Глава 28
Знаешь друг, а мне сейчас так больно...
Недуг такой, увы, уж не исправить алкоголем,
Не заткнуть пустоты едким дымом сигарет.
Пусть я дурак и человек без воли,
Но так хочу опять прижать до боли
Руку свою к твоей щеке холодной
И с ужасом понять, что чувств твоих
ведь нет.
Хосок проснулся уже после обеда в собственной кровати общежития. Проснулся громко сказано, конечно. Он глаза попытался открыть просто, но слезы, что засохли вокруг них, не давали ему сделать этого. Да Чон и попытки эти бесполезные оставил. На подушке лежать продолжил. Только вот сознанию уже спать совершенно не хотелось. Оно любезно воспоминания с прошлой ночи в голове прокручивало одно за другим, проснуться моментально заставляя. Хосок поднялся медленно, положение сидячее приняв, но глаза так и не открывал. Боялся он того, что предстанет сейчас перед ними: комната пустая, абсолютно; кровать рядом застеленная, даже не тронутая. Книги Юнги в шкафу, футболка его на спинке стула... все это такой болью тупой в сердце отдавалось, что обратно лечь хотелось, в одеяло закутаться покрепче и спать. Вечно спать, не просыпаясь больше никогда. И Хосок так бы и сделал, если не Тэхён, что в комнату тихонько постучав, зашёл несмело. Хоби видел, как тот возле двери мялся стоял и с жалостью неприкрытой смотрел на парня. Оно и понятно, вид Чона сейчас был и правду не очень: волосы красные были больше на стог сена похожи, лицо от слез опухшее, а одежду он со вчера так и не сменил. Тэхён стоял и смотрел, как парень взглядом пустым комнату обводит, как головы боиться повернуть в сторону кровати Мина, вещей его...
- Хосок..- аккуратно позвал того Ким,- ты как? Как себя чувствуешь?
Но красноволосый лишь молча лёг обратно на кровать, в одеяло по шею укутавшись, и глазами стеклянными перед собой продолжая смотреть.
Как много раз ему ещё будут задавать этот вечно бесящий вопрос: «как ты себя чувствуешь?»
Как Хосок себя чувствует? Ему бы самому узнать. Все чувства внутри перемешались будто; запутались как наушники старые, что долго лежали где-то под кучей вещей. Что именно это за чувства? Боль, обреченность, усталость, разочарование в себе и в жизни. Всего по-немножку. И из всего этого «по-немножку» создался огромный комок, который стал где-то в лёгких, и не даёт спокойно и безболезненно дышать.
Все ещё интересно, что он чувствует? Так посмотрите в эти изжёванные глаза, наполненные грустью непередаваемой, болью всепоглощающей, и отвечать Хосоку даже не придётся.
- эй,- присев рядом с другом, Тэ поглаживал его мягко по плечу, хоть как-то поддержать стараясь,- Хоби, держись только. Юнги не заслуживает, чтобы по нему так убивались.
Ноль внимания. Хосок от одного имени такого знакомого рассыпаться был готов, по кровати, на кусочки самые маленькие, но ведь все равно собирать потом придётся себя по частям. Опять, все по-новой. И так по кругу. Хосок бы рад забыть, отпустить всю обиду, любовь, что изнутри разрывает на части, но не мог. Как бы не старался, у него не получалось. Юнги был уже слишком глубоко, корни пустил и намертво зацепился ими за орган каждый, обвивая и сдавливая их, боль невыносимую причиняя. Но надо попробовать. Чон знал, что нужно отпустить. Жизнь ведь дальше идёт, дел нужно Хосоку много сделать ещё, концерт скоро, маме деньги на лечение перевести. Ему нельзя только о своём горе думать, закрываясь в себе. Хосок не был эгоистом. Он впервую очередь о других думает, и все равно, что сам парень, с улыбкой широкой на лице, внутри умер уже давно, пустоту только оставив. Хосок ради других должен улыбаться продолжать, с кровати заставить встать себя, хотя бы причесаться.
- все в порядке, Тэхён,- губы растянув в подобии улыбки, Чон с кровати поднялся медленно,- я буду в порядке,- с этими словами он в ванну направился, руки в кулаках крепко сжимая, чтобы не растечься прямо здесь, по ковру шерстяному, чтобы в мясорубку внутри все опять не превратилось.
«Все в порядке»,- безустанно повторял про себя Хосок. Чтобы запомнить, убедить себя, чтобы отпечаталась эта информация в сознании. Все будет в порядке. Если не именно в этот момент, то через некоторое время точно будет. И сейчас Хосок просто улыбку на лицо натянет и будет ждать, сквозь всю боль и слезы, когда легче станет. Он очень надеялся, что станет.
***
У Хосока в жизни были разные трудности. Когда отец бросил его, сказав, что не хочет такого бездарного сына как Чон, когда про болезнь матери узнал и днями на пролёт работал только бы суметь деньги на лечение достать, когда друзья предавали, девушка, что нравилась ему смеялась лишь над ним и внимания не обращала никакого... Хосоку часто приходилось терпеть боль, обиду глубоко внутри себя пряча, на показ лишь улыбку белоснежную выставляя. Но так тяжело, как сегодня, ему, кажется, не было ещё никогда. На Юнги смотреть невозможно было, невыносимо. Хоби знал конечно, что легко не будет, мысленно готовил себя весь день к репетиции предстоящей, но увы, попытки оказались тщетны. Только на сцену поднявшись и сценарий в руки взяв, Хосоку уже дышать тяжело становилось. Реплики его почти все после Юнги стояли. А он лишь улыбался. Стоял и улыбался своей этой улыбкой красивой, нос морщя при этом смешно. Читал фразы написанные и по сцене активно расхаживал. А Хосок как статуя ледяная стоял и с места сдвинуться не мог. Буквы все перед глазами расплывались. Парень не знал, как слезы душащие спрятать, боль и ненависть, в сердце разрастающиеся с огромной силой, унять. Хосок не знал, что делать, если вот же, смотришь на человека как и все стоящие рядом люди, но видишь больше, чем кто-либо другой. Все его клетки, сосуды, ткани, нейроны, так до безумия красиво переплетённый между собой. Они похожи на невообразимо огромную, яркую вселенную... каждый его жест, привычку, тонкие пальцы, идеально созданные для игры на фортепьяно, несколько проколов в ухе, родинку на ключице, цвет глаз, что с каждым последующим разом приобретают новые оттенки радуги... а он, было глупо надеятся, не видит в тебе ничего.
- Хосок, ты как?- красноволосый и не заметил, как сзади Чимин подошёл, с беспокойством наблюдая за другом.
Парни знали, что Юнги с Хосоком расстались. Они без слов это поняли. По одному виду Чона вчерашнему, по взгляду Тэхена, что лишь обреченно головой махнул и в комнату Хоби отвёл. Парни поняли, что Юнги с Хосоком расстались по штанам от земли грязным и глазам заплаканным. Ви причину расставания умолчал, сказал, что не знает ничего. Он не хотел, чтобы в группе их разногласия пошли, ведь у них и так сейчас период сложный был. Друзья хотели поддержать Хосока как-то, но откровенно не знали, что делать. Такого Хосока они видели впервые. От такого Хосока холодок по коже пробегал, от того с какой улыбкой до ужаса грустной он сегодня чай свой любимый заваривал, а на фразе: «а что мёда нет?» все окончательно растерялись. Ведь не могли они ответить, что это Юнги всегда мёд покупал, чтобы по утрам для Чона чай его заваривать, ведь кофе тот никогда не любил.
Чимин наблюдал за этой ситуацией и откровенно не представлял, как же концерт они завтра проводить будут? Но, к удивлению всех, Юнги вёл себя как обычно. Улыбался даже иногда, текст первый раз в жизни весь рассказал без подсказок даже. Да Чимин и не переживал особо за Юнги. Хоть парень причины расставания и не знал, но уверен был, что инициатором именно Мин был. Блондин справится, забудет, переступит через это и дальше жить будет. А вот Хосок... за него Пак боялся неимоверно, ведь для того Юнги всем был и теперь, Чон будто частички своей души лишился, без которой вряд ли сможет жить. Он это по поведению, взгляду, движениям четко видел, как Хосок с последних сил уже держался, чтобы не высказать все, что накопилось, Юнги, чтобы не устроить истерику прям здесь, чтобы только не заставлять других переживать из-за него. Но Чон и не собирался так поступать. Он сможет быть таким же Джей Хоупом каким был всегда. Он ведь сильный, справится, он обещал друзьям и главное - себе.
- нормально,- улыбнулся Чон, к Паку повернувшись,- а как твои дела, Чимин? Готов к завтрашнему концерту?
- да,- Чимин приобнял друга за плечи и на ухо шепнул, чтобы не видел никто,- держись Хоби. Концерт завтра последний, а потом отпуск новогодний. Время пройдёт и легче станет.
Хосок благодарно кивнул Паку, и молился мысленно, чтобы прав тот оказался.
Уже конец репетиции был. Хосок с Юнги рядом стоял и речь прощальную для Арми в микрофон говорил; считал минуты, когда же пытка эта закончится наконец. Ведь так близко стоять невыносимо было. Стоять, но не иметь возможности прикоснуться, даже посмотреть в сторону того, кого любишь так сильно. Когда очередь до поклона финального дошла, то Чон осознал, что сейчас за руку Юнги взять придётся, и улыбаться при этом продолжая. Как только ладони их сцепились крепко, то Мин дернулся неосознанно, а у Хосока земля из под ног ушла. Он будто разряд тока получил, что по всему телу раздался, через каждую клеточку тела прошёл, и в конце до сердца добрался, запустив его хоть и на несколько секунд, биться ненадолго заставил. Хосок будто на секунду жизнь почувствовал опять. И парень надеялся, что с Юнги тоже самое было, что тот тоже это почувствовал. Да хоть что-то, главное, чтобы почувствовал. Но опустив голову вниз для поклона, Чон понял, что это из-за боли он дернулся так. Хах, конечно не из-за моральной. Физической. Переведя взгляд на руки Юнги, Хосок ужаснулся тому, что увидел вместо них. Костяшки почти на каждом пальце были покрыты запекшейся кровью, а под ними виднелись темные раны. Они ещё свежими были, потому что, когда Хоби руку блондина крепко сжал, тот даже поморщился от боли. Хосок знает, что значат эти сбитые костяшки, он уже видел такое у парня. Юнги дрался с кем-то, и причём не на шутку видимо разошёлся. Красноволосый даже боялся представил, в каком состоянии был это бедный человек, которому посчастливилось оказаться не в том месте, не в то время. Хосок думал именно так, ведь у Юнги не было ни царапины, ни единого синяка, а вот судя по кулакам его, Мин хорошо приложился кому бы то не было.
Юнги, заметив, как Чон пялиться на его руки, сразу же одернул их, и поклонившись, спустился со сцены. Он точно не хотел, чтобы заметил это кто, судя по тому, как он рукава кофты все ниже и ниже натягивал. Юнги в гримерку их зашёл сразу же, даже остальных не подождав. Но Хосок все на самотёк пускать не собирался. Его уже порядком достало это молчание, делать вид, будто не произошло ничего он больше не хотел. Чон за ним следом последовал, и только в комнату войдя, сразу к Юнги подлетел.
- и что это?- он рукав худи белой поднял, оголив при этом руки, больше похожие на ладони боксера, чем музыканта.
Юнги лишь раздраженно отвернулся, натягивая кофту пониже. Он отвечать не собирался. Просто к сумке своей с вещами направился, упорно вид делая, что найти ему в ней что-то срочно необходимо.
- Юнги, я спрашиваю, что с твоими руками?- сегодня Хосоку напора хоть отбавляй. Он уже не боялся сказать что-то не то, обидеть как-то, ведь терять то, по сути, уже нечего было. Он потерял последнюю надежду, ещё тогда на дороге. Хотя это слишком мягко сказано. Он в ту ночь потерял смысл существования. Он Юнги тогда потерял, хоть по-настоящему и не имел его никогда.
- тебя это ебать не должно,- грубо рявкнул блондин, зло кинув очередную футболку в сумку.
- не говори так,- шокированный таким ответом резким, Хосок непонимающе на парня смотрел, а обида изнутри его сжирала, медленно в злость настоящую перерастая. Может и не должно его это уже интересовать, но Чона это беспокоит. Ой, как беспокоит, потому что любит он мудака этого и поделать с собой ничего не может. Любовь Хосоку возможно и удастся спрятать, глубоко внутри за железной клеткой оставить, но вот тревогу и страх, что у Юнги проблемы, что здоровью его может что-либо угрожать - с этим он не в силах совладать.
- я всегда буду переживать за тебя,- серьёзно сказал Чон.
- так хватит это делать!- Юнги уже голос слегка повысил,- беспокойся лучше о своей жизни!
- и ты мне это говоришь сейчас?- заливисто рассмеялся Чон,- сейчас, когда я уже не представляю без тебя жизни своей? Юнги, уже слишком поздно,- парень улыбнулся грустно, глазами невидяще на Мина смотрел, - стоило мне один раз взглянуть тебе в глаза - время остановилось. Я перестал замечать мир, потому что увидел его в тебе. Потому что полюбил по- настоящему. И от этого, к сожалению, я не могу избавиться...
Юнги замер на секунду, наконец вещи эти дурацкие в сторону откинув. Он к парню повернулся, и медленно в сторону его подошёл.
- пожалуйста, хватит это делать..- Юнги прямо в глаза Хосоку смотрел. Так глубоко, что казалось душу его видит, потрёпанную искалеченную самим Мином, рассматривает; выворачивает наизнанку одним лишь взглядом все то, что Хосок так старательно внутрь запихал, что забыть так упорно пытался.
- что делать?- Хосок дыхание его горячее слышал, каждой клеточкой тела ощущал, от чего сердце биться переставало.
- перестань любить меня.
- я не могу...- тихий выдох и взгляд направленный прямо в ключицы.
Хосок не сможет. Никогда не перестанет любить Юнги. Даже после всего, он так же безнадежно любит. Всегда.
- прости, но...- Юнги стоял настолько близко, что казалось, будто они дышат в унисон,- я заставлю тебя это сделать.
Они находились так близко, что ещё миллиметр и Хоби наконец коснётся столь желанных губ, на которых одного лишь взгляда хватает, чтобы полностью потерять рассудок. Но этому не бывать. Юнги все сделает для этого. Ему нужно сделать.
Дверь резко распахнулась и в комнату зашла невысокая девушка, что макияж участникам делает всегда. Она замялась вначале, увидев, что не вовремя видимо, но Юнги сразу же позвал её, сказав, что нормально все, она не помешала никому. Девушка к столику с косметикой подошла, начав искать там карандаш для губ розовый. Юнги ещё секунду на Хосока смотрел, а затем выдохнул резко и к девушке направился. К уху её склонился и прошептал, только так, чтобы Чон услышал обязательно:
- Лия, я долго думал над твоим предложением и все таки принять его решил,- она вздрогнула от дыхания обжигающего прямо в шею,- сегодня в 8 я жду тебя у себя дома...
Только услышав слова эти, даже до конца не дослушав, Хосок пулей из гримерки вылетел, дверью громко хлопнув.
Опять он сделал это. Растоптал чувства парня в который раз. Чон глаза руками прикрыл и по стенке на пол скатился. Как же жалко. Хосок действительно жалкий и сейчас он , как никогда, это понял. Красноволосый в любви Юнги признался. После всех тех обидных слов, что услышал, все равно любить продолжал, и что в замен получил? Мин показательно Лию эту к себе на ночь пригласил. Безнадежно. Чон улыбнулся грустно, а на глазах опять слезы дурацкие выступили.
Юнги снова говорит, что не любит, что Хосок не нужен ему. Повторяет: «я не люблю тебя». Снова и снова поступками это доказывает. Старается ранить ещё больнее, но Хоби уши закрывает, закрывается от всего мира и тихо погибает внутри. В надежде, что так и не услышит слова, которые уничтожат его полностью. Но, как не прискорбно, он уже уничтожен. Мертв изнутри. И с этим ничего не поделать. Хосоку не склеить себя, не собрать по кусочкам, потому что собирать в общем-то уже и нечего. Пусто.
Любовь - это те самые семь кругов ада, которые придётся проходить заново, каждый ебаный день.
Наверное Хосок с ума уже сходить начал, но в этот момент ему дико интересно стало. Когда бабочки влюбляются, чувствуют ли они людей у себя в животе? Так же порхают они там, воодушевляя и счастливыми делая? А потом, когда люди эти умирают внутри, кучу трупов за собой оставляя, чувствуют ли бабочки ту же боль, что влюблённые, когда сердца их бессовестно разбивают? Наверное нет. Наверное они умирают со своей половинкой в один день, а не мучаются потом всю жизнь, как Хосок сейчас...
Сзади дверь открылась, из которой Юнги вместе с Лией вышли. Он девушку за талию крепко держал, медленно руку на попу спуская. Блондин увидел прекрасно, что Хосок на полу холодном сидел, руками голову обхватив и улыбаясь бесцветно, но не остановился он даже, а только голову в сторону противоположную повернул и уже через секунду за углом скрылся.
И это был конец. Хосок четко ощущал его. Конец всем надеждам, чувствам. Конец самого Хосока настал в эту же минуту. Ничего не вернуть, не будет больше, как прежде. Чон не нужен Юнги. Ему плевать на него, на его страдания, боль... Обида накрывала Хосока волнами 10-ти метровыми, с ног сбивая. А ещё безнадежность. Она коридор полностью наполнила, почти осязаема была.
А потом апатия наступила. Чон не чувствовал больше ничего, кроме пустоты. Сегодня он понял окончательно, что не любит его Юнги. С сегодняшнего дня Хосок перестанет бороться.
Только вот не знал парень, что только за угол зайдя, Юнги также на пол осел, за грудь крепко держась, потому что сдавило внутри все от боли, потому что дышать невозможно было. Лия бегать вокруг него начала, что-то говорить про то, что Мину плохо стало, но блондин даже не слушал ее. Перед глазами только Хосок был, сломленный, неживой. Юнги рукой за сердце держался, а губами одними лишь шептал: «прости меня, Хосок-а»
***
Знаешь друг, а мне сейчас так плохо.
И я каблук сей боли,
Что заставляет так низко пасть перед тобою
Нет, не смотри на то, каким же стал я жалким.
Я в грязь упал и, честно, не хочу вставать
Быть может, виноват и сам, я признаю, доволен?
Ты можешь вечно меня осуждать.
Пока ты сам не вкусишь этой боли,
Пока тебя не приучат страдать.
Концерт для Хосока как в тумане прошёл. Он не помнит, как пел, танцевал. Парень сам себе удивился, когда слова все в микрофон сказать смог. Помнит, что шумно было, Арми кричали громко, а Джей Хоуп улыбался только, по сцене бегал и обещал, что скоро они снова встретятся. Именно он это был, Хосока здесь уже давно не было. Он его запер внутри, усыпил хотя бы на время. Но он все же вылез наружу, боль с собой не забыв прихватить. На финальных словах, красноволосый не смог слезы сдержать. Расплакался все таки. Как бы глаза к верху он не поднимал, соленые дорожки все равно оставались на его щеках. Но не от любви к Арми он плакал, а от боли невыносимой, что наружу просилась. Он все моменты перед глазами прокручивал, на Юнги все смотрел, и плакал. Этот концерт был действительно последним. Но не в туре. Для Хосока это был последний концерт, когда он наслаждался им. Теперь ему ничего не хотелось. Просто в комнате своей закрыться и не видеть никого. Как он собственно и сделал.
Только домой прийдя, все праздновать пошли окончание тура и начало таких долгожданных новогодних каникул. А Хосок дома остался. На кровати лежал и в потолок смотрел. Вещей Юнги здесь не было уже. Он их в тот же вечер забрал, сказав, что теперь на квартире жить будет, не забывая упомянуть о присутствии Лии, конечно же. Но Чону уже и больно не было то. Она уже закончилась. Иссякла. Как и сам Хосок.
Тэхён отчаянно друга пытался с ними в клуб вытащить, как и Чимин, но парень наотрез отказался. Развеется надо, забыть Юнги, заглушить алкоголем, скажите вы нужно? Бессмысленно. Все вокруг стало бесцветным для Хосока. Жизнь стала бессмысленной. Из него будто вынули душу и теперь жить заставляют. Но как это сделать возможно?
Шторы в комнате закрыты намертво, оставляя за собой только тьму. Хосок не хотел, чтобы ни единый лучик света больше не просачивался в его обитель боли и самоуничтожения. Темнота будто захватила его. Не злая, а та, которая чувства все из тебя вынимает, медленно нутро распирает, оставляя внутри, где-то меж рёбер, только саднящую пустоту. Хосок медленно забывает прошлое, отпускает настоящее, теряя в извечной агонии самого себя. Люди ошибались, когда говорили, что солнце будет светить вечно. Видите - его погасло.
Хосок из комнаты уже три дня не выходил. Не хотелось. Не за чем. Еду ему друзья каждое утро, день и вечер приносили, но слышали всегда один и тот же ответ : «я не голоден». Из общения, у него только мама была. Не смотря на состояние своё, он каждый день ей звонил. Узнавал, как здоровье её, готова ли она к операции, которая через четыре дня уже будет. На этом все общения с окружающим миром для него заканчивалось. Чон из под одеяла не вылазил почти, спал постоянно. Лишь бы уснуть глубоко и надолго, чтобы не вспоминать это лживое «навсегда» - все, чего хотел Хосок. Забыть все то, что было между ним и Юнги. Как страшный сон забыть. Чон не хочет находиться здесь, в этой реальности. Тут слишком больно, невыносимо.
У Хосока болит не по-человечески, по-дьявольски, он клянется, что ада этого не выдержит, потому что он слабый, ему бы объятий и поцелуев за ухом, но не те, что убивают также быстро, как уходит Юнги . этот парень так сильно врезался в память, так глубоко в сердце пробрался, заперся на сто замков и шепчет, что обратно не хочет. только вот настоящий Юнги сказал, что не нужен он ему, из своих уст выпустил просьбу забыть, собственноручно пулю в Хосока выпустил, а после усмехнулся и ушел, показав, что до Чона ему дела нет никакого, да и никогда, видимо, не было.
Реальность - не то, что можно представить и улыбнуться перед сном. Это то, что бросает в дрожь при каждой мимолетной мысли о ней. Целую вечность можно наблюдать за тем, как люди начинают терять розовые очки. Они остаются незащищенными от этого мира и этот огонёк в глаза потухает. А реальность остаётся такой же, только в разы суровее, чем казалась прежде. Вот и Хоби настигла так же участь
Через пять дней, Хосоку все таки пришлось пустить Тэхена к себе. Он слишком настойчиво стучал. Хоть они и договорились, что дадут другу время, чтобы тот в себя пришёл после разрыва, но Ким все таки не смог сдержаться и спокойно делами своими заниматься, зная, как Хосоку плохо сейчас.
Он застал друга в депрессии глубокой, и это пугало его не по-детски.
- Хосок,- он на кровать сел, не зная даже как разговор начать,- может на улицу хотя бы выйдешь? Свежий воздух полезен, да и развеешься немного.
- нет, мне и тут хорошо,- Чон под одеялом лежать продолжал, руки свои рассматривая.
- может хотя бы шторы откроем? День ведь все таки, а тут темно как на кладбище.
- нет,- опять ноль реакции.
- Хосок, послушай,- Тэхён слегка откинул одеяло, заставляя друга обратить на себя хоть какое-то внимание,- я знаю, что тебе сейчас тяжело, но так ведь нельзя...
- знаешь?- с улыбкой переспросил Чон,- ты думаешь, ты знаешь?
Тэхён растерялся и сказать, что не знал. Только лишь глаза вниз опустил, и руку Хосока крепче сжал.
- знаешь, что я чувствую?- парень поднялся резко, серьёзно в глаза посмотрев,- опустошение. Будто вырвали сердце вплоть до кишок. Внутри ломались кости. Эта боль сдавила мне легкие, и кажется, я стал задыхаться. Он будто у меня под кожей. Тысячами игл впивается изнутри и выпускает яд. Боль была повсюду. Я не смог спрятаться, стены вокруг начали сужаться и тогда я понял - это конец,- Хосок слезы горько глотал, все говорить продолжая,- его голос эхом появлялся в моей голове и я кричал. Кричал, чтобы заглушить его, чтобы не чувствовать больше его губ на себе. Он сломал меня окончательно нашим последним разговором,- на лице парня улыбка была, словно у куклы пластмассовой,- он не любил меня, а я любил. По-настоящему. Но любовь убивает слабых, а он оказался сильнее...
Тэхён и сам слезы уже сдержать не мог. Боль Хосока заполнила каждый миллиметр помещения, и не щадила никого.
- меня ведь тоже бросили, не думай, что я не поним...
Но Хосок не дал ему договорить, рассмеявшись звонко, заливисто. Он не прекращал смеяться около минуты, а затем, слезы вытерев рукавом, тихо произнёс:
- а врать то - нехорошо.
- ты о чем?- испугано спросил Ким.
- я все знаю, Тэхён. Ты такой же предатель, как и все остальные...
Flashback
В тот день, после концерта последнего, Хосок все таки решился на улицу выйти. Не в клуб конечно, в магазин продуктовый просто сходить. Он мог менеджера об этом попросить, но беспокоить никого не хотелось, потому парень капюшон по ниже натянул и маску чёрную на лицо одел. Так и пошёл он в супермаркет вкусного чего-нибудь купить. Может хоть так настроение бы его поднялось. Но лучше бы Хосок дома остался, лучше бы под одеялом лежал и никогда на эту чёртову улицу больше не выходил.
Красноволосый сразу Тэхена заметил, что впереди быстрой походкой шёл. Хосок крикнуть другу хотел, рукой помахать, но потом вспомнил, что тот сказал, что в клуб они едут все вместе. Тогда почему же Тэхён здесь, один, посреди ночи? Чон на лицо маску повыше надел и следом за другом решил последовать. У парня предчувствие плохое на душе было, каждая клеточка его тела говорила ему идти в магазин, купить печенья и домой возвращаться, сериал незамысловатый смотреть. Но жизнь - подруга бесчувственная, но с юморком. Хосок уже в который раз в этом убеждается.
Тэхён за угол свернул, и к машине чёрной быстрыми шагами направился. Парень радостной походкой шёл, даже вприпрыжку иногда. В эту минуту Чон словил себя на мысли, что это на свидание романтическое так спешит Ким. Наверное в машине ухажер его, так старательно скрываемый, сидит. Хосок знал, что некрасиво подглядывать за другом, в чужую жизнь лезть не нужно. Это ни к чему хорошему не приводит никогда. Красноволосый уже уйти хотел, чтобы не мешать встречи ночной, но то, что он увидел в следующую секунду, заставило его буквально к месту прирасти, рот от удивления приоткрыть.
Дверца чёрного затонированого автомобиля открылась и из неё вышел тот, кого Хосок уж точно не ожидал увидеть, того, кто ему младшим братом был. Чонгук. Он не спеша к Тэхену подошёл и сразу в объятья свои крепкие заключил. Поцелуй на губах чувственный оставил. А Ким и не против был, прильнул к нему сразу, принимая губы Чона. А затем они в машину сели, Чонгук дверь Тэхену открыл как джентельмен настоящий, и скрылись они за углом уже через минуту. А Хосок все стоял в тени неподалёку и поверить глазам своим не мог. Неужели все вокруг него врут? Парень и не знал теперь есть ли у него друзья? Хоть кто-то в его окружении говорил ему правду? Хосок уже привык к предательству, привык разочаровываться в людях, но вот от Тэхена такого удара в спину он точно не ожидал...
End flashback
- Хосок, прошу тебя...- Тэхён руку парня не отпускал,- выслушай меня, я могу все объяснить.
Но Чон и не думал слушать. Ему плевать было на оправдания Кима. Он взглядом пустым на недодруга смотрел и понять пытался, почему он так поступил с ним? Зачем предал?
- как долго ты знал?- голос красноволосого был спокойным, но от холода, от интонации безэмоциональной, Тэхён мурашками весь покрывался, от голоса этого спрятаться хотелось, сбежать.
- я... я не..
- я спрашиваю, как долго ты знал о споре Чонгука с Юнги?- повторил свой вопрос Чон, и на этот раз он четко дал понять, что хочет услышать внятный ответ.
- прости...- тихо шептал Ким,- я недавно узнал и правда хотел тебе рассказать, но Юнги сказал, что сам должен это сделать,- еле как говорил младший, даже взгляда на Хосока поднять боявшись.- все не так, как кажется. Позволь мне объяснить тебе...
- пошёл вон,- спокойно сказал Чон,- пошёл вон, я сказал!- не выдерживает уже парень, с кровати вскакивая.
Юнги, что насмехался все это время над чувствами Хосока. Чонгук, что начал всю эту кашу, а потом наблюдал за этим со стороны, друга настоящего из себя строя. И наконец Тэхён. Другом лучшим Хосок его считал, думал, что рассказать все может, а он оказался хуже всех остальных. Он до последнего врать Чону продолжал, говорил, что поддержит всегда, а на деле, именно пуля Тэхена добила парня окончательно. Уничтожила полностью.
- Хосок, выслушай же меня...
- Видеть никого из вас не хочу! Убирайся!- Чон за дверь друга затолкал и прямо перед носом его захлопнул. Он на все замки ее закрыл, а ключи за кровать далеко закинул. И открывать больше не собирался. Он сердце своё навеки запер, чувствовать больше ничего не хотел. Они разрывали его изнутри, ему нужно было высказаться кому-то, поделиться своей болью хоть с кем, чтобы легче стало, но никто не слушал. Некому было выслушать. Хосок один, в четырёх стенах, которые становятся все меньше и меньше. Кажется, ему и вправду нужна помощь. Чтобы выслушали его, вытянули из этой темноты. Хосок молился, чтобы хоть кто-нибудь спас его.
Чон на подоконник сел и сигарету жадно закурил. Эта пачка ещё от Юнги осталась, запах его такой приятный сохранила. Хосок сидел и думал: а кому молиться то? Самому себе? Богу? Даже молиться некому. Да ему и плевать было кому. Хосоку нужен был спаситель, который сможет починить то, что разбито; взять назад слова, которые уже произнесены; найти надежду в безнадежной ситуации, вытащить его из этого поезда, потерпевшего крушение; возродить то, что стало пеплом; вратить эти цепные реакции.
Хосок в небо смотрел и умолял, чтобы его вытащили из этого поезда, попавшего в аварию фатальную, разбудили от кошмарного сна, которому, казалось, конца уже никогда не будет.
Он смотрел на улицу, людей весело смеющихся, и не помнил: а какого там на улице? Потому что четыре стены, уже как пять дней, - самое родное место для Хосока. И самое страшное - он хочет, чтобы так было всегда.
Жизнь - это какой-то непонятный цикл событий. Каждый день словно ад, в котором невозможно находиться и существовать в принципе. Жизнь - это кофе, который Хосок никогда не заказывал.
________________________________
Что ж, я читала комментарии к прошлой главе и иногда мне было действительно не особо приятно, когда вы обвиняли меня в том, что я так поступила с юнсоками. Это моя работа, и задумка тоже. Если кому то не нравится, то я ведь не заставляю вас читать. Не думайте, я прекрасно отношусь к критике, но комментарии по типу «автор, гори в аду» я не считаю даже критикой.
А теперь, обращаюсь к тем, кто все таки принял такой сюжет и ему интересно, чем же все закончиться.
Надеюсь, вы заметили на протяжении главы подсказки связанные с отношением Юнги ко всей этой ситуации 😏 и да, буду ждать ваши комментарии и сопереживать в них вместе с вами ❤️ люблю каждого из вас, цем 😘