Между шумом трибун
Стадион «Олимпик Льюис Компанис» гудел как улья. Это был важный вечер для «Барселоны» — матч против «Реала». Трибуны были забиты под завязку, в воздухе висело напряжение, как перед бурей. И именно в эту бурю Эвелина Родригес впервые за долгое время шагала как гость, а не как беглец.
Её пригласили официально — не как бывшую девушку звезды, а как архитектора проекта нового тренировочного центра. Появление на матче было частью её «вовлечения в культуру клуба». Формальность, как сказали в клубе. Но для Эвелины это было личное.
— Всё будет нормально, — сказала Берта, взяв её под руку. — Ты не обязана улыбаться каждому. Ты просто здесь как профессионал.
— Конечно, — кивнула Эвелина, — только профессионал, у которого сердце сейчас выскочит из груди.
Анита, шедшая рядом, бросила на неё короткий взгляд.
— Он будет рад, что ты здесь. Даже если и не подаст виду.
— А ты? — вдруг спросила Эвелина. — Ты ведь была против, чтобы я снова...
— Я не была против, Эв, — перебила Анита мягко. — Я просто боялась, что ты снова потеряешь себя в нём. Но если ты теперь держишь себя крепче, чем раньше — тогда я за вас.
Пау Кубарси выходил на поле под рев стадиона. Он знал, что где-то на трибуне — она. Он не знал, где именно, не просил билетов, не пытался искать глазами. Он просто чувствовал: она рядом.
— Держишься? — спросил Гави, хлопнув его по плечу перед выходом.
— Да. — Пау кивнул. — Впервые за долгое время — не притворяюсь.
— Звучит как вызов. Постарайся не вылететь за вторую жёлтую, если увидишь её на трибуне, — подколол Ламин, пробегая мимо.
Пау усмехнулся. Да, всё уже не как раньше. Но и не хуже. Просто другое.
Игра была напряжённой с первых минут. «Атлетико» давил, «Барселона» отвечала остро. Пау, как всегда, играл с хладнокровием, но в его движениях была не только техника — была цель. Словно каждый отбор, каждый пас был для кого-то. Для неё.
На 34-й минуте после подачи с углового он пробил головой — и мяч, отскочив от перекладины, влетел в ворота.
ГОЛ.
Стадион взревел.
Пау не праздновал бурно. Он просто посмотрел вверх, в сектор VIP, где знали, что сидят представители клуба и архитекторы. Он не видел Эвелину, но знал — она увидела его.
— Ты видела? — выдохнула Берта, когда трибуна снова затихла.
— Видела, — прошептала Эвелина, сжав руки на коленях. — Он не просто играет. Он говорит каждым движением.
— Он говорит: «Я всё ещё твой», — вставила Анита, почти шепотом.
Эвелина улыбнулась. Грустно. Но честно.
— Или говорит: «Я снова свой».
После победы раздевалка была наэлектризована радостью. Ребята поздравляли друг друга, раздавались объятия и смешки. Тренер доволен. Фанаты пели за пределами стадиона.
Но Пау спешил. Он переоделся быстрее всех, взял куртку и прошёл к выходу, едва перекинувшись парой слов с Гави и Педри.
— Куда ты? — спросил Эктор, пожимая ему руку.
— К жизни, — коротко ответил он и исчез в коридоре.
Эвелина стояла в вестибюле VIP-зоны, когда увидела его. Мокрые волосы. Красные щеки от холода и эмоций. И взгляд — тот самый, который она когда-то любила, а потом боялась вспомнить.
— Ты пришёл, — сказала она, будто удивляясь сама себе.
— Я бы пришёл, даже если бы ты не была здесь. Но ты здесь. А значит — я тоже.
Она смотрела на него, не отводя взгляда.
— Ты хорошо играл.
— Я играл честно. Ради команды. Ради себя. Ради тебя тоже.
— Мы можем поговорить? — спросила она.
— Всегда.
Они вышли на улицу, где было прохладно, но тише. Без камер. Без глаз.
— Мне предложили проект в Лондоне, — тихо сказала Эвелина.
Пау замер.
— Серьёзный? Долгий?
— Два года. Архитектура спортивного комплекса. Но с возможностью стать частью команды в международной студии.
Молчание.
— И ты хочешь согласиться?
Она посмотрела ему в глаза.
— Я не знаю. Раньше я бы уехала, не думая. Сейчас — думаю слишком много.
— А я могу стать частью этих мыслей?
Эвелина сделала шаг ближе.
— А ты готов не мешать мне быть собой? Не тянуть в Барселону. Не делать выбор за меня?
— Я готов. Но только если ты разрешишь мне быть рядом, когда ты этот выбор сделаешь.
Она долго молчала. Потом достала из сумки крошечный блокнот — тот самый, с которым она когда-то ходила по Парижу. Пау помнил его. Тогда она рисовала фасады, теперь — жизни.
— Это маршрут. — Она открыла страницу с эскизами. — Возможные пути. Лондон. Барселона. Париж.
— И?
— И нет ни одного, где ты не появляешься.
Он взял блокнот в руки. Закрыл. И сказал:
— Тогда идём туда вместе. Даже если не знаем, куда он приведёт.
Она улыбнулась впервые по-настоящему. И на этот раз — уже не как бывшая. Не как незнакомая. А как человек, которому снова можно доверять.