Глава 14,Падают не только листья.
Глава 14: «Падают не только листья»
Понедельники всегда начинаются одинаково — с тяжёлого взгляда Мариллы, молчаливого одобрения Мэтью и нелепой суеты Энн, которая никак не может найти свою сумку, хотя она каждый раз лежит на одном и том же крючке. Всё идёт по шаблону — и всё летит к чертям ещё до обеда.
Сегодняшний шаблон испортился после второго урока. Всё началось с того, что Энн в классе, рассказывая учителю про «ценность дружбы», не подумав, ляпнула:
— Даже когда у человека умирает кто-то близкий, он остаётся не один, если рядом есть друзья...
И пусть она даже не назвала имени. И пусть даже сказала это искренне. Но Джози Пай тут же повернулась и с притворным ужасом прошептала:
— Это она про Гилберта, что ли?.. Ужас. Ещё и на весь класс.
Остальное покатилось, как снежный ком.
Руби замолчала, Тилли отошла подальше, Джози с ухмылкой пустила пару язвительных фраз, а к концу дня половина девочек смотрела на Энн так, будто она пришла в школу с лопатой и нарыла себе яму.
Диана вяло пыталась что-то сказать, но когда Джози упрекнула её в излишней «толерантности», — Диана стушевалась. А Энн... она молчала. Даже со мной.
---
Я сидела рядом, злилась и стирала чернила в тетради до дыр. Раздражало всё: идиотские взгляды, перешёптывания, особенно — Руби, которая будто снова надела свою маску приличной девочки и притворилась, будто не проводила с нами ночь, не пекла с нами печенье.
На перемене я поймала её взгляд:
— Нравится, да? Быть одной из них? Удобно?
Руби опустила глаза, но не ответила. Удобно.
---
А потом была сцена с деревом.
Все вышли на задний двор школы — дышать воздухом, который, по слухам, не содержит яда сплетен (хотя лично я в этом сомневаюсь). Джози, конечно, полезла на дерево. Как всегда — чтобы показать, что она выше. Буквально.
Я стояла в стороне, прислонившись к забору. Энн стояла отдельно. Гилберт, как всегда, делал вид, что слушает кого-то, хотя его взгляд всё время метался между нами.
И тут — крик.
— ААААА! — Джози.
Я резко повернулась и увидела, как она падает — не высоко, но театрально. С листьев, как будто с подиума. Приземлилась мягко, с преувеличенным «ох».
— ЭТО ВСЁ ОНИ! — закричала она. — Энн! Или её сестра! Они раскачали дерево! Специально!
— Что?! — ахнула Диана.
— Это же очевидно! Я слышала, как они говорили, что меня надо «уронить на землю»! Они ненавидят меня!
И всё. Толпа сгрудилась. Вопросы, взгляды, шёпот. Кто-то подхватил: «Я тоже слышала!» Конечно, слышала. Все всё слышат, когда надо.
Энн побледнела. Я шагнула вперёд.
— Никто тебя не трогал, Пай. Если бы я хотела тебя столкнуть — ты бы не встала.
Молчание.
Джози открыла рот — но не успела.
— Она права, — сказал Гилберт.
Голос спокойный, отчётливый.
Он вышел вперёд. Встал рядом со мной.
— Я был рядом. Никто дерево не трогал. Джози просто… оступилась.
— Ты ей веришь?! — пискнула Руби.
— Я верю фактам, — отрезал он. — И глазам.
В этот момент я впервые посмотрела на него прямо. И не отвернулась. Он стоял — плечом к плечу со мной. Это было… странно. Приятно. И опасно. Потому что теперь они возненавидят не только Энн. Но и меня.
---
После уроков мы шли домой молча. Энн грызла губу.
— Я не хотела… правда. Просто... я говорила о нас. О тебе. О том, как мы стали не одни.
Я не ответила. Только кивнула. Потом сказала:
— Говори тише. Люди слышат то, чего не было.
— А Гилберт?..
— Что — Гилберт?
— Он ведь… встал на твою сторону.
Я пожала плечами.
— Кто-то же должен.
Утро началось не с солнца, не с пения птиц и не с запаха овсяных лепёшек. Утро началось с молчания. С того самого плотного, как кисель, молчания, которым обычно накрываются залы суда перед вынесением приговора. Тишина дома Катбертов меня не пугала — в ней было спокойствие, пронзённое звуком посуды, скрипом старого стула и тихим всхлипом Энн, которую, похоже, снова угнетало чувство вины за всё на свете. Но за стенами Грин Гейблс начинался спектакль.
И, как водится, я играла в нём главную злодейку.
— Всё ещё не смотришь в мою сторону, — заметила я, когда Энн застегнула пуговицу на платье, даже не глянув в мою сторону.
Она вздрогнула.
— Я просто… боюсь, что ты тоже думаешь, что это я виновата.
— В падении Джози? — я хмыкнула. — Энн, если бы ты раскачивала дерево, оно бы, скорее всего, с корнем вырвалось. Ты не умеешь делать ничего наполовину.
Она грустно улыбнулась, но в её глазах всё ещё плескался страх. Не передо мной — перед тем, что ждало нас в школе.
И она была права.
---
Когда мы вошли в класс, тишина была не менее вязкой, чем утренняя. Только здесь она была другой — вязкой, как подгоревшая патока. Глаза, взгляды, перешёптывания. Каждый ученик, даже те, чьи имена я до сих пор не утруждала себя запомнить, смотрели в мою сторону. Энн чуть отставала от меня, словно надеясь спрятаться в тени.
— Это она, — услышала я чей-то шёпот. — Она раскачала дерево.
— Нет, она же просто стояла там. Джози сама полезла! — возразил кто-то.
— Но дерево качалось! Значит, кто-то качал!
Я не стала ничего объяснять. Не потому что мне нечего было сказать — просто не хотела. Если толпа ищет виновного, ей не нужен разум, ей нужен крик.
— Вот идёт, — прошипела Тилли, будто я не слышу. — Даже не извинится.
— А чего ей извиняться, она же героиня! — усмехнулась Руби, которая накануне чуть не разрыдалась, когда её поселили у нас дома. И вот уже снова стоит на "их" стороне.
Верность, как оказалось, слаще сахара, но держится хуже гнилого яблока.
— Привет, — сказала Диана, подходя к Энн, но мельком бросив на меня взгляд, как будто проверяла — не укушу ли.
— Привет… — пробормотала Энн. Она явно чувствовала, что меня лучше не трогать. Умная.
Учитель вошёл в класс, и всё мгновенно стихло. Даже воздух стал тише. Но перед тем, как начался урок, дверь снова скрипнула — и вошёл Гилберт. Он оглядел класс, увидел меня — и чуть заметно кивнул.
Один-единственный взгляд, и мне вдруг стало… не легче. Но чуть-чуть справедливее.
Он прошёл к своему месту, а я осталась под взглядами всех. Учитель что-то бубнил о математике, но никто не слушал. Даже он сам, кажется.
— Если бы ты тогда не стояла у дерева, Джози бы не полезла, — прошептала Руби. — Она хотела произвести впечатление.
— Я тоже, — ответила я. — И теперь произвела. Только не то, на что рассчитывала.
---
На перемене меня будто окружили.
— Так ты ничего не скажешь? — спросила Джози, теперь уже в бинтах, но с высоко поднятым носом. — Ты не собираешься извиняться?
— А ты? — спокойно спросила я. — За то, что полезла на дерево без мозгов?
Она покраснела.
— Ты… ты специально стояла там, чтобы все смотрели на тебя!
— А ты полезла наверх, чтобы тебя заметили. Мы квиты.
— Нет! Ты виновата! Все это видели!
— Видели, как ты падаешь. И все готовы забыть, кто тебя туда загнал. Потому что так проще. Потому что это я.
Я не ждала, что кто-то меня защитит. И когда Гилберт, проходя мимо, вдруг остановился и бросил:
— Она не качала дерево, если что. Я был там. Она просто стояла.
— Конечно ты защищаешь её! — вспыхнула Джози. — Ты же всё время на её стороне!
— Потому что я не дурак, — бросил он и пошёл дальше.
Я смотрела ему вслед. И впервые за день захотелось — не улыбнуться, нет. Просто… не огрызаться. Хотя бы на минуту.
---
Когда мы шли домой, Энн не отставала, не спешила. Шла рядом, молча. И вдруг спросила:
— А ты не устала быть виноватой? Даже когда не виновата?
Я подумала.
— Нет. Потому что когда ты виновата, но не сожалеешь — ты не проиграла.
Она чуть нахмурилась.
— Это… грустно.
— Это — удобно, — ответила я.
А потом… потом она взяла меня за руку.
Просто — и всё.
И мы шли молча по дороге домой, в которой даже грязь под ногами казалась сегодня не такой уж тяжёлой.
———————————————————
🥀Понравилась глава?Тогда голосуй!А также, пиши свое мнение в комментариях.всех люблю.🥀