Красная нить

Чонгук не знает, почему летит на скорости света в городскую больницу. Не знает, почему дыхание сперло ко всем чертям; почему сердце то колотиться с невыносимой силой, то замирает на секунду, будто неисправный часовой механизм; почему бежит вперёд несмотря на ужасную боль в ногах.

Он не знает, когда Тэхен стал для него поводом для жертв.

Когда напуганный Чимин сообщил новость, Чонгук моментально подскочил и, быстро надев кожанку и обувь кеды, выскочил из квартиры. Парень даже не стал спрашивать адреса больницы. А зачем? Действительно, можно же сломя голову помчаться за алой нитью, которая служила отличным навигатором.

Вот только Чонгук не учел, что днём на улице полно народу. И, как это обычно бывает, именно сегодня всему населению Кореи, как кажется Чону, понадобилось срочно куда-то сходить ( хотя тяжёлые серые облака на небе прогнозируют нехилый ливень). Поэтому, когда он немного отдаляется от дома, теряет свою нить среди сотни таких же связующих, которые тянутся от запястья к запястью. Чонгук теряет среди сотни свою и психует. Психует, потому что забыл телефон. Психует, потому что не знает адрес. Психует, потому что не знает, где Тэхен.

Гук зарывается пальцами в волосы и сильно оттягивает их, до боли закусывая нижнюю губу и вновь пытаясь разглядеть свою нить из миллиона других.

Паника нарастает, парень злится, слезы лезут на глаза так не кстати. Окончательно зарычать во весь голос не даёт знакомый оклик.

Самый лучший в мире хен, он на то и самый, что лучший.

Напротив Чона - на запрещённой зоне, между прочим, -остановилась машина, за рулём которой сидел Чимин, а рядом, на пассажирском сиденье, Юнги.

– Ветерок на палубе, – причитает Юнги,– когда ж у тебя голова на место встанет? – Чонгук не отвечает. – Ну ты едешь, или нам Тэхену от тебя приветы передавать?

Широкая улыбка расползается на лице Чонгука и он прыгает в машину, после чего Чимин сразу заводит, выезжая на трассу.

– Чья машина? – спрашивает брюнет.

– Моя. – лениво тянет Мин.

– А почему...– хочет спросить Чон, почему Чимин за рулём, но...

– Сейчас узнаешь. – как отрезал Юнги, после чего откинулся на сиденье и упёрся руками о бардачок.

И Чонгук узнал. Он, мать его, так узнал, что больше в одну машину с Чимином ни-ни.

Стоило машине выехать на трассу, как Чимин настолько сильно надавил на газ, что казалось, он проделает дыру. Машина дернулась с места и понеслась на скорости 220 км/ч. Чона как ударной волной отбросило назад. Благо, сиденья были мягкими, иначе несдобровать его головушке. Мудрый Юнги лишь спокойно смотрел на дорогу, а Чимин сосредоточенно рулил, и лишь Чонгук на заднем сиденье распластался во весь рост, вцепившись пальцами в обивку, и то и дело вскрикивал.

Не чувствуя землю под ногами он понёсся в приемную больницы, как только машина остановилась.

– К..Ким..Ким Тэхен. – задыхаясь выплёвывает он, после чего получает «Палата 13 отделения реанимации» и странный взгляд медсестры, но, хэй, кого это сейчас волнует?

Сердцебиение учащает ритм, когда Гук подходит к назначенной двери. Красная ниточка все укорачивается и укорачивается. Дрожащая рука поднимается и толкает дверь, и Чонгук входит.

Лучше б не входил.

На кровати перед ним лежит живой труп. Мумия. Человек, обвязанный бинтами полностью, только маленькие щели для носа, рта и глаз, и пибикающий аппарат заставляли поверить, что он жив. Недалеко от кровати стоит стул, на котором лежит джинсовая куртка Тэхена.

– Т..Тэхен – шепчет Гук, совсем не замечая, как нижняя губа начала подрагивать. – Тэ – хлипло вторит он, на дрожащих ногах медленно подходя к кровати. – Тэхен, пожалуйста. – он обессилено  падает на колени прямо перед кроватью, и не понимает, почему одинокая слеза скатилась по щеке.

Нет, он не плачет. Не плачет. Тэхен ведь жив. Вот, лежит перед ним и дышит.

– Тэхен, – все таким же дрожащим голосом продолжает он, облокотившись лбом о край кровати. – Прости, я... я такой идиот...– глубоко вздыхает.

Брюнет поднимает мокрые глаза и собирается взять пациента за руку, как останавливает взгляд на его запястье.

Нить свободна.

Они не связаны.

Они больше не связаны.

Разум отказывается это понимать.

Почему так происходит? Почему, когда Чонгук всеми правдами и неправдами пытался себе доказать, что это потеха судьбы, все было тщетно? Почему, черт побери, когда он привык к светлой квадратной улыбке, светящимся радостью глазам и вселенской, неимоверной, но такой милой и детской глупости по имени Ким Тэхен, жизнь решила разорвать их связь?

Плевать.

Чонгук лишь крепче сжимает чужую ладонь, стискивая губы и жмурится. Он больше не хочет этому верить. Пусть они больше не предначертаны друг другу. Пусть.

– Тэхен. – от упоминания любимого ( уже любимого!) имени, глаза вновь слезятся. – Ты мне – кривая улыбка пробивается сквозь море отчаяния. – ты мне, кажется, нравишься...

Чонгук подносит чужую руку к лицу, и собирается оставить на ней лёгкий поцелуй, только...

– Кхм, кхм...– чей-то кашель заставляет оглянуться. И как он мог заметить, что они в палате не одни? Так вот, поворачивает Чонгук голову и видит...Тэхена.

Система летит к херам. Заказывайте палату в психушке, друзья.

Вышеупомянутый юноша сидит в углу палаты с книгой в руках, пристроив загипсованную ногу на стуле, и спокойно себе поглядывает на развернувшуюся картину.

–Тэхен... – теперь с детским непониманием произносит Чон – ты что..живой?

– Нет, блядь, – после некоторого молчания говорит он. – мертвый! Стоит мне немного отойти, и ты уже в симпатии признаешься кому попало?

– Ты придурок?! – злится Чонгук и повышает голос. – Какого хрена ты тут сидишь живой и невредимый?!

– В смысле? – на крик переходит и Тэхен. – Я должен убиться, чтобы наконец услышать эти слова?!

– Ебнутый на голову! Да какого ты вообще на меня взъелся?

– Потому что ты, упрямый петух, никак не разберёшься в своих гребаных чувствах!

– Да разобрался я!

– Неужели?! А чего мы так торопимся?! Ещё вся жизнь впереди! И до чего же ты дошел?

– Ты ведь слышал. – уже мягче говорит Чон.

– Что ты признался этому парню? Слышал!

– Нет, ты не понимаешь.

– Что тут понимать?

– Ты мне нравишься, тупица! – снова звереет Чон.

– Да ладно? – также зло отвечает Ким. – Докажи!

– Как?!

– Поцелуй меня, мудак!

И Чон целует. Вот так вот просто берет, наклоняется и целует. И если принять во внимание то, что жизнь- не дорама, а с везением у этих парней отношения натянутые, то ужасный стук зубов в начале поцелуя - это даже мило. Чонгук целует зло, агрессивно сминая губы Тэхена; после проникает языком в чужой рот, начиная исследовать каждый его миллиметр. Сначала проходится по ряду ровных зубов, потом прикусывает чужой язык, что пытается успеть за ним, потом немного отстраняется и  под тихий бунтующий стон Тэхена вновь вовлекает в поцелуй, только на этот раз мягче, нежней, невинней.

Он немного приоткрывает глаза во время поцелуя и умиляется, когда видит подрагивающие реснички Тэхена и лёгкий румянец. Взгляд не забывает зацепиться за красную нить, которая все также связывает запястья парней, и от этого на душе легче. Намного легче.

Тэхен отстраняется, смущённо опуская лицо и пряча его в плече Чонгука.

А Чонгук думает, что сегодня прекрасная погода: дождь всё-таки пошел, и не слабый. Армия капель атаковала листья деревьев, что теперь беспомощно бьются друг о друга; на улице мокро и холодно; беспомощные люди разбегаются в стороны, и только самые отверженные прикрываются первым, что попадет под руку: портфель, рюкзак, пиджак, конспект по истории...

Но все же, прекрасная погода.

Поэтому-то Чонгук, улыбаясь, прикусывает губу, дабы она не расползлась по всему лицу. В палате тишина, которую прирывает лишь писк аппарата и едва слышный шум дождевых капель, бьющихся о здание.

– Долго ты ещё будешь молчать? – бубнит снизу Тэхен, не решаясь поднимать взгляд.

Чонгук хочет ответить, но дверь палаты открывается и влетает недовольный Бэкхен.

– Что вы тут забыли, идиоты? – возмущённо, но умеренно тихо говорит он. – Марш отсюда. – показывает он красивым пальцем на дверь.

– Что ты тут делаешь? – задаёт вопрос Чонгук.

– Вон из палаты, потом объясню. – на этих словах он выжидающе смотрит на парней.

Они переглядываются, и Чонгук лишь молча обводит талию Тэ рукой, другой перекидывая руку Кима через свою голову, помогая ему встать.

Уже вне палаты Бэкхен объясняет,  что просто пришел «набраться опята для будущей професси», но говорит он это настолько неуверенно и скомкано, что даже наивный Тэхен не верит. Однако Бен быстро переводит тему, сообщая, что Тэхена можно забирать, только шило в его заднице придется попридержать, ибо ноге нужен покой, чтобы кости срослись.

Чон просто слушает и кивает, медленно шагая к выходу и волоча за собой Тэхена. Уже у двери он видит Юнги и Чимина, которые опять что-то не поделили и буянят, но шепотом.

– Вечно тебе я виноват. – шепчет Чимин.

– Ах, значит, не ты ехал так быстро, что у Чонгука чуть голова в обивку сиденья не вмялась? – также шепотом отвечает Юнги, кидая злобные взгляды в сторону медсестры, что стояла у недалеко. Именно эта фифочка накричала на парней, ибо «слишком громкие, мешаете пациентам», а не потому, что Чимин ее отшил. Нет, совсем нет.

– Вот как. – обиженно дует губы Чимин. – Ну и веди в следующий раз сам.– в Юнги летит связка ключей от машины, а Чимин тихонько, но возмущённо выходит из больницы.

Юнги ещё минуту стоит хмурый и бубнит себе что-то под нос, после чего плюет на всю ситуацию и выходит за Паком.

– Ну и что нам делать? – вполне спокойно спрашивает Тэхен.

Чонгук немного подумал, затем шагнул вперёд и немного присел.

–Залезай.

Тэхен смущённо отводит глаза, но предложение принимает. Он аккуратно окольцовывает шею Чонгука, который в свою очередь привстает, ухватываясь за ноги Кима. Последний робко опускает голову на плечо Чона, дыша как можно спокойней, хотя сердце, кажется, готово выбить грудную клетку и выпрыгнуть.

В эту самую минуту к парням вновь подходит Бэхкхен, чтобы проводить, но двери здания открываются и в больницу  вбегает Чанель.

– Все в порядке? – поспешно интересуется он, подходя ближе.

– Да, хен. – растерянно говорит Чонгук.

А знаете что? Его в этой жизни теперь вряд ли можно удивить. Да, да. Он уже любую хрень может принять как должное. Даже ту, которая сейчас разворачивается перед ним.

Старший брат кивает Бэкхену, который в свою очередь отвешивает поклон, немного смущаясь и пытаясь спрятать лицо под отросшей челкой. Нить его запястья тянется к запястью Чанеля, обхватывая его.

Чонгук пытается не смотреть на нить, чтобы брат не понял ситуацию. Тот, к слову, останавливает короткий взгляд на Бене, затем, кинув парням отстраненное «увидимся», ушел переодеваться. Работа.

Чон же направился к крыльцу больницы.

– Ну и где его машина? – спрашивает Тэхен.

– Эмм.. Думаю, им сейчас не до нас будет. – усмехается Чонгук, кивая на машину Юнги. Тэхен поворачивается в указанную сторону и жутко краснеет, затем опускает голову и зарывается носом в шею Чонгуку .

– Нашли время. – тихо бубнит он.

Под ужасным ливнем, недалеко от больницы, стоял черный Ауди а6, за рулём которого сидел Юнги, а прямо на нем Чимин, который бессовестно целовал водителя, что зарылся ему пальцами в волосы и был не против от слова "совсем".

– Разрушим идиллию? – забавно проговорил Чон.

– Не смей. – бурчал Тэ, но кто его слушает?

Гук беззаботно шагнул под холодные капли дождя, весело хохоча в голос и пытаясь как можно быстрее добраться до машины. То и дело парень подкидывал сползающего со спины Тэхена, который протестовал, но слабо, и тоже с заразительным громким смехом.

С горем пополам преодолев злосчастное расстояние, Чонгук открыл заднюю дверь машины и пихнул в нее Тэхена, а затем и сам залез. Целующаяся парочка на переднем сиденье резко отстранилась, и Чимин поспешил перепрыгнуть на соседнее сиденье и отвернуться к окну. Слава богам, лица его никто не увидел. Тогда б ребята узнали о существовании цвета "краснее красного".

– Какого вы тут забыли? – бурчит Юнги, но, надо заметить, бурчит довольно доброжелательно.

– Мы не хотели вам мешать..– начинает Тэхен.

– Я хотел. – весело перебивает его Чонгук. – Хён, ты видал как на вас народ смотрел? Ты б хоть окна затонировал. И часто вы таким занимаетесь?

– Сейчас особо остроумные побегут за машиной пешком. – был ответ, а старший заводит машину и четверо едут домой.

········

Следующие несколько дней Чонгук не понимал: либо он хочет задушить Тэхена и выкинуть его с окна девятого этажа без парашюта, а потом прыгнуть за ним, либо обнять его настолько сильно, чтобы тот задохнулся, а потом принять яду и слечь рядом. Есть ещё третий вариант: поцеловать, ещё поцеловать, и ещё поцеловать, повалить, напрыгнуть, укусить, откусить, съесть.

«Почему?» спросите вы.

Да так...

–Чонгук-и, я голоден...

–Чонгук-и, пить хочу...

–Чонгук-и, телевизор...

–Чонгук-и, мне нужно в ванную...

–Чонгук-и, хочу гулять...

–Чонгук-и, нужно прибрать...

–Чонгук-и, я конспект по черчению не сдал...

–Чонгук-и...

–Чонгук-и...

–Чонгук-и...

Ещё немного, и Гук просто сойдёт с ума.

«При чем же тут "поцеловать, ещё поцеловать, и т д"» снова спросите вы.

Просто...

Просто Чонгук не может равнодушно смотреть на спящего на диване Тэхена, у готового волосы в беспорядке, голова к плечу наклонилась, рот немного приоткрыт и реснички подрагивают. Ну не может.

Он не может равнодушно смотреть на Тэхена, который шепчет ему мягкое «прости, я, наверное, надоел..», блуждая пальцами в волосах Чона. Никак не может.

Не может равнодушно смотреть чёртовы «Пятьдесят оттенков серого» с Тэхеном, что совсем случайно включил фильм, а в следующие пять минут спокойно уснул, укладывая голову на плечо Чона и издевательски обдавая его шею горячим дыханием. А что может Чон? Только закрыть глаза и пытаться унять возбуждение. Такова его доля.

········

Всё-таки, живя в таком жестоком и непредсказуемом мире, как наш, сложно не стать фаталистом. Особенно если ты Чон Чонгук. Сложно не поверить алым нитям, что связывают людей. Они будто общие вены, по которым циркулирует одна кровь двух организмов. Чонгук видел много издевательств над судьбами, когда непредназначенные отдавались в руки друг другу. Да, они тоже любили. Любили друг друга. Но это была совсем другая любовь. То была любовь-страсть. Любовь,с оглядкой на себя. Любовь, требующая внимания. Накрывающая с головой, уносящая далеко, приносящая удовольствие,но... Не предначертанная. Та любовь остывала по прошествии нескольких лет, а люди потом долго жалели о таком выборе, утешая себя материальными благами. В конце концов люди такой любви проживали свои дни, упиваясь детьми, работой и другими заботами. Чонгуку было печально наблюдать за такими парами, у которых нити безнадежно расходились в стороны. Их было жаль. Действительно жаль.

Но на каждый «инь» находится свой «ян». Так, у людей, что не поддавались внезапному, бурному всплеску чувств, возникала любовь-нежность. Она приходила потихоньку, робко окутывая двух в свои чары, тихонько завязывая концы алых нитей в крепкий узел. Реже, но Чонгук встречал и такое. Он обожал наблюдать за такими парами, которые нежно и трепетно раскрывали свои чувства друг к другу, боясь спугнуть неправильным словом. Они не неслись сломя голову уталить животные позывы. Они шли к этому маленькими шагами. Зато их чувства могли растянуться в далёкую вечность.

Однажды, в школьной поездке во Францию, Чонгук встретил пожилую леди. Она куда-то спешила, еле волоча за собой сумку, но тем не менее почётно оберегая белую лилию в руках. Парень решил помочь ей. Вскоре они добрались до кладбища, и старушка, поблагодарив Чона, прошла дальше. Любопытство взяло верх и парень пошел за ней. Среди тысяч похожих надгробных плит, женщина прошла к одной, и Чонгук замер, а сердце ёкнуло от жалости: красная нить на запястье старушки уходила под одну из плит, на которую та и возложила лилию.

Говорите, не существует любви до гроба?

Неправда.

Просто не всем дано ее познать. Только самые преданные и самоотверженные вкушают ее. Ведь, для того, чтобы что-то получить, надо чем-то пожертвовать?...

С такими мыслями Чон смотрел на ожививших беседу Чанеля и Бэкхена. Говорить брату про их связь он не стал. А зачем? Они ведь и так сойдутся, если нити не потерпели огромное фиаско. К тому же, судя по тому, как покорно хён слушает "занимательную" историю Бэка, осознание правды не займет у него много времени.

Из кухни опять слышатся голоса недовольных Юнги и Чимина, и Гук понимает: до примирения осталось не долго, и главное, чтобы это примирение не началось прямо на его кухне.

Для полной идиллии не хватает только одного ненормального существа под боком. Кстати о существе. Где он?

Чонгук несколько раз обошел квартиру и даже рискнул сунуть голову в дверной проем кухни, хотя в него чуть не полетела чашка, но свое чудо он так и не нашел. Потом он догадался выйти на балкон. Тэхен умиротворенно глядел на окружающий небоскребы и даже не понял присутствия младшего.

Гук подошёл сзади и обнял Кима, сцепляя руки на животе у него, положив подбородок на его плечо. Тэхен вздрогнул, но тем не менее повернулся к Чону лицом. Он долго смотрел в черные бездонные глаза напротив, затем немного поддался вперёд, вовлекая младшего в поцелуй. Он целовал решительно, настойчиво, исследуя рот Чона и прикусывая ему губы. Второй лишь сладко улыбался, позволяя Тэ вести.

Тэхен немного отстранился, и крепко обнял Гука, зарываясь носом тому в шею.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. – шепчет он.

– Ну и что же? – интересуется Гук.

– Только не смейся.

– Договорились.

– И не смей считать меня сумасшедшим.

– Но я тебя уже им считаю.– шутит Гук и получает щипок за живот.

– Я серьезно. – хмурится лицо Тэхен, а Чон не может не умилиться такой картине.

Ну блядь, существо, что ты с ним сделало?

– Я слушаю.

– Ты веришь в судьбу?

– Уж поверь, – ухмыляется Чон. – Я-то в нее точно верю.

– Понимаешь... Я... Я вижу... это странно, но я, кажется, вижу некие красные нити и... и мне кажется, они судьбоносные...

Чонгук сейчас не понял.

Точнее понял.

Но не понял.

Ой, да ладно, Чон Чонгук, твоя жизнь всего за несколько месяцев перевернулась с ног на голову, ты стал голубых кровей, не говоря уже о брате и о Юнги, который, по идее, вообще не мог найти кого-то под свой характер. Ты видел столько херни за всю твою жизнь, и тебя удивляет такое?

«Действительно» думает Чон и, усмехнувшись собственной мысли, вовлекает Тэхена в поцелуй.

– Хэй, я серьезно! – восклицает тот, отталкивая Чона от себя.

– Потом, Тэ, все потом, – снова с улыбкой тянет Чонгук,  притягивая Кима, сминая такие желанные губы. Тот ещё немного упрямится, потом зарывается одной рукой в темные пряди, другой обхватывает затылок. Чонгук приподнимает Тэхена за талию, а тот обхватывает бедра Чона ногами, продолжая целовать.

И плевать, что завтра, вообще-то, на пары, а у обоих доклад по экономике ещё и не начат. Плевать, что отгребут оба по полной. Плевать, что, вообще-то, ещё как-то родителям эту новость преподносить. Плевать, что Хосок будет подтрунивать над ними ещё не месяц и не два.

Какая вообще разница?

Ведь все это забудется, как только Тэхен снова устроится по боком Чонгука, бесконечно болтая и подкалывая. Забудется, как только он оседлает бедра, проникая холодными пальчиками под футболку. Забудется и наладится, ведь их связывает гребаная нить судьбы, а судьба, как оказалась,  чертов слэшер.

···················

РЕБЯЗЯ, на этом конец)
Фанфик «Красная нить» закончен, но я планирую обязательно выпустить бонус-главы по всем трём пейрингам.
Жду ваших отзывов о работе. Критика в любой форме)
Спасибо всем, кто читал❤
Хорошего времяпровождения. Не болейте:)
Ваша, Randa)))