Стадия 5. Принятие.
Принятие (согласие с неизбежной участью)
Захлопнув дверь, Тэхен прополз вглубь квартиры с тяжелой тушкой на спине, то и дело поддувая на длинную челку, что мешала ориентироваться в и без того неизвестной комнате. Взгляд скользит по периметру дома и замечает диван, куда Тэ и укладывает Чонгука.
Развернувшись, он взволнованно прикусил нижнюю губу, поднося ладонь к вспотевшему лбу Гука. Тот свёл брови у переносицы, тяжело и глубоко дыша; что-то бормотал во сне; задыхался и вертел головой.
«Ладно, Ким Тэхен, спокойно, главное не волноваться».
Тэхен укладывает Чона на диван удобнее, заботливо накрывает пледом и пулей летит на кухню.
– Идиот – сквозь зубы цедит он и обещает прибить младшего за пустой холодильник и халатное отношение к своему здоровью, после чего выходит в коридор, прыгает в кеды и выходит из квартиры.
········
О, это сладкое чувство, когда ты просыпаешься выспавшийся. Это сладостная истома, когда кажется, что ты родился заново. Будто нимб из бабочек собрался над головой, и ты готов любить всех и каждого. Ну что за прекрасная жизнь?
«Чонгук!».
Как хрупкий фарфор разбились все прекрасные веяния, и память подкидывает картинку испуганного Тэхена, стоявшего у порога квартиры.
Чон подпрыгивает и ещё несколько раз воспроизводит последние события в памяти, затем пулей летит в зал.
Там он огляделся. Посмотрел на диван. Потом на телевизор. Протер глаза. Снова посмотрел на диван.
– Какого черта тут творится? – громко возмущается он, и прикрепляет на себя внимание трех пар глаз.
Проясним ситуацию: на диване, лояльно, вальяжно и по-царски разлегся на спине Юнги ( что он вообще тут забыл?), под боком у него, удобно устроив рыжую копну на груди, лежал Чимин ( так, кажется, звали друга Тэхена). А вот, к слову, и он: сидит у подножья дивана и густо краснеет.
Первая мысль, что посещает светлую головушку Гука, это «какого хрена пидор красный как рак?». Потом он переводит взгляд на парочку, что мирно лежит на диване, и «ладно...ну это же...ну блядь...».
–Чего ты разорлся? – лениво тянет Юнги – ну устали мы малость за твоей женушкой убирать– подкалывает он и получает щипок по ноге от Тэхена.
Чонгук присматривается.
Он присматривается внимательней.
Он ещё присматривается.
Красная ниточка, что обвязывает руку Юнги-хена, вплотную обвязала запястье Чимина.
Секунда.
Две.
Взрыв смеха.
–Он спятил? – как бы между делом вставил Чимин, поднимаясь с дивана.
–Явно – ответил Тэхен, непонимающе глядя на Гука.
А тот все смеётся и смеётся, и даже сам не понимает: вроде должен плакать, но как-то все слишком комично вышло. Ага, оборжаться.
Первый от истерящего Чона отводит взгляд Чимин. Он хватает Тэхена за руку и тащит к выходу с твердым «за пивко сгоняем».
Последний раз оглянувшись, он бросает Мину вербальный знак "созвонимся" и покидает квартиру, вперёд себя толкая Тэхена.
Стоило двери захлопнуться за парнями, как "СамыйЛучшийВМиреХен" подскакивает и несётся к Чонгуку.
– Ну хватит уже – умоляюще смотрит он младшего.
Гук успокаивается, стирает пальцами выступившие слезы, и поднимается. Он подходит ближе к хену и крепко обнимает.
–Слушай – со вздохом выдает Юнги, так и не отвечая на объятья .– тут такая ситуация...
–Я рад тебя видеть, хен – выдыхает Чон.
········
–Это было нечто –с улыбкой начинает Юнги, перебирая пальцы сидящего рядом Чимина.
Чонгук наконец пришел в себя и уселся у края дивана рядом с Мином. Через несколько минут в квартиру ворвались Тэхен и Чимин, шурша пакетами с разной химией. Гук бы спросил, что они все забыли у него дома, но вопрос отпал после того, как Юнги притянул к себе и усадил на колени смущённо мнувшегося у двери Чимина. Тэхен уселся на ковре по-турецки, стараясь не привлекать лишнего внимания, и ещё усерднее стараясь избегать косых взглядов Чона.
Ещё через несколько минут с работы вернулся Чанёль, и после долгих "встречаний" Юнги и знакомств с парнями они, наконец, устроились в тишине.
Единственное, что Гука сейчас мучало, так это обстоятельства сложившейся ситуации.
– В аэропорту меня встретил, как ты уже понял, Чимин. – продолжает Юнги. – сегодня днём я пришел к тебе. Входная дверь была открыта, чему я удивился. С первым шагом в квартиру я почувствовал запах сгоревшей еды. – с этими словами все присутствующие посмотрели на Тэхена, который начал стремительно краснеть. – Я бросился на кухню, а там это чудо – Мин кивнул на Тэ – бегал от печки к мойке, одной рукой придерживая телефон, другой судорожно размахивая в воздухе.– Юнги наглядно продемонстрировал сказанное, явно забавляясь своим же рассказом; Чанёль и Чонгук будто затеяли игру "Кто смеётся заразнее" и пихали друг друга, пытаясь успокоится; Чимин все также скромно улыбался; а Тэхен отпустил красное лицо, бубня что-то под нос. – В кастрюле была вот такая черная хрень, которую едой назвать нельзя – Мин растягивает руки, чтобы показать размер "дырени", явно преувеличивая – Я выключаю печь, бросаю кастрюлю в мойку, и поворачиваюсь к нему, а он чуть не плачет. Оглядываю квартиру, и чуть не валюсь с ног: такой беспорядок даже у меня не часто бывает. Спрашиваю этого олуха, что стряслось, а он на меня смотрит, будто я голый перед ним стою. Это выражение лица стоило видеть!
– Ну хватит! – не выдерживает Тэхен – Он преувеличивает! У меня просто кое-что пошло не по плану! – Ким обиженно дует губки, но на его слова лишь проходит очередная волна хохота. – Так! Теперь я рассказываю! – требует он, и, убедившись, что его слушают, начинает – Когда хен зашёл в квартиру, я звонил Чимину. – теперь все взглянули на Пака – Откуда ж я знал, что объект воздыхания Чимина холодный, напыщенный мужлан? Так вот, как только мы принялись убирать, эти двое друг друга чуть не сожрали. А знаете, почему? Потому что у Чимина, видите ли, джинсы слишком узкие– Тэхен бросает хмурый взгляд на Юнги, который, как ни в чем не бывало, укладывает голову на коленях Пака. – Серьезно, ты вообще адекватный?
Чонгук несколько секунд смотрел на стройные, обтягиваемые джинсами, ноги Чимина, потом перевел взгляд на Тэхена. Тут он к свей беде вспоминает, что в последнее время и Ким продался веянию моды, и стал носить уж через чур откровенную одежду.
–Чего ты радуешься? Если хочешь знать, у тебя одежда не лучше бывает.
– В смысле? – удивлённо спрашивает Тэхен.
– В прямом. Будто в лосинах ходишь. Звезда, блядь, балета. Про вырезы на футболках вообще молчу!
–С чего бы тебе замечать мои вырезы на футболках? – разговор продолжается на высоких тонах.
– Да тут не заметишь! Когда все и каждый лезут пахабными глазенками куда не надо!
–Да когда?!
– Да хоть недавно в кафе! А ты и сам не против, как я посмотрю! Лезешь кокетничать во все стороны.
– С чего это тебе решать, куда мне не надо смотреть, а куда надо?! Кто ты мне? – после выкрика последнего вопроса наступает тишина, во время которой все пятеро парней лишь переглядываются друг на друга.
– Действительно – осевшим от криков голосом говорит Чонгук. – в конце концов, кто я тебе? – произносит он с иронией, после чего встаёт и направляется в свою комнату.
– Придурок – шепчет в след ему Тэхен, и сам подскакивает с места, выбегая в коридор и вскоре покидая квартиру, шумно хлопая дверью.
В зале остаются трое: задумчиво сидящий на ковре с пачкой чипсов в объятьях Чанёль, взволнованный Чимин и спокойный как удав Юнги. Последние переглянулись, и тут началось...
–Чего ты на меня так смотришь? – спрашивает Юнги, не выдерживая тяжёлого взгляда Чимина.
– Ничего. Просто это ты виноват. Докатился, со своими глупыми обвинениями?
– Я? – оживает Юнги, приподнимая тушку с прогретого местечка – Прости, а в чем я виноват?
– В чем? – смеётся Пак – Это ты вечно ходишь со своей дурацкой ревностью.
– Например? – не отстаёт Юнги.
Где-то посреди этого разбирательства в на крики выходит Чонгук, но подметив злого хена, решает молча постоять у стенки и не лезть.
– Мы видим друг друга только второй день, а для меня они как шаг влево, шаг вправо - расстрел. Вот вчера, что это была за дибильная ситуация, когда ты посрался с парнем, который даже не смотрел в мою сторону?
– Не смотрел? Да он раздевал тебя глазами прямо на улице! Будто порно фильм увидел!
– Прости, я так похож на порно-актера?
– С твоей манерой одеваться - да!
– Придурок! Если бы я собирался тебе изменять, я бы сделал это до того, как ты приехал!
– Откуда мне знать, что это не так?!– сгоряча выдает Юнги.
– Хах, действительно! Почему бы и нет? Зачем я тебе вообще сдался, ели я такой грязный?
Осознание выплюнотого тяжёлым грузом обваливается на голову Юнги, и он пытается исправить ситуацию.
– Нет, Чим, послушай...
– Нет, это ты послушай, если тебя во мне что-то не устраивает, я тебя не держу.– выплёвывает Пак и выходит в прихожую, где начинает обуваться.
Красная ниточка стремительно растягивается, будто жвачка, которую потянули в стороны, и Чонгук думает, что она вот вот порвётся, когда Мин разворачивается и идёт следом за Чимином в прихожую.
А Чонгук мальчик слишком любопытный. Он переглядывается с Чанёлем, что бесспокойно пожевывает напичканный химикатами картофель, потом тихонько направляется к двери, выходящей в гостиную, и пристраивает голову у проема. Немного спустя за ним повторяет и Чанёль, все ещё переделывая продукт.
Юнги хватает одной рукой запястье Чимина, что зашнуровывал кроссовки, и припечатывает парня ко входной двери, после жадно впиваясь в пухлые губы поцелуем.
Картофельный диск шумно падает на паркет, а Чанёль округляет до максимума и без того большие глаза. А Чонгук... А что Чонгук? Чонгук только сейчас замечает, как его собственная алая нить ( и нить брата, между прочим, но об этом потом) исчезает в дверном проёме. Он вспоминает их с Тэхеном недопоцелуй, и самому становится смешно. Но приятно.
Гук закрывает дверь прямо у носа Чанеля, проходит на диван и откидывается на нем, аки "СамыйЛучшийВМиреХен", все также придурковато улыбаясь.
Тэ нравится.
«Он мне нравится»- признает.
Рядом слышится бурчание Чанеля в виде « Что, бляди святые, вокруг происходит и сколько я спал? Устроили тут...», но Чон лишь в очередной раз улыбается.
········
Чимин долго дуться не умеет.
Поэтому вскоре разрешает чужому языку хозяйничать у себя во рту.
И Юнги пользуется.
Проходится кончиком языка по ряду ровных зубов Пака, обхватывает зубами нижнюю губу парня, кусает и, услышав желанный полустон, ухмыляется.
– Никогда больше не говори, что не держишь – выдыхает он в губы смущенного Чимина.
– Прости – снова целует тот. Следует новый вязкий поцелуй, новые касания, новые вздохи. Юнги целует, а Чимин тихо мурлычет, тая в чужих объятьях. Он тянется ладошками под чужую футболку, прикасаясь холодными пальцами к теплым бокам.
– Нужно остановится – тяжело дышит Юнги.
– Правда? – невинно тянет Чимин, рисуя кончиком носа на чужой шее непонятные узоры. – я так не думаю – с ухмылкой тянет он.
Юнги шумно выдыхает, пытаясь унять наступающее возбуждение. Он хватает свою куртку с вешалки, прыгает в кеды и, ухватив за руку улыбающегося Чимина, тянет на лестничную клетку, громко хлопая дверью.
········
Тэхен понимает, что, по сути, он не прав.
Понимает, что сглупил.
Винит себя за грубость и неумение сдерживаться.
–Идиот – бубнит он под нос, и не понимает сам, Чонгуку адресует, или себе.
Ну почему ему понравился именно этот сложный, непонятный придурок? Почему он связан именно с ним?
Мысли эти настолько заняли разум русоволосого, что он вообще не обращает внимания на все вокруг, и в моменте успевает услышать лишь «Берегись!», почувствовать такую дикую, ноющую боль в ноге....
········
– Чонгук, Тэхен в больнице – в квартиру влетает взлахмоченный Чимин с телефоном в руке...