Дневник Ким Тэхёна | 18+ [ЗАВЕРШЕНО]

Юнги

Мин Юнги появился в моей жизни в тот год, когда из неё исчез Намджун.

Мне было пятнадцать, когда старший брат уехал из нашего городка, чем страшно удивил всех, включая меня и родителей. Никто не думал, что он поступит в колледж.

— Вернусь, когда закончу, — равнодушно сказал Намджун.

Я догадывался, что он серьезно относится к семейному делу и наверняка планирует расширить небольшую аптеку: чутьем на бизнес Намджун обладал всегда. Но я сомневался, что брат всё-таки вернется в этот небольшой городок.

Тогда, правда, не думал об этом. В моей жизни появился Юнги, старшеклассник, который казался таким взрослым, разумным и не предлагал заняться сексом в раздевалке.

Меня познакомил с ним Чимин, наш неизменный капитан чирлидеров, на одной из вечеринок, где оказалось слишком много пунша и слишком мало друзей.

Юнги цитировал стихи, скручивая косяки и запивая их пивом. У него были тонкие пальцы пианиста — или взломщика. Как я потом узнал, он действительно в детстве играл на пианино.

Он частенько говорил, что обожает меня, дарил мягкие игрушки, которые то ли выигрывал, то ли крал, и любил заниматься сексом, когда я в костюме чирлидерши.

Это всегда было быстро и чаще всего в его комнате. Я смотрел на прилепленные к потолку светящиеся звёзды и плакаты рок-групп, развешенные по стенам. Особого удовольствия не получал, но это казалось нормальным и очень взрослым.

Я даже познакомил Юнги с родителями. Он расстарался, надел рубашку с галстуком, хоть и криво повязанным. Отец приподнял брови, но папа оказался очарованным, особенно когда Юнги неумело отвесил ему пару комплиментов и процитировал стихи.

На тот момент я уже знал, это единственные стихи без пошлостей и матов, которые он знает. Увы, обсуждать с ним книги, которые так любил я сам, не получилось. Но папе он понравился, что можно считать достижением.

Папе вообще мало кто нравился из тех, кто не ходит в церковь по воскресеньям. Зато я хорошо помню, как в детстве на мои слезы он всегда говорил: если бог тебя наказывает, значит, это для твоего же блага.

Я вспоминал эти слова, когда Юнги впервые меня ударил. Если он так поступает, наверное, я сам что-то сделал не так? Заслужил это?

Я думал об этом, когда на лето вернулся Намджун, внезапно выросший и похожий на молодого мужчину, а не на нескладного подростка. Думал, когда собирался на вечеринку, устроенную в начале лета в доме Юнги.

Это была единственная мысль, которая крутилась в голове, когда я смотрел на прилепленные к потолку комнаты звезды и ждал, когда же Юнги быстренько кончит, вбивая меня в постель.

Мы все тогда дико напились и накурились какой-то гадости, так что вечер я помню смутно. Яркой вспышкой только момент, когда совершенно невменяемый Юнги бьет меня, а я кричу и прошу помощи, но никто не хочет с ним связываться.

Я сбежал и шагал по нашему тёмному городку, пытаясь сориентироваться, где дом, пытаясь понять хоть что-то. Меня мутило от алкоголя, а тело болело от побоев. Достав телефон, я попытался набрать номер Чимина, чтобы он забрал меня, но вместо этого промахнулся и набрал Намджуна — ему последнему звонил, чтобы передать просьбу папы купить овощей в магазине.

Он явно спал, ответил сонно и недовольно, а я не мог ничего толком сказать, только и делал, что рыдал в трубку.

От дома Юнги я ушёл недалеко, а Намджун знал, где это, так что быстро меня нашёл. Усадил в машину, сказал ждать и ушел. Тогда я не очень соображал, куда он делся, но потом видел Юнги со сломанным носом и подбитым глазом. В тот же день Намджун привез меня домой и поддерживал, пока я блевал в туалете, а потом уложил спать.

К вечеру следующего дня мы сидели с ним на крыльце, и Намджун закурил очередную сигарету. Папа дико ругался на него, даже перешёл к аргументам, что дымить — не богоугодное дело.

— Богу насрать, — ответил Намджун и достал новую пачку.

Тогда он стоял на крыльце, и лампочка оставляла странные тени, превращая его лицо в череп.

— Тэ, почему ты позволяешь творить с собой такое?

Я нахохлился и хотел огрызнуться, но ничего толкового в голову не приходило. Поэтому просто ляпнул:

— Может, я заслужил.

Никогда не забуду тот взгляд, которым наградил меня Намджун. В тенях он казался особо зловещим.

Юнги я позвонил тогда же:

— Нам стоит расстаться.

— А? ОК.

И он повесил трубку. А я никак не мог в это поверить, думал, он будет дорожить мной, извиняться. Но то ли его убедил кулак Намджуна накануне, то ли задница очередной малолетней омеги, с которой он разгуливал уже через неделю.

А я провёл лето с Намджуном, помогая отцу в аптеке. Тогда я узнал об этом деле больше, чем за всю предыдущую жизнь, хотя частенько помогал папе. Но тут всем живо интересовался Намджун, а его энтузиазм передался и мне.

Именно сним я обсуждал тем летом книги и даже дал прочитать собственный рассказ. Ужасно смущался, но Намджун серьезно заявил, что у меня неплохо получается. Потом пепел и искры с его сигареты упали на листок, брат зашипел ругательства,стряхивая. А я так и оставил тот лист с тёмными следами. Как память об этом дне.