Глава 20.
От автора: Для полного погружения советую поставить на фон такие треки, как "Love&Hate' Michael Kiwanuka, "Behind Blue Eyes" Limp Bizkit, именно в таком порядке.
POV Author
Несколько часов спустя. Барселона. Офисный этаж тренировочной базы «Барселоны». 03:07.
Тихо. Почти призрачно.
В здании темно, только свет охраны внизу и лёгкое свечение у входа в административный сектор. Эктор знал, как пройти. Через служебную лестницу, мимо раздевалок, до второго уровня. Крыло PR и медиа. Там, где всегда пахнет кофе и бумагой, а на доске в коридоре - список мероприятий на неделю.
Он начал искать взглядом табличку на двери с надписью «Габриэль Каррера Аврора». Судя по всему, из-за короткого срока работы для Габи такую ещё не сделали. Форт оценил взглядом одну дверь без таблички, где за стеклянной стеной виднелся кабинет, наполненный какими-то вещами. Была-не была. Эктор открыл незнакомую дверь, которая на удивление не была заперта.
Внутри - тишина. Бинго. Офис как он и был: аккуратный, с книгами, папками, мелкими сувенирами на полках. Один кадр с семьёй, где есть её мама, бабушка, дедушка. Фотография, судя по всему, сделана отцом, раз на ней Габриэль ещё совсем малышка, а мама выглядит вполне здоровой. Одна фигурка дракона из меди, которой она, кажется, дорожила.
Гарсия подошёл к столу.
Оставил браслет. Молча. Рядом - сложенный листок бумаги.
Форт долго его писал. Ручкой. Не на телефоне, не в заметках - как в школе. Потому что такие вещи нельзя печатать - они теряют ритм. Он выдумал это стихотворение, глядя в потолок после драки. С отбоями в ребрах и болью в кулаках. Оно звучало так, будто это она сама - была тем огнём, который пытались укротить.
«Не каждый пепел - знак утрат,
Он прячет искры в чёрной глине.
Где был разлом - растёт гранат,
Где плач - там камень станет сильным.
Её не видно сквозь туман,
Но дышит жаром каждый вдох.
Кто приручить пытался - сдан,
Развеян ветром без дорог.»
Он сложил его пополам. На внешней стороне - ничего. Ни подписи. Ни даты. Только два слова:
"Береги себя."
Он вышел так же тихо, как пришёл.
13 мая, вторник. 08:57.
Всё было как обычно: шум кулера в коридоре, дежурное «бон диа» от охранника, крепкий чай и почта, полная утреннего хаоса. Каррера толкнула дверь в кабинет бедром, одновременно держа планшет, телефон и сумку. Всё по плану. Всё - как всегда.
Пока она не увидела стол. И всё замерло.
На чистой деревянной поверхности, где раньше лежал ежедневник, сейчас - лежал браслет. Тонкий, серебряный, с крошечными камушками, как капли росы, тянущиеся в идеальном ритме. Слишком знакомый, слишком личный.
Её браслет. Подарок на четырнадцатилетие. От мамы. Последний. Исчезнувший две недели назад.
Тогда, в тот вечер, когда «Барса» играла против «Реала». Как всё было - размыто, словно сон. Габриэль помнила, что после "транса" врач дал ей успокоительное. Как её забрал Джуд. Как обещал довезти до дома. А дальше - провал. Пятна. Осколки.
Она не знала, где потеряла браслет. Списала на толпу у стадиона.
Но теперь он здесь, а рядом сложенный лист бумаги. Белый, плотный, с резким запахом уже прикипевших чернил. На сгибе - аккуратная надпись: "Береги себя."
Габриэль едва дышала, разворачивая лист.
Внутри - восемь строк. Сухих. Глубоких. Ни одного имени. Ни одного объяснения. Только ритм, в котором почему-то сразу забилось её собственное сердце. Там было всё - не про неё буквально, но как будто о ней. О том, что она пронесла. Что держала в себе. О том, что никто никогда не озвучивал.
Она дочитала - и выдохнула.
Тихо. Медленно. Словно только сейчас начала дышать по-настоящему.
Мысль была неожиданной, но настойчивой: Педро Гонсалес. Он всегда был... внимательным. Приветливым. Сдержанным. И хотя Каррера старалась не придавать значения его взглядам и случайным фразам, они где-то оставались. Он мог бы.
Восьмой номер был бы тем, кто делает что-то искренне, без пафоса. Просто чтобы она снова почувствовала, что не одна.
Отсюда и родилась мысль - восемь строчек, как номер на футболке, который с гордостью нёс на своей спине Педро. Аврора посмотрела на браслет.
Как он его нашёл? Если он был в машине... Если он лежал там, когда Джуд... Нет. Она отогнала эту мысль. Она не могла вспомнить. Не хотела. Пока нет.
Габриэль застегнула браслет на запястье, бережно, будто закрывая старую рану.
Пальцы всё ещё дрожали. Внутри - странное, тёплое ощущение. Словно кто-то увидел её. По-настоящему. И, что ещё важнее - вернул то, что она считала навсегда утраченным.
Её не было на вечеринке после матча. Она не слышала пьяную исповедь Мелиссы. Не знала, что в ту же ночь один человек молча вышел из ненавистного красного Porsche у отеля «Эль-Палас» и поднялся на шестой этаж. Не знала, что там - у телевизора в номере Джуда Беллингема - лежал её браслет.
И что кто-то увидел его. Понял. И забрал.
Стук каблуков в коридоре напомнил: пора работать, сегодня деловая встреча с инвесторами, которым придётся доказывать, что клуб требует вложений, колоссальных. Ведь иначе никто не спасёт их.
Но всю встречу она думала лишь о строках. О чьих-то глазах, что увидели в ней не пламя - а слом. И эта мысль не могла не сводить с ума. Неужели кто-то действительно смог подойти к ней так близко. Прочитать, как открытую книгу.
20:38, квартира Габриэль.
- Так, подруга, надо просто выбросить эти мысли из головы. Думаешь, если бы человек хотел быть замеченным, стал бы он возвращать браслет таким образом? Этот мистер Х, он сам объявится, когда захочет. Перестань уже морочить себе мозги.
- Мэл, а что если это Джуд, и ему стало стыдно, поэтому он решил таким образом вернуть мою вещь?
- Боже упаси, тебя пришибло что ли? Это точно не может быть Джуд по трём причинам. Первая - он мудак. Вторая - он не способен на такие искренние слова, ну точно не он, - Конте сделала небольшую паузу, - ну и самая главная, объективная причина - как бы он узнал о расположении твоего кабинета? Как бы пробрался в офис незамеченным? Это 100% игрок Барселоны.
- Ну тогда вариантов и много, и мало. Есть у меня ощущение, что это кто-то, кто очень внимателен по отношению ко мне. Кто подмечает самые мелкие детали, по типу серебряной цепочки на запястье, разве нет?
- Не могу не согласиться, но давай не отвлекайся, а то сейчас вместе с ноготком закрасишь мой мизинец, - сказала Мелисса, когда Габи чуть не покрыла ядрёно-малиновым лаком мизинец правой стопы.
Девушки решили устроить ночёвку, так как завтра с утра пораньше им предстоит совместная поездка в мэрию по поводу организации PR-мероприятия в честь фактической победы сине-гранатовых в Ла Лиге сезона 2024/2025. Они поедут за разрешением провести традиционный "автобусный" объезд команды по городу в честь чемпионства.
А сегодня вечером они делают увлажняющие масочки, красят друг другу ногти и смотрят ром-комы 2000-х. Такая вот первая реальная ночёвка для Карреры. Это было очень важно для Габи, и Мэл прекрасно знала об этом, поэтому решила исполнить маленькую детскую мечту подруги. Пускай и такую глупую для кого-то, но сакральную.
16 мая, 11:34.
База «Барселоны», утро перед праздничным объездом по городу.
На территории было шумно и оживлённо - почти как в день финала. Игроки переговаривались через всю комнату, кто-то уже в шортах и солнечных очках, кто-то в праздничной футболке с надписью "Campeones 2025". Вчера, 15 мая, Барселона обыграла «Эспаньол» и официально закрепила за собой чемпионство. А для Гонсалеса матч стал юбилейным - его двухсотым за клуб.
Все поздравляли его. Кто по-дружески хлопал по плечу, кто вручал клубную открытку, кто просто орал через зал: «Двести раз, и всё вперёд!»
Но Габриэль Каррера пришла не для поздравлений.
Она вошла в зону штабного блока в своём обычном уверенном ритме - прямая спина, уверенные шаги, спокойное лицо. На ней было глубокое тёмно-красное платье до середины икры, лаконичное, но безупречно сидящее. На ногах привычные туфельки на невысоком каблучке, а из аксессуаров серебряные кольца, бриллиантовые пусеты и сине-гранатовый твилли, изящно обвивавший тонкую шею. Образ вызывал уважение, а не оценивающие взгляды. Густые каштановые волосы - собраны, как всегда, но на висках оставались мягкие пряди, обрамляющие лицо.
И на запястье - тонкая серебряная цепочка с кристаллами. Браслет. Тот самый.
Полузащитник стоял у стола с фруктами, ел клубнику, смеясь с Пау и Ямалем. Увидев Габриэль, кивнул -чуть более серьёзно, чем с остальными. Она подошла, молча дождалась, когда разговор немного рассыплется.
- Педри, - негромко, - можно на пару слов?
Он сразу отложил пластиковую вилку.
- Конечно, Габриэль. Что-то случилось?
- Нет. Просто... личное. Пара секунд.
Они отошли в сторону, за стеклянную перегородку.
- Это ты положил на мой стол серебряный браслет? - спросила Каррера, не отводя взгляда.
Он замер. Моргнул.
- Браслет?.. Не совсем понимаю. Я ничего не клал, - медленно сказал Гонсалес, и на лице мелькнуло искреннее недоумение.
- Он пропал две недели назад. А позавчера лежал у меня на столе. С запиской.
- Нет... Это точно не я. Я бы, наверное, спросил, а не молча оставил, - Педри усмехнулся, но тут же понял, что Габриэль не улыбается в ответ, - прости, если это звучит глупо, просто... не я.
- Всё в порядке, - кивнула она, уже спокойно, - лишь решила уточнить.
- Слушай, поздравить тебя хотел с нашей общей победой, - вдруг сказал он чуть теплее, - замечательно выглядишь сегодня. И вообще... спасибо за всё, что делаешь. Даже если мы это не всегда говорим.
Она чуть склонила голову, не выдавая почти никаких эмоций, кроме благодарности, завуалированной в сдержанном взгляде.
- Поздравляю с двухсотым, восемь.
- Спасибо. До сих пор не верится, - Лопес на секунду стал тем самым мальчишкой, каким был пять лет назад.
Он ушёл, немного сбитый с толку, но с тем самым светом на лице, что появляется у людей, когда с ними говорят по-настоящему. А она осталась там, наблюдать за всем издалека. Смотрела, как на улице готовят автобус, как диджей подключает аппаратуру. Взгляд всё равно возвращался внутрь. К человеку, который молчит. К тому, кто знал, куда положить браслет.
И кто написал восемь строчек, которые она перечитывает каждую ночь.
Габриэль стояла возле невидимой стены, залапанной пальцами футболистов, разрисованной маркерами. В отражении на стекле мелькнул силуэт Форта, проходящего за её спиной.
Она не обернулась. Но глаза её скользнули вниз - на браслет.
Он был здесь. На руке.
А его всё ещё как будто не было.