Глава 27
Слабенький свет престарелой лампы
не разгоняет тьму.
Ты согреваешь своим дыханием
и не даёшь тонуть.
Ты повторяешь беззвучно: «хватит»,
в горле - комок из слов.
Монстры кричат под твоей кроватью
тысячей голосов.
- что ж, давайте выпьем уже наконец!- Джин гордо поднял бокал к верху, готовясь дружеский тост произнести.
Все шестеро подняли стаканы, до верху заполненные пивом, и громко чокнулись. Пена, расплескавшаяся от сильного удара, заполнила половину стола, но никто и внимания не обратил, ведь так только веселее становится. Хосок не мог перестать улыбаться, уже в который раз слушая рассказы Тэхена и Чимина про их школьные приключения. Давно они так не сидели, компанией одной большой. Новостей множество накопилось у каждого. Намджун делился новыми планами на предстоящей коллаб с большой знаменитостью. Сказал, что переговоры уже начал. Конечно, парни все в шоке были от такого, ведь они только начали по-тихонько вскарабкиваться на вершину популярности. Сейчас они были лишь на первом крупном подъеме, ещё у самого основания горы, но это не мешало им заглядываться и на саму макушку. Джун делал все для этого. Не зря ведь лидером его назначили. Джин же массу интересного о ресторанном бизнесе поведал друзьям, столько различных нюансов они сейчас узнали, о которых и догадываться даже никогда не могли. Но когда очередь дошла до Тэхена все окончательно притихли и с вниманием предельным стали слушать.
- так что?- подняв одну бровь, Чимин облокотился на стол,- что там у тебя на личном фронте?
Ким глаза закатил и спокойно улыбнулся:
- все то вам знать надо.
- ну правда, Тэхен-и,- заскулил Хосок.
- ох, ладно,- смущенно, но все же согласно, кивнул Ви,- он мой старый знакомый и теперь, я думаю, что уже немного больше, чем просто знакомый.
- ууу,- завопили все.
- опять парень значит,- Чимин слегка цокнул языком, а затем поджал губы,- а вкусы всё не меняются.
- эй, ты на что это намекаешь?
Повисла неловкая тишина, которая была настолько личной, что никто и сказать что не знал. Их разговор явно не в то русло зашёл, потому что Тэхен смотрел удивленно на Пака и понять не мог - что же он имел ввиду? Что считает он с парнями отвратительным встречаться? Или осуждает его, Кима, выбор? Все вопросы эти буквально на лице младшего прочесть можно было, от чего Чимин слегка растерялся, ведь ничего плохо не имел на уме. Просто сказал, не подумав. Факт констатировал, так сказать, ведь выбор Кима, после Чонгука, опять выпал на парня. Не сказать, что Пак рад был такому развитию событий, но ненависти также никакой не испытывал. Тэхен его друг и плевать кого он будет любить.
- я ничего плохого не хотел сказать,- Пак поспешно оправдываться начал,- просто ты опять с парнем встречаешься и...
- да за что ты извиняешься, Чимин?- в разговор вмешался Юнги,- ты ведь всю правду сказал.
- может закроем эту тему?- Джин тактично успокоить младших старался, но Юнги не оценил затею друга.
Старший знал, что если бы Мин не поддержал эту неприятную для Тэхена тему, то и Чимин бы успокоился. Да никто вообще не понимал, что сейчас за ситуация сложилась.
- да, ты прав,- согласился Чимин с Джином.
- ладно,- нехотя, но Юнги все же головой кивнул,- Чим, ты главное не обижай мне Джои,- парень тепло улыбнулся.
- обещаю.
- надеюсь, вы будете счастливы. Пусть хоть у кого-то из нас нормальные отношения будут...
Тишина неловкая была минуту назад? Нет, по-настоящему неловко стало сейчас. Мин и сам не ожидал таких слов от себя, но в глубине души понимал же, что правду сказал. Да и Хосок это понимал. Пускай сейчас сердце его и кольнуло неприятно, сдавило в груди, мешая нормально легким функционировать. Именно от того, что Чон знал, что прав Юнги, было так больно. Странно, но красноволосый всегда считал Юнги правым. В любых ситуациях. И сейчас вот тоже. Плевать, что Хоби считал их отношения самыми настоящими, тёплыми, искренними из всех, что когда-либо видел. У них не просто отношения, любовь между этими двоими жила. А может она была только у Хосока?
- как ты можешь так говорить?- Чимин не смог вынести разбитого взгляда Хосока, губ слегка подрагивающих. Пака уже окончательно доконало поведение Мина, то, как по-свински тот обращается с Хоби последние недели. Может Хосок и будет молчать, добровольно проглатывая все те обидные слова, но вот Чимин - нет.
- ваши отношения с Хосоком - самое настоящее, что может быть. Жаль только, что ты единственный не видишь этого,- Чимин поднялся со стула и зло смотрел прямо в глаза Юнги.
Юнги же, в свою очередь, глаз не отводил. Стойко выдерживал этот тяжелый взгляд напротив. Осуждение - вот что он видел там. Юнги чувствовал, что все присутствующие в комнате на стороне Пака были. Все, кроме одного. Хосок с просьбой немой смотрел на Чимина, беззвучно говоря тому: «прекрати, не делай только хуже». И от этой картины Юнги рассыпаться хотелось на мелкие кусочки. Человек, единственный по сути, которого он задел сказанными словами, с любовью нескончаемой смотрел на блондина. Но на дне его глаз, столько обиды было, скрываемой самим Хосоком, зарытой глубоко внутри него, что сбежать хотелось, не чувствовать больше взгляда этого на себе.
- а ты чего молчишь?!- не выдерживает Пак, обращаясь к Чону- продолжаешь терпеть такое его поведение?
- Чимин, пожалуйста,- тихо проговорил Хоби,- все в порядке, правда.
- ну раз я такой плохой,- Мин резко вскочил со стула, грюкнув им громко по поверхности плитки,- тогда мне тут нечего делать,- с этими словами он куртку схватил, что на стуле рядом висела, и твёрдой походкой зашагал к двери входной.
- ты посмотри какие мы обидчивые,- кричал ему вслед Чимин, но Юнги уже этого не слышал.
Парень давно был внизу, около машины своей стоял и глубоко дышал. С каждым вдохом, выдохом становилось легче. Злость отступала на задний план, а сам Юнги успокаивался по-немногу. Оперевшись руками о крышу своей машины, Мин прикрыл глаза и не мог слова, Чимином сказанные, из головы выкинуть. Он мудак. И правда мудак. Не Чимин, Юнги. Блондин ударил кулаком по ни в чем неповинной машине, осознавая прекрасно, как с Хосоком он ужасно поступает. Хорошо, что ушёл он оттуда во время. Ещё минута и Юнги бы взорвался как бомба замедленного действия. Не выдержал бы атмосферы давящей, совести, которая вырывалась наружу, правду бы всю рассказал. Но жизнь штука интересная. Она драмы любит, вывернуть наизнанку все то, что внутри так бережно хранишь, даже самому себе не показывая, хочет. А раз хочет - сделает.
- Юнги...
Блондин услышал тихий, мягкий голос позади себя. Грустный вот только, но Хосок всеми силами своими пытался приободрить его, как всегда веселье источать старался.
- Юнги, ты...
Но Мин не дал Хосоку продолжить. Парень не хотел слушать. Никого. Он с таким трудом старался заглушить собственный голос, с каждой попыткой терпя безоговорочное поражение, а когда до него доносился ещё один, такой до ужаса, до мурашек по коже родной, из вне, хотелось кричать, схватиться за голову, чтобы мысли эти наконец уже перестали терзать и без того потрёпанную душу. Юнги шумно вздохнул и к машине своей чёрной пошёл. Сев и дверью громко хлопнув, от чего Хосок невольно вздрогнул даже, Юнги пассажирскую дверь тоже распахнул, тем самыми красноволосого приглашая.
- садись,- тоном не терпящим отказов никаких, обратился к Хосоку блондин.
Чону на раздумья минута потребовалась. Он стоял на крою тротуара, ветер неприятно в лицо дул, и тело будто само просилось сесть в эту тёплую и уютную машину, дверь которой даже открыта уже была. Только вот Хосоку казалось, что внутри автомобиля, с Юнги рядом, только холоднее будет. От его решительного взгляда у Хоби коленки подрагивать начинали, а внутренний голос упорно твердил, чтобы тот остался. Не ехал никуда, вернулся к друзьям и продолжил этот прекрасный вечер.
Кивнув согласно, Хосок сел на переднее сидение машины, пристегнув ремень безопасности.
Не смог он остаться. Он связан с Юнги, кажется, что это уже навечно и от этого не избавиться никак. Слыша звук мотора, а нервно пальцами теребя ремень, что неприятно давил на живот, в голове Чона всплывали картинки их первого раза с Юнги. Хоть парень и выпивший был немного, но помнит все в мельчайших деталях. Как целовал Мин страстно, как рука Хосока медленно к ширинке блондина спускалась, а за ней уже и губы парня. То безумие, что они творили на этих же самых креслах.. Что же с ними случилось? Почему сейчас между ними будто бы стена выросла непроходимая, которую, как бы Хосок не старался преодолеть, становилась ещё выше и крепче?
- Юнги, да не обращай внимания на Чимина. Ты же не это имел ввиду и обидеть никого не хотел,- он повернул голову в сторону парня,- я знаю это, ведь ты больно мне никогда не сделаешь...- взяв Юнги за руку, Хосок прямо в глаза его карие посмотрел,- я же помню, ты обещал...
Громкий скрежет тормозов и резкая остановка, от чего Чон больно коленкой об бардачок машины ударился. Юнги на улицу вышел быстро, сигареты достав, машинально скуривая их одна за одной.
Обещал. И вправду обещал же. Мин чётко помнит, как говорил, что больно Хосоку не сделает никогда, что любит по-настоящему. От понимания того, как много пустых слов он говорил, его подташнивать начинало. К горлу подходил противный комок желчи, от осознания своего ничтожества, от омерзительности к самому себе.
Хосок не понимал, что происходит с его Юнги. Почему он изменился так сильно? С того вечера, после разговора с Гуком, он будто человеком другим стал. Это был не тот Юнги, в которого Хосок так безнадежно влюбился. Этому блондину Чону врезать хотелось за слова его, поступки...
Кого он обманывает? Как бы Юнги не вёл себя, но даже сейчас, на фигуру стройную смотря, на платиновые волосы и кожу фарфоровую, Хосок понимал, что все ради него сделать сможет. Мудак? Ну и пусть. Этот мудак, Мин Юнги,- его личной сорт боли и с этим уже ничего не поделать.
- Юнги, что происходит сейчас между нами?- Чон тихо сзади подошёл, и приобнял за плечи аккуратно, чтобы успокоился тот. Перестал так впиваться руками в крышу машины.
Мин замер на секунду, а затем глаза устало прикрыл, громко выдохнул:
- Хосок, я...
- я правда не понимаю, что случилось,- Чон терпеливо ждал, когда блондин лицом все же повернется к нему, чтобы в глаза его посмотреть, эмоции хоть какие-либо увидеть,- то, что мы строили такое долгое время... с каких пор все стало таким хрупким?
Юнги повернулся все-таки, но на вопрос поставленный так и не смог ответить. Не знал он, что говорить сейчас нужно, чтобы больно Хосоку не так было.
- в последнее время, я чувствую, что мы отдаляемся друг от друга. Мы оба ведём себя как-то не так, вовсе не так...- голос Чона дрогнул немного. Правда. Совсем немного. Красноволосый держался хорошо, эмоции и чувства свои постарался поглубже засунуть, чтобы не мешали они ему сейчас отношения выяснить. Чтобы от этого противного молчания внутри все душить перестало, органы больше не скручивало так сильно от паники подступающей к самому горлу,- мы были неизменны вдвоём, но сейчас... осталось ли что-то?
- я не сдержал обещание...- наконец заговорил Юнги.
- что?
- я соврал. Я причиню тебе боль, все это время причинял,- Мин смотрел в абсолютно ничего непонимающие глаза Хосока и каждое последующее слово давалось ему с трудом огромным,- я врал тебе. все дни врал.
- я не понимаю...
- ты же знаешь, что мы всегда с Гуком любили спорить на желания разные... и вот,- пауза секундная,- на этот раз объектом спора стал ты.
Боль резкая прямо в область сердца ударила. А может и не боль это вовсе была. Хосок понимал, что должна она быть, должно, как в фильмах, внутри разрываться все. Но ничего. Хоби казалось, что он и сердца то не чувствовал, что его там и нет вовсе. На месте этом теперь пустота была. Дыра, размером с карьер. Юнги вырвал его, с корнем, с внутренностями всеми вынул одной рукой лишь, без наркоза или обезболивающего. И теперь в руках окровавленных держал. Но Чон надеялся, что все же не разобьёт он сердце хосоково об асфальт грязный, что не дойдёт до крайней точки.
- нет...- прошептал в пустоту Хоби,- не может быть такого, ты шутишь, да?- парень схватился руками за плечи Юнги и начал трясти его сильно,- ты просто пошутить надо мной решил, разыграть, ведь правда?
- мне жаль,- безэмоционально ответил Мин, даже мышцей ни одной на лице не дрогнув,- мне жаль тебя, и мне жаль свои сгнившие чувства.
Хосок начал смеяться. Заливисто так. Только голос его содрогался с каждым новым смешком, а глаза пелена из слез застелила давно. Юнги разбил его. Сердце Хосока собственноручно раздавил, скомкал и под ноги себе кинул. А затем наступил хорошенько, чтобы в конец растоптать его, Хосока, все те чувства нежные, что так бережно парень в себе хранил. Что с таким усердием растил в себе, лелеял с каждым днём. А теперь вот они все. Наружу вырвались, на земле валяются, искромсанные, в клочья разорванные. Хосок смеётся. Ему правда смешно. Он глаза от слез вытирает, и на землю взглядом невидящим смотрит. На сердце свое украденное глядит, а потом руку к груди прикладывает и не может понять, почему же дыры там нет? Ведь он так явно её чувствует. Футболку на груди комкает и смеяться продолжает.
- прошу тебя, не ври мне...- никто из них двоих уже понять не мог, смеётся ли Хосок.
Можно ли вообще смеяться с глазами неживыми такими, со слезами горькими, что не прекращаясь катятся по щекам Чона?
- пожалуйста, только не ты. Пусть весь мир мне лжет, но ты не сделаешь этого...
- я поспорил на тебя, Хосок! Очнись уже наконец! - как маленькому ребёнку, Юнги на пальцах разъяснял,- Поспорил,- по буквам последнее слова произнёс он.-я ведь видел, как ты смотрел на меня тогда, ещё в первую нашу встречу на кухне, а потом та ситуация в зале хореографии. Вот мы и поспорили с Чонгуком, что я не смогу влюбить тебя за месяц...- Юнги говорит об этом спокойно, сухо, будто это не он сейчас Хосоку голыми руками в клетку грудную вцепился, разодрал, порезы кровавые оставил, после которых шрамы на всю жизнь, пожалуй, останутся.
На все его слова Хоби лишь головой отрицательно махал, даже не слушая, что там Юнги ему говорит. Мозг отказывался воспринимать эту информацию, закрылся от неё на уровне рефлексов. Организм понимал, что такую дозу боли он просто не выдержит. Не сможет. Ему уже дышать тяжело было. Он задыхался от этой нескончаемой боли. Каждый вдох с трудом таким давался, словно по легким наждачкой скребёт кто-то. Да так медленно, старательно, что взвыть хотелось, только бы чувствовать перестать.
- я не верю... не верю, что за все наши дни, проведённые вместе, ты так и не почувствовал ко мне ничего,- Чон слезы все вытирал ладонями, и головой отрицательно махал,- не верю, что все это только лишь ложью было,- с каждой фразой Хосок делал шаг вперёд, тем самым на парня наступая. В глаза его холодные Чон заглянуть хотел, коснуться кожи бледной, тепло его почувствовать, чтобы убедиться - Юнги живой, что это не сон, не кошмар очередной.
Мин назад пятиться начинал, пока спиной в машину свою же не упёрся.
- Юнги-я, посмотри мне в глаза и скажи, что никогда не любил меня,- блондин молчать продолжал,- давай! скажи, что не чувствуешь ко мне ничего!- кричал Чон, на ногах уже еле держась,- не можешь ведь, да?
Юнги улыбнулся самоуверенности такой Хосока. Ногу он свою поднял и со всей силы ещё раз на сердце его и органы окровавленные наступил, по земле с новой силой размазал:
- я тебя не люблю,- с паузами, с расстановкой проговорил Мин, чтобы ещё более четко суть слов своих до Хосока донести, чтобы тот точно поверил наконец,- и никогда не любил.
Хосок на месте застыл. Все вокруг него замерло. Мир, в эту самую минуту, для красноволосого существовать перестал. На мелкие кусочки рассыпался, вместе с самим Хосоком. Каждое слово, словно пули, делали в парне все новые отверстия, которые кровоточить не переставали. Больно. До ужаса больно, под рёбрами свело от боли такой. Непрекращающейся, всепоглощающей. Он даже не моргал, просто на Юнги смотрел и слезами давился. Как он сказать такое мог? так поступить с ним? Он не отрываясь в глаза темные заглядывал, за надежду последнюю цеплялся, а эхом в его ушах, все не переставая, звучал голос Юнги бархатный: «я тебя не люблю. И никогда не любил». Эти слова теперь навсегда в его память врезались, во снах он их слышать будет каждую ночь. Хосоку больно настолько было, что казалось, будто эти три слова «никогда не любил» теперь на коже его вырезаны. Юнги сам их оставил там, старательно ножом вывел, прямо под пустотой темной, что от сердца осталась. Чтобы тот никогда не забывал, запомнил навсегда, что люди те еще сволочи, чтобы никогда в жизни больше доверять никому не смог.
- ненавижу...- вначале тихо прошептал Хоби, а затем на крик он перешёл,- как я тебя ненавижу!Ты использовал меня, как вещь какую-то! Ненавижу тебя!- кричал истошно Хосок, лишь успевая смахивать слезы эти гадкие,- ненавижу... я ведь правда поверил, я ведь...- задыхаясь от чувств этих никому ненужных, эмоций, парень ртом воздух глотал жадно и новую истерику предотвратить пытался.
- правильно, ненавидь меня,- Юнги отцепил руки Чона от себя, взгляд старательно отводя,- ты правда хороший парень и я надеюсь, что когда-нибудь ты найдёшь того, кто по-настоящему тебя полюбит,- после этих слов последних, к машине парень направился.
- поздравляю тебя, Мин Юнги,- кинул ему вслед Чон, голосом таким неживым, что у блондина мурашки по спине побежали.
- с чем?
Хосок улыбнулся горько, все также сердце несуществующее, давно уже Юнги отданное, рукой к груди плотно пережимая, чтобы кровоточило не так, чтобы боль хоть немного отступила.
- ты все таки выиграл спор.
- я знаю...- спокойно ответил Юнги, после чего в машину сел и, зажав педаль до упора, в одну секунду с места рванул и за поворотом скрылся.
Даже не обращая внимание на то, что Чон посреди трассы неизвестной никому остался, а вокруг лес только один, и ночь на дворе. Юнги, на самом деле, отвезти его в кафе их любимое хотел и там все рассказать спокойно, но Хосок сам парня из себя вывел. Заставил его поступить так. «Пусть лучше ненавидит»,- Юнги думал про себя, оправдывая этим свой уезд. Ведь так лучше для Хосока будет. Он забудет. Мин уверен был, что парень справится, забудет любовь свою и дальше жить будет.
А если нет? Юнги все равно. Этих двоих не связывает больше ничего, а чувств у блондина к Хосоку нет никак.
Мин мыслям своим решительно кивнул, сильнее в руль вцепившись. Только вот рука сама к телефону потянулась. Юнги дела не было до Хосока, плевать. Конечно, плевать. А номер Тэхена сам уже набрался, телефон к уху Мин поднёс и сказал сухо, ведь все равно Юнги было:
- шоссе 203, проследи, чтобы с ним ничего не случилось...
Ночь заставляет тебя бояться. Ты
ненавидишь ночь.
Монстры сидят на твоих запястьях -
их не прогонишь прочь
Их не убьешь никаким оружием, не
отпугнёшь огнём.
Монстры тебе голосят: «послушай,
мы никогда не уйдём»
А Хосок на дороге так и остался. Один. Совершенно один в этом огромном мире он сейчас находился. С болью на пару. Она рядом стояла с ним, ножом в сердце все больше дыру ковыряя, улыбалась горько, взглядом одним говоря ему, что начало это только. Что дальше больнее будет. На ухо шептала, напоминала ему, что Юнги просто поспорил на чувства парня, на любовь их несуществующую, как оказалось. С каждой секундой Хосок начинал осознавать, что вот она реальность. Его Юнги... а он его и не был никогда по сути. Это Чон был его: вещью, удобным вариантом, с которым развлечься всегда можно было, шуткой, над которой они с Чонгуком наверное ещё долго смеялись. Но вот Хосок, по ошибке, ещё и душу свою, себя целиком ему отдал. Дурак.
Красноволосый на колени медленно осел, рукой продолжая в грудную клетку впиваться. Как же больно. Невыносимо больно. Хосоку казалось, что если он ладонь к месту раненому приложит, то легче станет. Дышать хоть через раз будет получаться. Бессмысленно. Дышать не получалось. Нормально функционировать парень не мог. В горле комок стал, и Хосок убрать его никак не может. Горло до боли от слез печёт. Парню кричать хочется, во весь голос, пока не сорвёт его. Чтобы все услышали, чтобы поняли, как невыносимо внутри скрутило все, как безысходность каждую клеточку тела заполняет. И Хосок кричит. Сидит на земле холодной, рядом с ошмётками сердца своего растоптанного полностью, и кричит. Руками за сердце несуществующие держится, футболку крепко сжимает, и кричит. Потому что та боль, что внутри, переполняет, выходит за грани возможного. Хосок чувствует, будто в один миг просто взорвется, что осознание ситуации, любовь к этому чертовому Мин Юнги, просто разорвет его на мелкие кусочки и его уже будет не склеить. Хосоку уже никто не сможет помочь. Голос охрип полностью. Вместо крика только невнятные звуки издаёт парень. На собаки скулёж жалостливый похоже. Да Хосока и выкинули как дворняжку ненужную никому. Наигрались, и бросили. Дали надежду ложную, что жизнь счастливой может быть, что рядом человек любящей находится, а затем бессовестно отобрали её. В дерьмо головой окунули, а слово: надежда, доверие, любовь навеки забыть заставили.
Хосок на земле грязной сидел, на следы от шин, машиной Юнги оставленные, смотрел и не понимал: чем он заслужил такое? Почему судьба ему приготовила сценарий жизни такой? Почему это не мог быть сценарий романтического фильма, комедии, да хоть мультика уже, на худой конец? Почему именно драма такая, с ужастиком тесно переплетенная?
Хосок на земле сырой сидел и не понимал: когда зависим так сильно стал? Когда он на Мин Юнги так подсесть успел? Давно. Только вот Чон думал, что Юнги - его личный сорт героина, наркотика, что тепло по венам разливает, а оказалось - боли. Мин Юнги - это укол в вену, что судороги невыносимые вызывает, взвыть в голос заставляет, в каждую клеточку тела впитывается и из организма не выводится. Мин Юнги - его личный сорт боли, только вот такую дозу Хосоку, увы, не вынести. Слишком велика она оказалась для парня такого хрупкого, верящего в любовь настоящую, надежду вечно хранившего в себе, улыбающегося ярко. Только все это теперь в прошедшем времени употребить можно. Такого Хосока больше не увидит никто. Он его глубоко внутрь спрячет, усыпит, молчать заставит, чтобы больше не испытывать боли такой. Внутри, под ребрами скроет, умирать внутри себя оставит на веки вечные.
Хосок на земле пыльной сидел и никак истерику прекратить не мог. Кричать уже сил не было. Только слезы оставались. И Хоби плакал, как девчонка последняя сидел и рыдал, не в состоянии даже слезы вытирать. Он захлёбывался ими уже, даже футболка частично мокрая была. Но так легче становилось. Эмоции все наружу выплеснув, теперь хотя бы дышать можно было. Не полной грудью, конечно, через раз только получалось, но Чон и этому рад был.
Сквозь пелену слез до Хосока свет доходить начал, фары в глаза светили ярко, от чего парень руку вперёд выставил. Машина подъехала. Чон отчетливо это слышал, и внутри надежда опять посмела зародиться. Хоть красноволосый и строого настрого запретил ей больше появляться, она опять тут как тут. Изнутри согревать начинает, думает, что Юнги быть может это приехал, за Хосоком он вернулся, сказать решил, что все же не может без него. Потому что Хосок не может. Ему без Юнги нельзя, невозможно. Без прикосновений его нежных, поцелуев в шею, чая свеже заваренного по утрам...
Но это был всего лишь Тэхён. Хосок глаза прикрыл и улыбнулся грустно. Конечно Тэхён. Кто же ещё?
У Кима от картины этой дыхание перехватило. Он понимал прекрасно, что Хоби не в лучшем состоянии будет. Тем более на трассе в такое время суток то. Но, сидящего на коленках парня с лицом красным от слез, он не рассчитывал увидеть. Хосок будто и неживой сидел. Только лишь губами шептал что-то, а слезы потоком непрекращающимся по щекам катились. Тэхён подбежал сразу же к другу, на колени рядом упал и обнял крепко-крепко. Словно в кокон Хосока обволакивал и защитить от всей той боли старался. Смешно. Парень понимал, что не поможет. Хосок был разбит и уничтожен полностью. Осознавать, что вот он - человек, что всегда только отптимизм и улыбки излучал, теперь перед тобой на коленях сидит, потрёпанный весь, как губка выжатый, обескровленный полностью, оказалось страшнее, чем думал Тэхён.
Хосок лицо, опухшее от рыданий, на друга поднял и прошептал тихо:
- он не любил меня никогда. Это был спор, обычный спор, на кону которого сердце мое стояло,- голос дрожал его, а в глазах изжёванных Ким столько боли видел, что захлебнуться ей можно было.
- тшш,- парень гладил бережно Хосока по спине,- ты переживешь это. Ты справишься...
- да...- как в бреду шептал Чон, взглядом неживым смотря перед собой,- я справлюсь, наверное...
- вот,- ободряюще улыбнулся Ким, видя прекрасно, как Хосоку плохо на самом деле- правильно, надо взять себя в руки.
- справлюсь...- повторил ещё раз пять Чон как в бреду, на ноги вставать стараясь.
Соскрести себя с земли парень так отчаянно пытался. Все кусочки души своей в кучу собрать, чтобы хоть как-то дальше жить. Но это бессмысленно было. Хосок шёл к машине друга, вперёд смотрел, но не видел ничего. Холода не чувствовал. Он ничего не чувствовал, внутри хоть что-то нащупать пытался, но кроме ошмётков сердца своего и каши из органов перемешанных, ничего найти не мог.
Иногда ты осознаёшь: то, что двигало тебя вперёд, любовь, что каждое утро проспаться заставляла, все это может оказаться неправдой. И когда ты наконец понимаешь, что это могло быть неправдой с самого начала, внутри все будто обрывается. Тебя ломит, выкручивает, внутри горит все огнём адским. Хосок даже не может объяснить, что именно с ним происходит. Но он точно не в порядке. Совсем не в порядке.
Ты накрываешь лицо подушкой,
Ты ненавидишь мир.
Ты ненавидишь и вторишь: «хватит»
В рёбрах стучит: «гори»
Монстры не спят под твоей кроватью
Монстры живут внутри.
_____________________________
Я знаю, что совести у меня нет. Простите, это все Юнсоки - это не я
Ну как вам? Я очень старалась передать все чувства, что Хосок испытал, описать как можно детальней. Жду ваших отзывов ❤️