Глава 4,День цвета черемухи.
Глава 4: День цвета черёмухи
Утро проснулось раньше нас.
Оно не ворвалось — не громыхнуло, не ослепило — просто разлилось по комнате, как молоко, тонкое и тёплое. Свет просачивался сквозь кружевные занавески, рисовал полосы на деревянном полу, и казалось, будто он тоже кого-то ждёт. Может быть, нас.
Я лежала с открытыми глазами — не потому что не спала, а потому что спать не хотелось. Сон — это когда нет мыслей, а у меня их было слишком много. Они теснились в голове, как воробьи под крышей: беспокойные, щебечущие, готовые вспорхнуть при малейшем движении.
Энн, конечно, спала. Раскинувшись на всю постель, с рыжими волосами, разбросанными по подушке, как сухие листья в октябре. Лицо у неё было безмятежное, губы шевелились — я почти слышала, как она разговаривает во сне с какими-нибудь воображаемыми принцами, цветочными королевами или капитанами воздушных кораблей.
Снизу доносился запах: что-то между жареными гренками, свежей простоквашей и терпким дымом камина. Это значило — завтрак.
Я встала. Натянула шерстяной кардиган цвета пепла. Причесалась пальцами — на большее не хватило терпения. Энн только зашевелилась, когда я уже стояла у двери.
— Энли… — пробормотала она, — сегодня же школа?
Я не ответила. Потому что и да, и нет. Школа — это как новое платье: вроде бы красивое, но пока не наденешь, не узнаешь, жмёт ли под мышками.
На кухне было уютно, слишком уютно, чтобы быть безопасно. Скатерть с крахмальными краями, чашки, из которых поднимался пар цвета серого янтаря, сковорода, на которой шипело тесто. Марилла — у плиты, Мэтью — за столом, как обычно молчаливый, но с тем особенным выражением, будто он знает все ответы, только не говорит.
Мы сели. Энн — сияющая, я — тусклая, как тусклый бок яблока, полежавшего в тени.
— Сегодня важный день, — сказала Марилла, разливая чай. — Первая ваша школьная неделя. Я поговорила с миссис Барри. Она велела заглянуть к ним по пути — познакомитесь с их дочерью, Дианой. Она вашего возраста.
— Правда?! — Энн вспыхнула, как спичка. — У меня будет подруга? Настоящая? Из живых, не из воображения? О, Энли, ты слышала?!
Я кивнула. Не потому что разделяла восторг, а потому что так проще.
---
Диана Барри оказалась девочкой цвета позднего августа. У неё были тёмные, почти чёрные волосы, собранные в два гладких хвоста, глаза цвета влажной коры после дождя и платье в синих цветах, аккуратное до последнего пуговицы. Она держалась прямо, говорила вежливо, но без жеманства, и казалась мне… настоящей. Как дерево. Или камень.
— Привет, — сказала она, разглядывая нас. — Вы близнецы?
— Мы больше, чем близнецы, — отозвалась Энн. — Мы отражения друг друга, только в разных измерениях!
Диана засмеялась — не звонко, а будто сдержанно. Но искренне.
И всё. Они начали говорить, как будто знакомы сто лет. Про книжки, про наряды, про то, какие деревья растут за домом и можно ли завести тайное общество. Я шла рядом, чуть позади. Не вмешивалась. Просто слушала.
---
Лес на пути в школу был старым. Не мрачным, не страшным, а именно — старым. Мудрым. С деревьями, что стояли, как сторожа, с листвой, что шуршала, как тихий смех. Трава щекотала ноги, воздух был влажный и пах чем-то пряным, как хлеб с тмином.
Диана свернула к Барри Хилл, а мы пошли дальше — вдвоём, среди туманных сосен и черёмуховых ветвей.
И тогда он вышел.
Билл.
Парень лет пятнадцати, высокий, с лицом, будто вырезанным из куска тёмной древесины. Его светлые волосы были растрёпаны, а одежда — потёртая, но не неряшливая. Он шёл, размахивая руками, и сразу бросил взгляд на нас, как хищник — на дичь.
— Смотрите, кто идёт, — сказал он, остановившись. — Сёстры-сиротки.Слышал, вы к нам в школу переводитесь?
Энн замедлила шаг. Я — нет.
— Отойди, — бросила я.
— Или что?
Он резко шагнул вперёд и толкнул Энн. Не сильно, но с вызовом. Она покачнулась, упала на колено.
Я сорвалась с места.
— Тебе по голове давно не пиняли? — начала я, но он засмеялся.
— Чего ты, тень её? Всё сама, да сама.
Я не ответила. Я сжала кулаки.
И тогда появился он.
Гилберт Блайт.
Он возник из-за поворота, как из воздуха. Высокий, светловолосый, с глазами цвета свежего табака и походкой, в которой было что-то морское. Он подошёл спокойно, но уверенно.
— Всё в порядке? — спросил он, смотря на Энн, но глаза его скользнули ко мне. Быстро. Точно. И остались там чуть дольше, чем нужно.
Он подал руку Энн. Поднял её легко, как щепку. Улыбнулся ей — из вежливости. Но когда она отвернулась, взглянул на меня снова.
-Вас как зовут?—Он смотрел на меня так,будто бы он спросил только у одной у меня,а не у нас двоих.
Энн сразу же широко улыбаясь показала на себя.
-Я Энн Ширли.—затем она показала на меня.—А она Энли Ширли.Мы двойняшки,которые не похожи и внешне,и характером.
После своих же слов она посмеялась,а Гилберт все также смотрел на меня с приятной улыбкой,и с таким взглядом,будто бы он собирался на меня смотреть вечность.
Что-то во мне дрогнуло. Но я не показала.
Билл буркнул что-то и ушёл. Энн отряхивалась.Гилберт словно только очнулся,покачал головой,да бы не показывать свой заинтересованный вид.И вот тогда,мы уже пошли дальше в школу молча.
Гилберт шел сзади нас,а я с Энн впереди,но я чуствовала,как кто то прожигает мою спину своим взглядом.
— Он… — прошептала Энн, — он похож на героя из романа. Ты заметила?
Я проигнорировала ее слова,не желая показывать свой интерес к нему.Мы дошли до школы,так как это был наш первый день Энн радостно открыла дверь перед собой сама,закрывая ее прямо перед моим носом.Хмуря свои брови,я уже собиралась открыть дверь,но меня уже опередил Гилберт,открывая мне дверь,он улыбался.Я лишь кивнула в знак благодарности.
Еще перемена,урок не начался.все разговаривают между собой.Компания девочек перешептывались глядя на нас.Когда Энн начала разговаривать с Дианой,я села за парту,читая свою любимую книгу,изредка поправляя свои волнистые длинные волосы.
Все в классе любили Гилберта,он был душой компании.Как оказалась,он все это время не бывал в школе из за болезни своего отца,и он вернулся в тот день,когда это был наш первый день.Он зашел в класс,как все парни с одобрительным криком выкрикнули "Гилберт!".Когда мы пришли,там уже сидел Билл,с усмешкой глядя на Энн.Когда Гилберт снимал свой шарф перед ним столпилась толпа парней.
-Почему ты общаешься с этими сиротками,а уж тем более,почему ты открыл дверь перед этой тихой стервой?—Спросил пухленький паренек-Чарльз.
Гилберт удивленно посмотрел на них,не понимая,что не так.
-а нельзя?
Парни замяшкались,не зная что ответить.Тогда в их беседу присоединился Билл.
-Конечно нельзя.Вдруг блохами заразят.
Группа парней хором рассхохоталась.Гилберт показывая пальцем на одежду Билла прошептал,"а вот же",а после расскрыл свою ладошку перед его лицом.а после с довольной гримасей продолжил.
-Милая девочка,и есть милая девочка.
Вдруг из полезрения я потеряла компанию девочек,а после,Диана взяла в одну руку мою,а в другую руку Энн.Я пыталась отбиться,но поняла,что смысле-нет.И уже со спокойным лицом я смотрела на то,как Диана тащит нас на улицу.
Девочек мы встретили во дворе школы — как будто сцена была уже расставлена заранее: скамейки, сияющее небо, банты и косы, и запахи свежей выпечки из чьих-то корзин. Они сидели полукругом, как королевский совет,в котором по середине плакала бедная Руби,прикрывая лицо ладонью.
— Это мои подруги, — сказала Диана, выпрямляясь. — Руби, Джози, Тилли и Джейн. Девочки, это Энн. И… Энли.
Я кивнула. Одной. Этого было достаточно.
—
Джози смотря на меня,будто оценивающе,кивнула девочкам.
-Мы видели через окно,то,как вы общались с Гилбертом Блайтом.
Я усмехнулась,поправляя свои волосы.Я стояла ровно,без никаких колебаний,а Энн уже трясло от волнение.
-И что в этом такого?общались-и общались,вам то какая разница?
В моих глазах была усмешка,и краем глазом я увидела как на окне столпилась толпа парней,а посередине,то ли сидел,то ли стоял Гилберт,с тревожным,но все также милым взглядом,он смотрел-на меня.
Руби зарыдалась еще сильнее,прикрываясь в ладонь.Джейн поглаживала спину Руби своей ладонью.
-Руби влюблена в него 3 года,и он не обращает на нее внимание.
Пухленькая Тилли резко перебила ее,выкрикивая.
-Да он вообще на никого не обращает внимание!А на вас с первого дня!
Джози показала пальцем на меня,осуждающе смотря.
-А на нее тем более.
Тилли продолжала.
-Вообщем,не разговаривайте с Гилбертом,вообще,никогда!
Энн побледнела, как глина. Румянец исчез с её щёк, она отступила на шаг.
— Я не знала… мне жаль…
Я закатила глаза и повернулась к двери школы. Эти разговоры пахли не свежим хлебом, а гнилым вареньем. Приторные и испорченные.
— Пойдём, Энн, — бросила я. — Уроки не подождут.
В классе царила тишина. Учитель, словно памятник дисциплине, восседал у доски и читал вслух главу из Библии. Мы молча читали вслед.
И вдруг — движение сбоку. Кто-то приблизился к моей парте. Я не подняла глаз, но почувствовала: взгляд. Тепло, как свет от лампы.
На край стола лёг яблоко. Тот же блеск, та же капля, словно оно снова сорвано прямо с ветки.
Я всё ещё не смотрела — но тогда он заговорил. Тихо, почти шепотом, чтобы слышали только мы,а после,он дернул за мою рыжую,длинную прядь:
— Морковка.
Внутри у меня что-то дрогнуло. Не от обиды — от злости. От самоуверенного блеска в голосе. От фамильярности. От того, что он думал, будто это... сработает.
Я схватила табличку с надписью "Энли Ширли Катберд" и со всего размаха врезала ему по голове,со словами:
-Я с тобой не разговариваю!
Звук был — как если бы хлёстнули по водной глади. Табличка треснула пополам.
Гилберт охнул, но отступил с усмешкой. И даже не прикрылся. Улыбался.
-Заговорила
Он улыбался во все зубы,которые у него был .такими ровными..белыми..
— Энли! — выкрикнул учитель. — Вы в своём уме?!
Я встала.
— Он меня отвлекал.
— Это не повод для насилия. К доске. Немедленно. И стойте весь урок. Может, вы осознаете последствия своей дикости.
— Я уже осознаю. Только не свою.
Я прошла к доске. Медленно. Ни капли стыда. Голову я держала высоко, как будто на ней корона, а не куча рыжих волос цвета пыльного янтаря.
Целый урок я стояла лицом к классу.
За спиной — мел. Перед глазами — лица. Кто-то шептался. Кто-то хихикал. Кто-то — Руби — сверлила меня взглядом, как гвоздь доску.
А он — сидел, облокотившись на парту, чуть склонив голову, и смотрел.
Спокойно. Уверенно. С интересом, который трудно не заметить. В уголках его губ играла усмешка. Не издёвка — а восхищение.
Я отвернулась. У меня не было ни желания, ни времени участвовать в этих играх. Тем более — быть пешкой.
———————————————————
🥀Понравилась глава?Тогда голосуй!А также, пиши свое мнение в комментариях.всех люблю.🥀