22 страница27 апреля 2026, 01:07

Глава 23,Море,что забрало,и земля,что не ждала.

Глава 23.Море,что забрало,и земля,что не ждала.

(От лица Гилберта)

Всё казалось не настоящим, как будто я смотрел на мир сквозь мутное стекло в дождь. Волны омывали берег медленно, лениво, точно зевали. Солнце било прямо в затылок, и я всё время прикасался к вороту рубашки, не в силах привыкнуть к этому вязкому воздуху, который казался гуще воды. Баш шёл впереди, уверенно и молча, будто здесь, среди шума моря, раскалённого песка и солёного ветра, он снова стал самим собой.

— Сюда, — коротко бросил он, не оборачиваясь.

Мы свернули с дороги, миновали череду деревьев, где под навесами сушилась рыба, и вышли к маленькой хижине с покосившейся крышей. Женщина на пороге подняла на нас тёмные глаза. Баш остановился. А потом — поклонился чуть-чуть, на дюйм.

— Мам.

Женщина долго молчала. Потом кивнула и шагнула в сторону, впуская его. Он не позвал меня — и я не обиделся. Некоторое прошлое нужно пройти одному.

Я ждал снаружи. Сел на корягу. Под пальмами кто-то играл на дудке. Собаки гонялись за цыплятами. Кожа на шее уже обгорела, и я чувствовал, как солнце прожигает меня до самого затылка.

Баш вышел через час. Лицо его было таким же закрытым, как в день похорон моего отца.

— Пошли, — сказал он. — Есть одно место.

---

Бар находился на краю деревни, где дорога снова выходила к морю. Внутри было темно и прохладно. Потолочные лопасти вентилятора вращались медленно, лениво, с таким видом, будто и они устали жить. Люди сидели за столами, пили, курили, пели под нос. Один мужчина хлопал в ладони, подражая барабану.

— Нам два рома, — сказал Баш бармену. И добавил: — Крепкого.

Я усмехнулся.
— Думаешь, я не справлюсь?

— Думаю, лучше выпить здесь, чем держать всё это внутри.

Когда первый глоток обжёг горло, я закашлялся. Он засмеялся.

— Ну вот, белый доктор, — сказал он. — Добро пожаловать в настоящий мир.

---

Мы сидели молча. Я смотрел на деревянную стену, где висела чёрно-белая фотография мужчины в военной форме. Потом заговорил.

— Я иногда думаю... может, мне не стоило уходить. Из Эвонли. Может, я просто сбежал.

Баш молчал. Потом сказал:

— Ты не сбежал. Ты просто не смог остаться в доме, где всё напоминало о нём. Это не бегство. Это дыхание.

Я кивнул.

— А ты?

Он хмыкнул.

— Я не сбегал. Я возвращался.

---

Второй стакан рома давался легче. Солнце провалилось в океан. Оранжевый свет стекал по полу, вырисовывая золото на наших ботинках.

— Знаешь, — начал я, и голос мой прозвучал странно глухо, — иногда я вспоминаю её лицо. Особенно, когда было темно. Особенно, когда молчала.

— Энли? — уточнил он.

Я кивнул.
— Энли.

Ром начал говорить за меня.

— Она не такая, как Энн. Энн говорит — как буря. Энли молчит — как море. Но внутри... внутри у неё вулкан. Она может обжечь. Или согреть. В зависимости от того, кто ты.

Баш смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты это понял только теперь?

Я хмыкнул.
— Я не знаю, что я понял. Может, это вообще не чувство. Может, это просто то, что... цепляется за меня. Я думаю о ней, когда просыпаюсь. И когда засыпаю. Но я не уверен, что ей вообще есть дело до меня.

— Тогда зачем тебе это?

Я не сразу ответил. Только допил ром, сжал стакан пальцами.

— Потому что если мне не будет до неё дела... тогда, боюсь, мне уже не будет дела ни до кого.

Баш смотрел на меня долго. Потом мягко, но твёрдо сказал:

— Тогда найди способ сделать так, чтобы ей стало не всё равно.

---

Ночь на родине Себастьяна была чёрной и звёздной. Мы шли обратно медленно, и каждый шаг казался чуть легче.

Я не знал, где она. Я не знал, ждёт ли она. Я не знал, простит ли мне то, что я не был рядом, когда ей было плохо.

Но я знал, что вернусь. И знал, что всё скажу. Всё, что прятал за шутками, за взглядами, за сломанными табличками и яблоками.

Потому что теперь мне было нужно, чтобы ей стало не всё равно.

(От лица Энли)

Октябрь пахнет влажной землёй, холодными яблоками и остывшим светом. Я стою у окна и наблюдаю, как ветер срывает с деревьев последние листья, будто кто-то невидимый ведёт счёт. Один. Два. Три. Мир обнажается. Грин Гейблс — тоже.

После обеда я снова открываю пустой ящик в комоде. Письма от Гилберта нет. Уже второй месяц. Ни одной строчки. Ни «я жив», ни «не жди».

— Он же не мог просто исчезнуть, — как-то сказала Энн, стараясь звучать ободряюще. — Я уверена, он вернётся.
Я кивнула. Чтобы она отстала.

Я не верю, что он умер. Я просто... не знаю, где он.

---

Школа стала привычным гулом голосов, скрипом мела, запахом чернил и перемен, где каждый третий разговор — не обо мне, а всё равно — будто в меня. Я научилась не смотреть в глаза. Научилась смеяться через силу, когда Диана рассказывает очередной анекдот. И научилась молчать, когда Энн снова говорит:
— Наверное, он в поездке... он ведь мечтал о путешествиях.

Да. Только не со мной.

---

Вечером я читаю. Не чтобы узнать что-то новое — а чтобы забыть, что мир вообще существует.

Марилла что-то говорит про варенье, про зиму, про то, как мало осталось сахара.
Мэтью кашляет.
Руби рисует что-то у камина.
Энн тихо, почти незаметно, пишет в тетрадь. Наверное, очередную главу о леди Корделии.

Я вдыхаю дым из печи, слышу скрип пера — и думаю:
«Интересно, у него там тепло? Или так же мерзнут пальцы, как у меня?»

---

Однажды я иду к почте. Без причины. Просто... вдруг.
Мистер Стэйси поднимает глаза, улыбается сочувственно.
— Привет, Энли. Ничего нет, боюсь.

Я молча киваю. И медленно выхожу обратно в дождь.
Письмо — это такая тонкая вещь. Казалось бы, клочок бумаги. Но если на нём есть твоё имя — ты существуешь. Кто-то где-то помнит, как тебя зовут.

---

В ту ночь мне снится сон.
Сначала — голос.
Тихий. Глубокий. Узнаваемый.

— Ты бы не поверила, сколько неба здесь, Энли.

Я поворачиваюсь, но не вижу его лица. Только очертания. Только силуэт.
Я тяну руку — и просыпаюсь.

---

Осень — самое честное время года. Она ничего не скрывает. Если дерево мертво — оно мертво. Если поле пустое — так и есть. Никаких масок. Никаких цветов.

Я стою у окна, и мне кажется, я тоже становлюсь деревом. Без листвы. Без письма.
Но с корнями.

И, может быть, он тоже где-то стоит под таким же серым небом. Смотрит на дорогу. Думает.
Может, у него нет бумаги. Или слов. Или...

Я не знаю. И это — самое ужасное.



———————————————————

🥀Понравилась глава?Тогда голосуй!А также, пиши свое мнение в комментариях.всех люблю.🥀


22 страница27 апреля 2026, 01:07

Комментарии

0 / 5000 символов

Форматирование: **жирный**, *курсив*, `код`, списки (- / 1.), ссылки [текст](https://…) и обычные https://… в тексте.

Пока нет комментариев. Будьте первым!