Чудовище Линтерна (вторая книга)

Август выдавался довольно теплый, хотя в Монтистене начало холодать все больше. Но в Линтерне как была жара, так она и оставалась круглый год.

Дин и Гелла, позевывая, сидели на траве недалеко от деревни.

— Мы не слишком рано? — сонно протянула Гелла, подперев голову рукой.

— Финн... — Дин зевнул. — Сказал приходить утром. Хочешь, прогуляемся по лесу?

— Нет, не стоит, — отмахнулась Гелла, прокашлявшись.

— Почему?

— Вдруг тут волки...

— И что? Ты разве не сможешь справиться с ними магией? Да и я, кажется, со зверьми смогу управиться...

— Ох–х, — Гелла нервно разглядывала деревню, выискивала Финна. — Эй, это не Финн?

— Гелла, это дерево.

— Да? Правда?

— Ты как–то странно себя ведешь.

Она неловко улыбнулась и пожала плечами.

— Все хорошо?

— Да, конечно, — Гелла закивала.

Дин прищурился и нахмурил брови.

— Ох, а вот и вы!

Финн подошел к ребятам и начал крутить зеленый шарф, что был обмотан вокруг его шеи.

— Идем, — сказал он и махнул рукой.

Дин и Гелла поплелись за ним.

— Мы не закончили разговор, — тихо сказал он ей, пока они шли по лесу.

— Здесь много места, я думаю, начнем тут, — Финн вывел их на маленькую поляну, окруженную густыми деревьями. Гелла уселась на пень и сложила ноги под собой, наблюдая за парнями.

— Итак, — начал Финн. — Магия природы обходится без слов и заклинаний.

Дин продолжал слушать. Они стояли в центре поляны.

— Ты должен быть настолько сосредоточен на своей цели, что думать о другом тебе вообще нельзя, — продолжил Финн. — Если ты откроешься лесу, то и лес откроется тебе. Уяснил?

Дин кивнул.

— Сядь, — попросил Финн, усевшись на траву и скрестив ноги.

Они сидели друг напротив друга.

— Смотри.

Финн подставил руки к своему камню.

— Нужно всего лишь представить.

Камень сверкнул и засиял.

— Как, например, рядом с тобой вырастет луговой мятлик. Он направил немного зеленого свечения в землю. Секунду спустя, оттуда проклюнулся росток. Выросший до небольших размеров, он расцвел пушистыми колоскамии.

— Ого, — Дин с интересом разглядывал цветок.

— Попробуй. Это похоже на общение с людьми. Только мысленное. Нужна та же энергия. Если сможешь вырастить что-то без семян, будет очень здорово.

Дин глубоко вздохнул и прикрыл глаза, закусив губу. Он представил себе ярко–желтый тюльпан с мягкими лепестками, а затем, чуть улыбнувшись и поднеся ладони к камню, сделал то же самое, что и Финн. Разлепив глаза, Дин посмотрел вниз. Около его ног был желтый тюльпан, который покачивался от слабого ветра.

— Почему ты выбрал тюльпан? — спросил Финн.

— Нравится, — улыбнулся Дин.

— Дядя Финн! Дядя Финн! — послышались громкие детские возгласы.

— Ох, я же просил, — он закатил глаза.

Две маленькие девочки в белых платьицах выбежали из–за деревьев.

— Дедушка сказал, что тебе разрешил учить! — пискнула одна из них, что была с двумя светлыми хвостиками.

— Научи нас тоже! Научи! — вторая девочка, что с косичками, подбежала и плюхнулась на траву.

— Я же вам говорил, что вы еще маленькие, — сказал Финн и резко выдохнул.

Первая девочка с разбегу прыгнула на него и обняла.

— Кто это? — поинтересовался Дин.

— Племянницы, — Финн явно был не очень доволен их визитом. — С хвостиками — Лия, с косичками — Тия.

— Покатай нас! — пропищала Тия. — Покажи лису, Дядя Финн! — Ну, покажи!

— Нет, позже, — отрезал он. — У меня урок, девочки.

Сестры обиженно опустили глаза.

— Ты же обещал.

— Покажи лису? — Гелла подошла к ребятам и села около Дина. — Лису?

— Да... — Финн замялся.

— Что это значит?

— Лис — мой покровитель.

— Ого, — воскликнули Дин и Гелла. — Покажи.

Финн решил, что первый урок уже был вполне неплохим. Он сжал одной рукой свой камень.

— Ура! Ура! — запищали Лия и Тия, вскочив.

Гелла и Дин наклонили головы и заметили, что у ног Финна образовывается ярко–зеленое свечение, похожее на волны. Оно становилось все больше, поднималось выше и выше до тех пор, пока не закрыло его с головой. Все четверо ребят, раскрыв рты, наблюдали за ним. Свечение вдруг растаяло и впиталось в землю. Перед ними сидел большой рыжий лис. Он махнул хвостом и, фыркнув, лег на живот.

— Лис! — запищали девочки и уселись на зверя.

— Здорово, — Дин и Гелла переглянулись.

Лис поднялся и рысью начал бегать по поляне. Счастливый детский смех разносился по лесу.

— Интересно, — задумался Дин. — Какой у меня покровитель?

— Понятия не имею, — Гелла легла на траву.

— Мне нравятся лисы. Я бы тоже хотел уметь превращаться в него. Или, знаешь, даже в кота.

— Я люблю котов, — тихо сказала Гелла, рассматривая облака.

— Может, мне попробовать сейчас? — он потянулся к камню.

— Нет! — Гелла схватила его за руку.

Дин удивленно на нее посмотрел. Гелла начала отчаянно придумывать оправдание своему странному поведению.

— Мы же не знаем, какой у тебя покровитель, вдруг это волк или медведь и ты не справишься с ним? Как ты думаешь? Может, не стоит? Тебе лучше дождаться, когда тебя обучит Финн. — протараторила она.

— Хм, ты права, — согласился Дин. — Это подождет.

Гелла отвернула голову и облегченно вздохнула.

«А ведь сказать–то надо...» — подумала она.

— Кажется, первый урок еще не окончен, — заметил Дин, приподнявшись.

Гелла привстала. Финн, уже в человечьем обличье шел к ним.

— Дети... — он пожал плечами.

— Ты им нравишься, — подметила Гелла.

— Они часто забегают ко мне в гости, хотя знают, что я люблю побыть один. Дин, давай продолжим.

К вечеру Дин научился заставлять деревья двигать ветвями и даже корнями. Его немного воротило и хотелось спать. Финн попросил его отдохнуть и прийти завтра.

* * *

Софи сидела в большом зале одна и вязала. Она так давно не занималась этим, что даже немного подзабыла.

— Лицевая... Лицевая или изнаночная? — бормотала она под нос, щелкая спицами.

Зевнув, она выглянула в окно. Уже потихоньку темнело. Неужели она просидела тут весь день и почти ничего не связала? Ей хотелось сделать шарф в сине–голубую полоску. Для Августа. Она смотрела на небольшой длины полосатый корявый кусок и вздохнула. Руки–то отвыкли.

— Почему ты сидишь тут одна?

Вздрогнув, Софи обернулась. Арон стоял у двери и рассматривал ее.

— Все разошлись по делам. Гелла с Дином в Линтерне, Нирета помогает отцу, а Август занят каким–то исследованием с Дэвином.

— Можно мне с тобой посидеть?

Софи глянула на него и кивнула. Медленно подойдя, Арон уселся на скамью и положил руки на стол.

— Ты снова вяжешь? — спросил он.

— Да, но... Я забыла, что там дальше... Не помню, сколько лицевых надо, а сколько изнаночных.

— Все же просто, — Арон подпер голову рукой. — Если для шарфа, то сначала две лицевые, затем две изнаночные.

Потом по новой. Софи щелкнула пальцами.

— Точно, — она принялась потихоньку наматывать петли на спицы. — Спасибо.

Арон улыбнулся и пожал плечами.

— Откуда ты знаешь? — спросила Софи, закончив наматывать нитку.

— Я помню, как ты вязала при мне раньше. Ты всегда бормотала «две лицевые, две изнаночные и по новой». Вот я и запомнил.

Софи подняла брови и посмотрела на него. Затем улыбнулась.

— Мне нравится здесь, — Арон лег на стол и начал перекатывать один из клубков с нитками.

— Мне тоже, — ответила Софи, скрипя спицами и высунув язык. — Дай–ка синий.

Арон подал ей клубок, которым игрался.

— Спасибо, что не рассказала Августу про меня ничего плохого. Он до сих пор со мной общается.

Удивленно посмотрев на него, Софи подняла брови.

— Вы с ним и раньше пересекались?

— Да, в первый раз он позвал меня в таверну.

— Он? Тебя? И ты согласился?

— Согласился, — он пожал плечами.

— Почему?

— Не знаю. Он он хороший собеседник. Еще угостил меня чем–то вроде горячего вина с апельсином и корицей.

— Это глинтвейн, — с улыбкой поправила его Софи.

— Да, он самый. Мне понравилось.

— Так странно, Август мне ничего не сказал об этом.

Оба затихли, было слышно лишь легкое постукивание спиц.

— Софи.

— Да?

Арон закусил губу и вздохнул, поправив золотые очки.

— Я не хочу принуждать тебя к общению со мной. Я не допущу больше такой ошибки. Это было неправильно и так эгоистично с моей стороны. Я столько плохого натворил. Я понял, что это не выход, и что это точно не наладит нашу с тобой... Дружбу.

Софи продолжала слушать.

— Когда я спас тебя, я думал, что умру. И я был рад этому. Очень рад. Ведь последний мой поступок был бы хороший и правильный, меня могли бы запомнить не только по моим прошлым делам. Само собой, этого было бы, наверное, мало, но то, что я тебя предупредил и доставил в Монтистен... Это ведь лучше, чем ничего не сделать, правда? Я не хотел, чтобы меня приняли, я не думал даже, что меня здесь оставят. Для меня было важнее всего то, чтобы ты была цела и невредима. Когда ты ушла, у меня даже в мыслях не было того, что я бы отправился за тобой. Я отпустил тебя, Софи. Навсегда отпустил. Я не буду больше пытаться удержать тебя или даже настаивать на том, чтобы мы просто поговорили. Но я приму от тебя любое общение и любую просьбу. Просто знай это, я буду всегда открыт для тебя.

Арон взглянул на нее.

Софи все так же улыбалась. Прямо как тогда. Когда он был Дэниелом и нелепо признавался ей в своих чувствах, когда извинялся перед Софи за небольшие проступки. Казалось бы, это было так давно. Но он всегда узнает эту мягкую и добрую улыбку, которая говорила о прощении.

— Все хорошо, Арон, — тихо сказала Софи. — Я прощаю тебя, правда. Друзья?

Он не поверил своим ушам.

— Друзья, — едва слышно ответил он.

— А теперь, ты не подашь мне голубой клубок?

— Конечно.

* * *

— Куда ты ведешь меня? — поинтересовался Дин.

Он и Финн шли по лесу прохладным утром. — Показать кое–что хочу. Почти пришли. Финн ловко пробирался между деревьями, а Дин сонно плелся позади, изредка запинаясь о корни. — Вот и на месте, — отодвинув ивовые ветви, Финн пропустил Дина вперед. Рядом была небольшая река, а неподалеку от нее стояло внушительных размеров дерево, которое росло настолько близко с рядом стоящей каменной возвышенностью, что, кажется, даже вросло в нее. В каждой ветви было несколько десятков зеленых кристаллов самых разных форм и размеров, но цвет их отличался — они были тусклее.

— Что это? — удивился Дин, разглядывая дерево.

— Дерево ушедших. Здесь кристаллы тех, кого больше нет.

— Мертвых значит?

— Почти.

— Как это «почти»? — Дин подошел ближе и рассмотрел камни.

— Когда умирает владелец кристалла, мы отправляем его тело в Мрачный лес.

— Зачем?

— Лес заколдован. Всякий, у кого есть присвоенный кристалл, при пересечении границы превращается в своего покровителя. Но разум его затуманивается настолько, что он становится диким зверем и не в силах собой управлять. Он больше не покидает Мрачный лес по своей воле.

— А причем тут мертвые?

— Мы относим их туда, чтобы переродить их в покровителей и отпустить.

— Все, кто умер в Линтерне, теперь звери в том лесу?

Финн кивнул.

— Кристаллы их мы оставляем здесь, — он указал на камни. — Погоди–ка... Он начал разглядывать кристаллы.

— Нашел. Гляди.

Дин подошел к нему и увидел два камня, на которые он указывал.

— Эти — твоих родителей, — сказал Финн.

Дин принялся внимательно их разглядывать. Он медленно провел по ним ладонью. Кажется, что теперь он отличит эти камни от всех остальных. Один большой, но такой ровный. Наверняка это его отца. Он обточил его, придав овальную форму. Второй поменьше — его матери, более круглый. Молча Дин разглядывал камни, пытаясь осознать, что много лет назад его настоящие родители держали их в руках. А теперь он тут в Линтерне, только без них.

— Их звали Реган и Тайра, — тихо сказал Финн. — Я был маленьким, но их помню. Мне было лет шесть, наверное, когда их не стало.

— Это правда, да? — спросил Дин, не отрывая взгляда от кристаллов. — Про моего отца. Ты видел, как он стал хангом? Расскажи мне.

— Я хорошо запомнил тот день, — еще тише сказал Финн. — Даже слишком.

Финн поправил зеленый шарф и уселся, оперевшись на камень.

— Я тихо играл на улице один. Был самый обычный день в Линтерне, который только может быть. Я был недалеко от дома моей тети Лианы. Она разводит овец и подарила мне барашка, я часто там с ним сидел и играл на своей свирели. Я услышал крики людей. Овцы начали громко блеять в загоне. Я выбрался оттуда и побежал искать родителей. Но когда увидел, что все люди бегут в другую сторону, я испугался. Они все были в таком ужасе и неслись, сломя голову. Меня едва не сбили с ног. И тут я увидел его. Ханг для взрослого человека кажется большим. А мне было шесть лет. Я целиком был размером лишь с его морду. Он не видел меня, но я не мог оторвать от него взгляд. Его клыкастая морда была в багровой крови. Он издал дикий рев, непохожий ни на один из тех, что я когда–либо слышал. Казалось, что земля задрожала под ногами. Я стоял один, прячась за дом и глядя на зверя. И я не забуду его ярко–зеленые горящие глаза. Своей лапой он мог убить даже медведя. Я видел, как несколько взрослых мужчин боролись с ним. Не выжил ни мой дядя, ни мой отец. Он перешиб одного за другим. Один человек смог победить его мечом, но на его виске остались три огромных шрама. Это был стражник короля Эльбруса. Он был со своими лекарями, что собирали травы для королевы. Дальше я почти ничего не помню, потому что меня забрала мама и унесла оттуда.

Дин уселся рядом.

— Твоя мать. Мне рассказали, что ее отнесли в Мрачный лес. Она переродилась в своего покровителя — ласточку.

— Интересно, она еще там? — пробормотал Дин.

— Она не узнает тебя. Она больше никогда и никого не узнает.

* * *

Дин прогуливался по Линтерну. Ранним утром людей было мало, а Гелла вообще спала в Монтистене. Недалеко от небольшого деревянного домика Дин заметил девочку с золотыми волосами, сидящую у большого камня. Вокруг никого не было.

— Все хорошо? — он подошел. — Что ты делаешь здесь одна?

Девочка резко обернулась и посмотрела на него.

Она была укутана в теплый коричневый шарф, на ней был надето светло — зеленое платье. Обуви у нее не было.

— Я молилась, — тихо сказала она. — Я — Мента.

Дин взглянул на камень. Там было вырезано изображение женщины в мантии, а вокруг нее блестели зеленые кристаллы.

— У вас есть бог? — поинтересовался Дин и уселся рядом.

— Богиня, — поправила его девочка. — Хедель Малисис. Она — богиня плодородия и выбирает нам покровителей, когда нам исполняется шестнадцать лет. Я прошу у нее, чтобы она сделала меня рысью.

— Почему рысью?

— Рысь маленькая, проворная, и у нее острые когти. И... Я очень хотела бы лазать по деревьям. Это здорово.

Дин пожал плечами и кивнул в знак согласия.

— Разве обязательно быть рысью для этого?

— Нет, — улыбнулась Мента. — Вовсе нет. Просто я мои ноги перестали меня слушаться, когда я упала с дерева год назад.

— Вот как... — Дин поджал губы. — Прости, пожалуйста. Я не знал.

— Ничего, — хихикнула Мента. — Это нестрашно. Как тебя зовут?

— Я? — Дин присел, разглядывая алтарь. — Я Дин. Дин Брукс.

Девочка удивленно на него посмотрела.

— Я знаю про твою семью. Какого покровителя дала тебе богиня?

— Пока не знаю.

— Тебе нравится в Линтерне? Ты ведь тут недавно?

— Недавно, — вздохнул Дин. — Тут красиво, я люблю природу и лес.

Мента взглянула на свои босые ноги. Затем оглянулась по сторонам, словно искала кого–то.

— Кажется, мама куда–то ушла, Дин, ты не мог бы мне помочь перебраться вон в ту штуку? — она указала на старенькую деревянную коляску с двумя большими колесами.

— Конечно.

Он осторожно подхватил девочку на руки и усадил прямо в кресло.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Тебе так повезло.

— О чем ты?

— Мне дадут камень только через три года. В Ниории только в шестнадцатилетие и позже можно колдовать. У нас этот возраст считается совершеннолетием. Мне еще так долго ждать, — вздохнула девочка Мента.

— Долго, — согласился Дин.

— Мента! — послышался недовольный женский голос.

Довольно взрослая женщина в темно–зеленом платье и коричневым поясом подошла к ребятам. Ее длинная черная мантия волочилась за ней, а рыжие волосы были собраны в тугую шишку на затылке.

Это была ее мать, Эдера Мактайер, одна из дочерей Рагнвальда.

— Ты снова молишься? — сквозь зубы проговорила она.

— Да, матушка, — тихо сказала Мента, опустив голову.

— Ты же знаешь, что мне это не нравится, — прошипела Эдера, нахмурив тонкие брови.

— Знаю, — согласилась девочка. — Но молиться не запрещено. И дедушка мне разрешил. Он сказал, что так я буду ближе к Хедель Малисис.

Ее мать поняла, что спорить бесполезно и обратила внимание на Дина. Ее губы холодно подрагивали. Эдера развернулась и ушла.

— Тебе не разрешают молиться? Почему? — спросил Дин.

— Потому что матушка считает, что это пустая трата времени, — грустно ответила Мента. — Но я — то знаю, что не пустая. Я так хочу, чтобы у меня был хороший покровитель. Почему ты не знаешь какой у тебя?

Дин замешкался.

— Я ни разу... Не становился им.

— Но ведь когда кто–то получает свой камень, он должен первым делом узнать о своем покровителе, — настаивала девочка. — Тебе не сказали об этом?

— Нет, — Дин пожал плечами.

— Что ж, — сказала Мента, сложив ладони. — Решать тебе, но я бы на твоем месте тут же обратилась. А сейчас мне пора к дедушке. Пока, Дин. Спасибо за компанию!

Улыбнувшись, девочка ловко развернула коляску руками и направилась к дому Рагнвальда. В это время неподалеку открылся портал из Монтистена. Гелла прибыла в Линтерн. Потянувшись, она зевнула. Она глазами начала искать Дина.

Дин прожигал взглядом свой кристалл. Любопытство сжимало его изнутри, он вздохнул и почувствовал, как его тело начало нагреваться и дрожать. Он побоялся открыть глаза, но все равно даже с опущенными веками чувствовал зеленый свет. Ноги охватило странное чувство, словно их погрузили в теплую воду, и она поднималась все выше и выше. Затем он как заснул, потом сразу же проснулся, но уже не человеком. Гелла обошла дом и увидела, как яркая зеленая волна захлестнула Дина. Грудь ее защемило, и она рванула прямо к нему.

— Дин! — выкрикнула Гелла, надеясь, что он ее услышит и остановится.

Огромный зеленый купол вырос до невероятных размеров и исчез. Перед девочками стоял зверь гораздо больше самого крупного медведя с бурой шерстью. Морда у него была как у волка, но в разы больше и свирепее, а изогнутые клыки не меньше и острее кинжалов. Он тяжело дышал, и слышно было глухое рычание. Глаза его сверкали зеленым. Ханг впился острыми когтями в землю. Мышцы на его лапах были невероятно большими. Зверь смотрел вниз.

Гелла остановилась как вкопанная в паре шагов от чудовища.

— Дин? — прошептала она. — Ты меня слышишь?

Она огляделась, на улицах никого не было.

— Дин, — повторила она чуть громче. — Прости, что не сказала тебе, я...

Ее речь прервало рычание. Зверь посмотрел на нее. Гелла не могла вздохнуть. Она стояла, боясь даже моргать.

— Пожалуйста, — дрожащим голосом проговорила она. — Превратись обратно, давай же.

Зверь издал оглушающий рев и повалил ее на землю ударом лапы. Следы от его когтей остались на бедре. Гелла взвыла от боли и попыталась лягнуть ханга по морде, но из этого ничего не вышло. Своими когтями он прижал ее сильнее к земле, громко рыча. Гелла видела его бездонные и дикие зеленые глаза.

— На помощь!

Ханг продолжал прижимать ее к земле.

— Динаэль! — рыкнула Гелла. — Пусти!

Она врезала ему кулаком по огромной морде, но он даже не заметил. Она попыталась зажечь кристалл, но, резко дернув лапой, ханг оставил еще несколько царапин не ее животе. Гелла завизжала и начала брыкаться, но была так сильно прижата лапой, что почти не могла пошевелиться. Зверь вцепился зубами в ее правое плечо и сжал челюсть. Около Геллы была багровая лужица, пропитавшая траву. Ханг потащил ее в сторону леса. К этому времени Гелла потеряла сознание от острой боли.

Зверь истошно заревел, почувствовав клыки, вонзенные ему в спину. Большой бурый медведь увалил его на землю. Он был меньше ханга. Ни откуда взявшаяся крупная волчица вцепилась ему в лапу, а спикировавший большой сокол начал драть когтями его уши. Парень с длинными черными волосами и с зеленым плащом подбежал к Гелле и схватил ее на руки. Ханг едва не убил лапой сокола, укусил волчицу и ударил когтями медведя. Но все же выдохся, упал и больше не шевелился. Спустя мгновение на поляне без сознания лежал Дин.

* * *

Софи сидела у кровати Дина уже далеко не один час. Когда он проснулся, то сразу же схватился за голову. К горлу что–то поступило, он вскочил и зажал рот ладонью, его едва не стошнило. Руки тряслись, и все тело морозило. Губы были неестественно синие.

— Воды? — тихо спросила Софи.

Дин быстро закивал, благодаря ее про себя за то, что она здесь. Он понимал, что сейчас не в состоянии сказать даже слова. Опустошив пару стаканов с водой, Дин вздохнул и сжал наполовину полный стакан.

Парень опустил голову. Почувствовав тепло на губах, он вытер рот и взглянул на руку. Его ладонь было в крови.

— Ох, опять, — Софи поспешила взять полотенце и приложила его к носу Дина.

— Спасибо, — прохрипел он, поморщившись.

— Ты что–нибудь помнишь? — она села на кровать.

Дина почти перестало тошнить.

— Немного, — сказал он. — Помню, как я начал засыпать. Я пытался бороться со сном, но я не смог. Последнее, что я видел... — он посмотрел на нее. — Где Гелла?

Дин скинул одеяло с себя и вытер нос полотенцем. Кровь больше не шла.

— Где она?

— Тише, — Софи остановила его.

— Она жива? Где она?

— Дин, мы должны были раньше сказать тебе, — она начала говорить все тише.

— Что сказать? Кто «мы»?

— Перед балом... На вас в лесу напал волк, но это не Гелла защитила вас. Это был ты Дин.

Он сжал одеяло.

— Это ты превратился в ханга и спас Геллу в лесу. Затем перевоплотился обратно, но был без сознания. Сейчас было тоже самое, но...

— Что «но»? — не унимался Дин.

— Ты изодрал Геллу. Мы с Августом решили прогуляться по лесу в Линтерне и открыли портал. Но все кричали, народ был в ужасе. Затем я увидела... Тебя. То есть ханга. Вся морда в крови, как и когти. Сокол, волчица и медведь тоже там были, но они атаковали тебя. Когда ты отключился и принял человеческую форму, они тоже перевоплотились. Медведь стал Рагнвальдом, сокол –мужчиной с луком и стрелами, а волчица — это Нифра. Мать Финна, я с ней знакома. Когда я увидела Геллу, я... — Софи опустила взгляд. — Нам помогли перенести тебя и ее в Монтистен. Сейчас она в лазарете. Еще не просыпалась, но, кажется, регенерация начинает ей помогать. Судя по рассказам Дэвина, кристалл ввел Геллу в кому. Мы не знаем, когда она проснется. Не пугайся, если увидишь, что она не дышит. Сейчас ее жизнь заморожена.

Дин дослушал ее, но не мог проронить и слова. Он просто сидел и сжимал в руках одеяло, чувствуя, как сердце ушло глубоко вниз. Он попросил Софи отвести его к ней. Ноги как–будто не слушались и неприятно зудели. Лазарет был не очень большой. Пара комнат для процедур и зал, где расположены несколько рядов кроватей. Все были пустыми, кроме одной. Гелла спала.

Дин стоял около входа и боялся подойти. Кристалла на нем уже не было. Медленно подойдя к кровати, он ужаснулся. Вся грудь, плечо, шея были перебинтованы. Кожа бледная, а губы побелевшие, совсем, как у него несколько минут назад. Гелла не дышала. Дин почувствовал, как у него все сжалось внутри. Он не хотел верить в то, что все это — его работа. Гелла лежала и не двигалась. Он почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, и уселся на колени. Сложив локти на край кровати, он положил на них голову. Дин осторожно обхватил ладонь Геллы и легонько приложил ее к своим губам, а затем прижал к щеке. Он просидел там несколько часов, но она все еще не проснулась.