумаем, как помочь тебе?
- прости, но тут уже не помочь.
- не говори так, хен,- голос друга источал такую теплоту и заботу, что Хосоку разрыдаться хотелось прямо сейчас. Тэхён также говорил, тоже поддержать хотел, а потом предал, как и все остальные.
- Хоби, всегда можно найти выход. Тебе просто нужно сделать шаг, взять себя в руки, постараться дальше жить.
- думаешь, я не пробовал?- Хосок прямо к двери подполз, с той стороны к спине Чимина прислонился,- я не могу сделать шаг назад, а шагнуть вперёд - боюсь. Эти чувства смешались внутри меня и до тошноты больно.- Пак слышал, что Чон слезы душащие отчаянно сдержать пытался и от этого у самого в груди все на мелкие кусочки разрывалось. Лучше бы он поплакал, рассказал Чимин все то, что накопилось внутри за столь долгое время. Так хотя бы будет понятен уровень отчаяния, сколько у Хосока сил ещё осталось. Нужно ли друзьям уже всерьёз начинать переживать? Только вот не знал Чимин, что у Хосока сил не осталось от слова совсем. Их уже давно нет. Даже помогать уже поздно было. Бессмысленно.
- Чимин...- тихо продолжил Хосок,- почему мне так страшно жить?
Парень лишь молчал, не зная совершенно, как на вопрос ответить. Как другу он может помочь. На секунду, на малейшую долю секунду, ему показалось, что тут и вправду уже не помочь. Голос Хосока был настолько сломленным, безжизненным. Это пугало Чимина до чертиков, но он сдаваться не собирался. Пак всегда может развеселить своих хенов, он, кажется, создан для того, чтобы люди грустить переставали. Только вот, уже как десятый день, даже таланта парня не хватает хотя бы на то, чтобы Хосок дверь открыл.
- мы все ужасно переживаем за тебя, Хоби. Пожалуйста, позволь нам помочь тебе.
А с другой стороны комнаты Хосок сидел, спиной четко напротив мирно расположился, глазами стеклянными вперёд себя смотрев. Пускай до этого Чон и пытался внушить всем, что он в порядке, что через несколько дней его отпустит, что помощь ему ни чья не нужна. Жаль только, что себя в этом он убедить не смог. Пускай он и говорит, что не чувствует ничего. Лжец. И парень так и продолжает лгать всем вокруг и главное - самому себе. Груз чувств уже давно переполнил его. Они рвутся наружу. Но Хосок все равно пытается держать каменное лицо, когда хочется плакать и кричать о том, что он давно уже не в порядке.
- не переживай, Чимин,- спустя долгие минуты молчания, Хосок продолжил разговор,- все будет хорошо. Мне просто нужно время,- на том конце провода послышались короткие гудки.
Хоби не слышал, чтобы Пак уходил, за дверью тишина была. Друг продолжал сидеть в метре от него, но Чону было все равно. Он на ноги медленно поднялся, и выкурив свою любимую сигарету с запахом Юнги, обратно в кровать лёг. Глаза закрыл, надеясь опять окунуться в свой вымышленный рай во сне.
***
- ну и как ты её повесил?- Чонгук стоял, сложив руки на груди, и оценивающе осматривал небольших размеров елку, расположенную посреди комнаты,- это же звезда - один из самых главных символов нового года, а ты её повесил так будто у тебя косоглазие.
- раз такой умный, то сам бы взял и повесил,- бурчал под нос Тэхён, на стуле стояв и пытаясь выровнять эту чёртову макушку, чтобы звёзда перестала заваливаться набок.
- а кто же тебе тогда скажет, что у тебя руки из одного места растут?- улыбнувшись, возле глаз Чона появились маленькие морщинки, от чего Тэхен не удержался и тоже издал небольшой смешок.
- ну а так?- Ким встал со стула и подошёл к парню,- нормально висит же. Ты чего возмущаешься?
- я, в отличии от некоторых, хочу создать хоть какое-то праздничное настроение, а не сидеть в канун нового года на диване и целыми днями втыкать в телевизор.
Завтра уже Новый год наступит, а в этой квартире духом Рождества и на секунду не пахнет. Помимо комнаты Хосока, праздничная атмосфера обошла ещё один дом, оставляя его жителей в гордом одиночестве. Казалось бы, не существует второго такого человека, что в праздник такой сидел бы на подоконнике со своей любимой пачкой сигарет, курил и на луну смотрел, думая о том, правильно ли поступил. Друзья так же каждый день приходили к нему, из дома вытащить старались, но этот парень намертво закрылся от внешнего мира и не хотел туда возвращаться. Он до ужаса боялся того, что встретит его там. Парень ненавидел себя, и эта ненависть просто сжирала его изнутри.
- да плевать на эту елку,- сухо проговорил Мин, продолжая смотреть в окно,- праздник прекрасным делает вовсе не елка и украшения, а люди, что будут его с тобой встречать.
- Юнги, я понимаю, что его никто не заменит...- Тэ понимающе взглянул на друга,- но мы ведь тоже рядом с тобой будем.
- Тэхен,- блондин устало вздохнул и повернулся лицом к Киму,- иди домой, к ребятам или вон с Гуком устройте себе романтический вечер. Не надо со мной сидеть, я ведь не маленький ребёнок.
- Даже и не надейся,- с улыбкой крикнул Гук, стоя на стуле и стараясь перевесить все украшения по-своему,- так легко ты от нас не отделаешься.
Уголки губ слегка дрогнули в усмешке и Юнги, потушив сигарету, направился на кухню, заварить кофе, потому что чай он теперь пить не мог.
- Тэ, как там мужики?- держа нитку во рту, стараясь завязать её на очередном шарике, невнятно промычал Чонгук,- уже придумали как праздновать? А елку нарядили? А Хосок как?
Услышав такое знакомое до боли имя, Мин вздрогнул слегка и сразу в зал вернулся, с надеждой на Тэхена смотрев. Каждый раз он с нетерпением ждал, когда же речь наконец зайдёт о Хосоке, чтобы узнать, как он, как чувствует себя, справляется ли. Но Юнги не мог себе позволить спросить напрямую, потому просто ждал. Покорно, каждый день, молча внутри себя умирая. С каждым новым рассказом Тэхена о состоянии Хоби, Юнги на частицы мельчайшие распадался, даже не пытаясь потом соскребать себя в кучу. Поздно. Слишком поздно.
- дома решили праздновать, а елку мы давно уже нарядили, но ночью Джун, как всегда, шел на кухню и завалил её, так что сегодня будем по-новой наряжать. А по поводу Хосока...- настало неловкое молчание. Тэхен заметно замялся, не зная , как правильно ситуацию изложить, а Юнги весь напрягся, чувствуя, что хорошего ничего Ким точно сказать не хочет,- ну вообщем-то Хоби узнал, что мы с Гуком вместе до сих пор, выгнал меня с комнаты и больше вообще не выходит оттуда,- Ви опустил виноватый взгляд, нервно теребя руками край своей толстовки.
- ну и дела,- Чонгук сел рядом с парнем, приобнимая его за талию. Он видел, как Тэ переживал и себя корил за состояние такое Хосока. Гуку и самому было тяжело от всей этой ситуации, но что делать он не знал. Выхода никакого не было, потому нужно было просто смириться и ждать, пока легче станет.
- как не выходит?- ужаснулся Юнги,- совсем не выходит из комнаты?
Ким понуро головой кивнул, говоря «прости, хен. Я не смог ему помочь»
Тэхен замолчал. «ему никто не сможет помочь, кроме тебя» осталось недосказанным.
***
Зачем я плачу пред тобой
И улыбаюсь так некстати?
Неверная страна - любовь
Там каждый человек - предатель.
Пошёл уже двенадцатый день заточения Хосока в комнате своей. Эту клетку, что воздвиг для себя парень, было ни чем не сломать, не открыть, не сбежать. Она была пострашнее любой камеры в тюрьме, ведь решетки эти Хосок сам выстраивал. С каждым днём тщательнее замки подбирал, новые и новые стены возводил. Клетка эта крепкая, ведь она не просто в комнате была, она у Хосока в голове находилась. Он все чувства радостные в этой клетке своей запер, оставив снаружи лишь боль и отчаяние, которое, казалось, даже океан бы собой затопило.
Хотя, если подумать, счастливых моментов и не осталось уже у парня. Он забыл. Вычеркнул из памяти. Их вытеснило предательство и одиночество, не давая и малейшего шанса внутри оставить хоть что-то светлое. Только темнота, непросветная. Даже если присмотреться, то под ней все равно не сможешь увидеть что-либо. Не потому что чернота окутала каждый орган, каждую клеточку тела - потому что под темнотой этой по просту не было уже ничего. Только ошмётки непонятные остались от внутренностей, которые разлагаться, кажется, начали от яда смертельного, что в Хосока на протяжении двух месяцев вливали.
Любовь называется.
На самом деле, Хосок, так же как и Грин, верит в то, что любовь хочет, чтобы её чувствовали. Знает, что от себя невозможно убежать, скрыться. Понимает, что от себя не получиться спрятаться, что замки эти с треском падут, стоит ему хотя бы образ столь знакомый в голове представить, но продолжает пытаться каждый день, ежесекундно.
Бьет кулаками о стену, костяшки вдребезги разбивая, а затем не может найти сил взгляда отвести от крови, стекающей по рукам. И так может происходить часами - сильнейшая пытка для организма. Но лишь физически, потому что морально Хосок давно мертв. Срывает голос по ночам, пытаясь докричаться до луны, которая даже не смотрит на него. Бродит по комнате в поисках забытого счастья , но натыкается лишь на пустоту, звенящую и колючую. Но он привык к этому. Уже 12-й день заточения, он и вправду свыкся с мыслью, что Юнги больше не будет рядом. К сожалению, не в его силах изменить прошлое: заставить Юнги остаться, прижимаясь дрожащим телом к его. Теперь Хосок может лишь вспоминать и мечтать сжечь эти воспоминания к чертям.
Хосок хочет Юнги.
Хочет его каждой клеточкой души, каждой альвеолой легких, каждым эритроцитом крови. Хочет просто ощутить его присутствие, один раз услышать голос хриплый, взглянуть хотя бы одним глазком - просто почувствовать, что он все ещё живой. А затем снова отпустить.
Но не получает и этого.
Хосок задыхается без Юнги.
Аккуратно несёт на руках ничего и даже оно разбивается вдребезги.
- Юнги, ты, блять, нужен мне. Так сильно нужен...
Хосок в углу комнаты сидит, пытаясь вдох сделать, что оказывается почти невозможно. Он чувствует обжигающие дорожки слез на щеках и понимает, что любит до сих пор. Так же сильно. Бесповоротно. Искренне. Ни капельки не меньше. Мин Юнги у него под кожей, в крови. Ему кажется, что все его ДНК состоят из имени одного. Имени человека, которого он так любит сильно. Человека, которому на него наплевать.
Мин Юнги.
Почитав различные опросы, статьи, можно заметить, что большинство людей на вопрос «что же такое любовь?» отвечают: «это необъяснимое чувство привязанности, которое наполняет твою душу теплом, смыслом жизни, делает тебя счастливым. Это высокое и безмятежное чувство. Любовь - это то, что приходит неожиданно, происходит независимо от нас самих, так же неожиданно она может и уйти».
Большинство ответов будет из разряда: «Любовь – это когда...» То есть говоря о ней, мы всегда обращаемся к сердцу, описывая разные ощущения, которые испытываем, когда любим. А как же иначе?
Бред. Пустые слова, взятые из неудавшихся сопливых книжек и сериалов: определения, написанные, сказанные людьми, которые никогда в своей жизни похоже и не любили по-настоящему.
Любовь... она, словно наркотик, внутривенно проникает. Чем больше приемов, тем сильнее привыкание. Затем вырабатывается зависимость, с которой не все могут справиться. А те, кто не справляются - заживо гниют. Сложно предугадать, когда настанет тот самый решающий момент.
Довериться? Впустить кого-то в свое сердце? Позволить коснуться души?
Тоже самое, что и произвольно дать себя уничтожить. Это самоуничтожение, которое другим человеком совершается. И самое страшное - ты чувствуешь, как это происходит. Чувствуешь, как самая крошечная частичка внутри тебя умирает, а за ней и сотни, миллионы других. Чувствуешь боль, что уже в скором времени станет такой привычной, что даже замечать перестанешь, просто потому что ты засыпаешь и просыпаешься с ней каждый чертов день. Но увы, со временем ты все равно понимаешь, что к боли нельзя привыкнуть. Она может стать привычной - да, привыкнуть - невозможно. Люди наивно верят, что любовь пройдёт, отпустит, что они дальше жить будут, забыв это как сон страшный, что перегорит внутри то пламя, которое сердце биться заставляло.
Нет. Не отпустит. Не пройдет.
Где-то под рёбрами будет продолжать болеть один жизненно важный орган. Днём лишь тихо поскуливать, дабы не быть услышанным, а ночью взвывать начинает, срываясь с места и разносясь бешеным стуком по всему телу. Он тебе не хороший мальчик, что с удовольствием сбегает, виляя хвостиком, за палкой. Этот орган самый настоящий зверь, что сначала разгрызет тебе глотку, а после выпотрошит все внутренности и обглодает кости. И он вряд ли будет слушать твои просьбы и мольбу. Ведь этот орган слишком хладнокровен для этого. Сердцу плевать на тебя, а разбитое сердце же тебя ненавидит. Как можно больнее будет стараться сделать, пока однажды, проснувшись утром, ты не взвоешь от безысходности в просьбе от том, чтобы следующее утро больше уже никогда не наступило.
Так вот, неужели кто-то ещё думает, что любовь - высокое и безмятежное чувство?
Идиоты.
Хосок на своем примере убедился в обратном.
***
Однажды тебе захочется позвонить,
Но абонент ответит сухо:
«Ты первый предпочёл меня убить.
Прощай, предатель,
И не падай духом».
В доме Юнги творился полнейший хаос. Не смотря на то, что блондин всеми силами пытался оставить Новый год за дверью, ни в какую не разрешая впускать его, Чонгук с Тэхеном все равно умудрились внести в эту мрачную обитель ненависти к себе хоть немного праздничного настроения. Чонгук наконец оставил в покоя елку рождественскую, нарядил почти всю квартиру Юнги так, что даже над кроватью теперь красовался смешной Дед Мороз. Юнги беспомощно стонал, наблюдая во что превращается его некогда холостяцкое жилище. Но ему было слишком лень что-либо с этим делать. Парень в апатии своей находился, спокойно руки на груди сложив и за миром вокруг будто через стекло наблюдая, а Дед Мороз над головой ему в принципе в этом не мешал.
Когда дело дошло до стола новогоднего, Тэхен сразу же настоял на том, что хотя бы несколько блюд они должны приготовить сами. Ведь это все таки семейный праздник.
Потому теперь мама Чонгука, чьей едой Ким всегда восхищался, подробно объясняла мальчикам по видео связи, как правильно приготовить токгук и джапчэ.
- Чонук, ну как ты мешаешь лапшу?- возмущалась Мама с экрана мобильного телефона,- я же тебе сто раз говорила, что нужно это делать в правую сторону.
Гук устало закатил глаза и изменил направление руки.
- а вот Тэхен-и молодчинка,- мама как всегда заулыбалась, переводя взгляд на Кима,- вот его токгук точно всем понравится.
На эти слова Тэхен гордо голову поднял, а затем, дразнясь, показал язык Гуку, смеясь весело.
Иногда Чону казалось, что это Мама Тэ, а не его вовсе. Она всегда Кима нахвалила, а самого Чонгука поучала вечно, замечая только ошибки его. Парня это и бесило вроде, но с другой стороны он не мог не радоваться, что его родители так хорошо с Тэхеном ладят, поддерживают их отношения.
- Юнги, я думаю что мясо уже можно переворачивать,- напомнила женщина парню, что с задумчивым лицом стоял у плиты, не замечая даже, что отбивные уже подгорать начинают.
Быстро спохватившись, Мин снял сковороду с плиты, успев в последний момент сохранить мясо более менее съедобным. Он в мыслях своих летал, в прострации некой находился. Конечно он старался с друзьями время проводить, шутить, вот даже готовить согласился, но в душе все равно скребло противно, скручивало все в узел тугой и дышать тяжело становилось. Предчувствие плохое по вискам стучало уже второй день. И как оказалось совсем не зря.
Стук раздался громкий, от чего Тэхен ложку в суп уронил. По двери так сильно калашматили, что, казалось, она с петель слетит. Чонгук быстро с мамой попрощался и с улыбкой на Тэ взглянул:
- что-то дед мороз не в настроении сегодня,- успокаивающе погладив парня по руке, Гук дверь открывать направился.
С каждым последующим шагом друга, у Юнги внутренности все к горлу медленно ползли. Голос в голове истошно кричал, что не Дед Мороз это вовсе и уж точно не подарки дарить он пришёл. Мин не мог унять панику свою необъяснимую, каждая клеточка его тела говорила, что после сегодняшнего дня его жизнь больше никогда не станет прежней. Что за этими дверьми ничего хорошего его не ожидает...
- о, Чимин, привет,- удивлению Чонгука не было предела, как собственно и самого Пака. Ведь приходя сюда, в квартиру Юнги, он и не ожидал увидеть здесь Чонгука и уж тем более на пару с Тэхеном. Они расстались ведь. Или они просто заставили всех в это поверить?
У Чимина не было времени узнавать правду. Он обязательно её выяснить, но только не сейчас. Сейчас есть дела куда важнее.
- Юнги, я...- парень никак отдышаться не мог,- я бы не пришёл, если бы это не было действительно важно. я ужасно боюсь за состояние Хосока...
Только услышав начало фразы, Юнги сразу отбросил это чертово мясо и подлетел к Паку.
- что-то случилось?- еле выговорил блондин.
- да. Я узнал, что сегодня у него умерла Мама. Не знаю подробностей, но Хосоку плохо. И я слышал, как он кричал, комнату громил. Но это было не так страшно, ведь каждый переносит утрату по-своему. Страшно стало, когда тишина наступила. Я стучался, просил впустить, но ответа никакого не последовало. Я знаю, что тебе, вроде как, все равно на него, но прошу тебя. Поговори с ним. Я думаю, кого он и впустит к себе, то только тебя.
Чимин тараторил, не переставая, а у Юнги ещё после второго предложение земля из под ног ушла. Внутри мясорубка в фарш все чувства перекручивала, а дышать получилось уже через раз. Юнги не хотел думать о плохом, не собирался давиться слезами, не хотел быть жалким, топить себя ненавистью и отвращением к себе. Единственное, что сейчас хотелось - сорваться с места и бежать, не оглядываясь, не смотря по сторонам. Главное чтобы к Хосоку, как можно быстрее, ближе. Он хочет рядом оказаться, хотя бы на секунду в глаза его нереальные посмотреть, улыбку увидеть на таком до боли родном лице и прошептать прямо в губы: «я рядом. Все будет хорошо». Все эти недели Юнги ужасно тянуло к Хосоку. Непреодолимо. Разрушающе. Эгоистично. Но он не мог. Своим приходом только хуже бы сделал. А теперь ему плевать уже на запреты, правила. Его Хосоку плохо. Его Хосок потерял самого родного человека, ту, ради которой и жил по сути.
- идём,- серьезно сказал Мин, накинув первую попавшуюся куртку и быстрым шагом выходя за дверь.
- не думал, что ты так быстро согласишься,- удивленно прошептал себя под нос Пак.
Юнги на секунду остановился, перестав нервно мельтешить, и повернулся к Чимину, не сводя тяжелого взгляда.
- чтобы вы все не думали, Хосок - самое дорогое, что у меня есть, было и будет.
- но как же..
- он, только он, всегда был единственным, кого я хотел оставить навечно себе, отняв у всего мира. Единственным к кому я хотел уйти, оставив весь мир далеко за спиной. Я бы так и сделал, если не обстоятельства, что заставили меня боль невыносимую принести, почти что собственноручно уничтожить человека, ради которого я сам готов был умереть не задумываясь...
_______________
Кхем, ну вот и глава приползла. Говорю именно так, ибо и вправду долго писала. Извините за это. Я переписывала её несколько раз и все равно она не до конца мне нравится. Ну да ладно.
Как вам то? Понравилось? Что думаете по поводу юнсоков? А вигуков?
В общем-то, надеюсь, что вы не зря ждали)
Люблю и бегу писать следующую главу ❤️
А может 50 ⭐️ попробуем набрать?