На перекрёстке
Эвелина Родригес проснулась рано. За окном серел барселонский рассвет, лёгкий туман окутывал улицы, а город только начинал оживать. Она сидела на подоконнике с чашкой кофе и просматривала письмо, которое получила ночью. Письмо из Лондона.
«Мы были бы счастливы видеть вас в нашей международной студии. Проект стартует в конце месяца, и ваша роль в нём может стать ключевой. Ответ ждём до пятницы.»
Пятница.
Всего три дня.
— Ты читаешь его в третий раз за утро, — раздался голос Аниты из соседней комнаты. — Оно не изменилось.
— Хотелось бы, — ответила Эвелина, не отводя взгляда от экрана.
— А что сказал Пау?
— Ничего. Точнее, всё. Он сказал, что пойдёт со мной хоть на край света. Но знаешь, — она сделала глоток, — часть меня боится, что в этот раз он не знает, за чем идёт.
— Может, вы оба не знаете. И в этом нет ничего страшного, Эв.
Анита подошла ближе, села рядом.
— Знаешь, чего я тебе желаю? Не лёгкого выбора. А того, за который ты потом не будешь себя корить. Даже если будет трудно.
В это же утро Пау сидел в офисе с одним из спортивных директоров клуба. Его позвали без лишней подготовки — просто попросили заглянуть после тренировки. Он не ожидал серьёзного разговора, но атмосфера в кабинете была слишком напряжённой, чтобы дело касалось обычных формальностей.
— Пау, ты знаешь, как клуб к тебе относится. Мы тебя растили, ты часть проекта будущего. И ты уже стал его лицом.
— Спасибо, — ответил он, немного насторожившись.
— Но ты слышал слухи. Мы пригласили нового защитника. Из Германии. Молодой, агрессивный. Возможно, к следующему сезону вы будете бороться за место в старте.
Пау ничего не сказал.
— Мы не сомневаемся в тебе, — продолжил директор. — Но мы хотим, чтобы ты подумал о расширении роли. Не только на поле.
— В каком смысле?
— Амбассадор клуба. Медиа. Работа с молодёжной академией. Новая волна игроков смотрит на тебя. Мы хотим, чтобы ты стал больше, чем игроком. Но для этого придётся отказаться от некоторых внешних отвлекающих факторов. Включая публичные личные истории.
Вот оно.
— Вы говорите про Эвелину?
— Мы говорим о том, что клуб нуждается в фокусе. И твой образ — часть стратегии. Если ты уедешь в Лондон на полгода, даже в отпуск, пресса разорвёт нас. Ты нужен здесь. В Барселоне. Целиком.
Пау встал. Он понял всё без слов. Выбор, который только начал казаться ему простым, снова становился острым как лезвие.
Вечером они встретились у моря, как раньше. Без камер. Без чужих глаз. Только шум волн и холодный ветер.
— Я приняла решение, — сказала Эвелина, поднимая на него взгляд.
Пау кивнул.
— Я тоже.
— Я еду в Лондон. Не навсегда. Но мне нужно это. Не ради карьеры. Ради себя.
— Я знаю, — он вздохнул. — А я... остаюсь. И не потому, что не хочу быть с тобой. А потому что здесь моя работа, моя команда. Моё место. По крайней мере, сейчас.
— Получается, мы снова по разные стороны поля?
— Нет, — покачал он головой. — Мы просто играем в разных зонах. Но это всё ещё одна игра. И если мы хотим, мы найдём, как пересекаться.
Эвелина подошла ближе. Его ладонь легла на её щёку.
— А если всё это рухнет? Если расстояние снова окажется сильнее?
— Тогда мы попробуем снова. Или — начнём сначала. Но не сейчас.
Он притянул её к себе. Поцелуй был тихим. Не про страсть. Про честность. Про прощание — но не конец.
— Я вернусь, — прошептала она.
— Я буду ждать, — ответил он.
Спустя неделю Эвелина улетела в Лондон. Пау провожал её в аэропорту, не скрывая грусти, но и не драматизируя. Это было их решение. Их путь. На этот раз — осознанный.
Она улетела с лёгким сердцем. Не потому, что не скучала. А потому что знала: теперь она не теряет его. Она просто даёт им обоим шанс стать лучше — каждый на своей половине поля.
Барселона. Месяц спустя.
На тренировке всё шло как обычно. Солнце. Мяч. Работа. Ламин снова подкалывал Эктора, Гави спорил с тренером, а Педри обсуждал с журналистами свою игру.
Пау был спокоен. Он играл надёжно. Собранно. Молча.
Но в кармане его куртки лежал маленький блокнот — тот самый, с маршрутами. И на одном из них, карандашом, была сделана новая надпись.
«Барселона — Лондон: пересечение через февраль.»