Глава 3,На испытании.
Глава 3: На испытание
Утро пришло слишком рано.
Я ещё не открыла глаз, но уже чувствовала — свет, давящий на веки, сырость простыни, слабый скрип кровати, когда Энн пошевелилась. Где-то далеко кукарекал петух. Не из сказки — настоящий. И я вспомнила, где мы. Мы всё ещё в Грин Гейблс.
Пока что.
— М-м-м… — простонала Энн во сне, переворачиваясь и поджимая колени. — Ваша милость, позвольте мне остаться…
Я уставилась в потолок. Узоры трещин в побелке казались картой. Если бы можно было просто выбрать путь и уйти. Без разговоров. Без этих... чувств. Потому что жить в ожидании приговора — хуже, чем услышать «виновна».
Я встала, натянула носки и умылась холодной водой. Лицо стало резким, словно лезвие. Так было лучше.
— Энн, вставай.
— Пять минут, ваша светлость…
— Сейчас или никогда, — буркнула я. — Ты хочешь услышать, останемся ли мы или снова поедем в ад на колёсах?
Энн распахнула глаза. Сначала испуганные. Потом — восторженные.
— Ты думаешь… мы всё ещё здесь? Значит, может, они… всё-таки...
— Мы здесь. А значит, мы ещё не там, — ответила я. — Но это ничего не значит.
Она вскочила, рассыпая одеяло, и начала лихорадочно причёсываться, будто внешность может изменить решение взрослых.
— Если они увидят, какая я аккуратная, как я стараюсь… Может, они...
— Не будь глупой, — сказала я. Не зло, просто устало. — Они уже всё решили. Мы просто ещё не в курсе.
Кухня встретила нас запахом овсянки, жареного хлеба и молчанием.
Мэтью сидел у окна с чашкой в руках, как будто и не двигался с того места с вечера. Его плечи были расслаблены, но в глазах стояло беспокойство. Как у человека, который уже знает, что скажет, но не уверен, как это воспримут.
Марилла хлопотала у плиты. Суровая, ровная, почти ледяная. Но в том, как она резала хлеб, была заминка — как будто пальцы её не слушались.
Мы сели. Никто не произнёс ни слова. Только ложки постукивали о миски, как маятник, отсчитывающий последние секунды перед приговором.
И вот — он прозвучал.
— Мы приняли решение, — сказала Марилла.
Энн затаила дыхание, а я перестала есть. Сердце сжалось. Не от страха — от злости. От бессилия.
— Вы обе… останетесь. — Пауза. Длинная. — На неделю. Чтобы… понять, как всё пойдёт.
Энн в миг расплылась в улыбке. Её глаза засверкали, как если бы ей подарили не шанс, а целую жизнь.
— Правда?! Хоть на неделю! Спасибо! Мы… мы постараемся! Я обещаю, я буду полезной, доброй, усердной, аккуратной…
— СТОП.
Мой голос разрезал воздух, как нож. Резко. Громко. Без дозволения. Даже я не сразу поняла, откуда он взялся. В комнате воцарилась тишина.
Энн повернулась ко мне, испуганная. Марилла прищурилась. Мэтью отложил чашку.
Я встала. Потому что сидеть было невозможно.
— Что это значит — «на неделю»? — Я говорила тихо, но отчётливо. — Мы что, на испытательном сроке? Или вы просто решили немного поиграть в доброту?
—Энли… — начала Марилла, строго. — Мы пытаемся быть справедливыми. Это разумно.
— Разумно?! — Я шагнула к столу. — Сначала нас путают. Потом пугают. Потом оставляют. Потом — «на неделю». Вы сами понимаете, как это звучит?
— Энли… — прошептала Энн, тронув меня за руку. — Не надо…
— Надо! — Я отдёрнула руку. — Потому что это — несправедливо. Потому что я устала каждый день просыпаться и думать, останемся ли мы. Это не дом. Это квест на выживание.
Марилла напряглась.
— Нам нужно было время подумать…
— А нам — нужно стабильность! — я перебила. — Или вы нас берёте. Или не берёте. Но не морочьте голову. Мы не кастрюли, чтобы вас пробовать на огне. У вас есть совесть?
Мэтью моргнул. Он ничего не говорил, но глаза его были мягкими. Он слушал. Внимательно. Как будто хотел запомнить каждое слово.
— Вы дали нам комнату, еду, кровать. А потом — убрали почву из-под ног. Знаете, что самое страшное? Не голод, не приют, не холод. А надежда. Которую дают — и отнимают.
— Довольно, — Марилла отодвинула стул. — Ты переходишь границы.
— А вы? — Я шагнула ближе. — Вы границы рисуете, когда удобно. Мы должны улыбаться, благодарить, молчать, бояться. А вы — решаете. Играть с нами или нет. Это что, театр?
Марилла молчала. Но её лицо изменилось. Что-то в ней дрогнуло.
— Если вы нас не хотите — скажите. По-честному. Не надо играть в «проверим». Мы уже были в таких проверках. В приютах. В чужих домах. В головах чужих женщин. Там, где каждое слово — это экзамен.
Тишина.
Я вдруг почувствовала, как дрожат руки. Сжала их в кулаки.
— Просто скажите. Да или нет.
Минуту никто не отвечал.
И вдруг — тишина распалась.
Марилла выдохнула. Долго. Как будто держала в себе этот воздух со вчерашнего дня.
— Вы правы, — сказала она.
Я моргнула. Я не верила. Энн, кажется, перестала дышать.
— Мы действительно… были нечестны. Мы испугались. Сначала — своих чувств. Потом — вас. Вы не такие, как мы ждали. Вы — буря. А мы — люди, привыкшие к тишине.
Она посмотрела на Мэтью. Он кивнул. Медленно, но уверенно.
— Но правда в том, что мы уже выбрали. Сердцем. Просто… не осознали этого.
Она повернулась к нам. Глаза её были строги, но мягче, чем когда-либо.
— Вы не на неделю. Вы — останетесь. Совсем.
Энн замерла. А потом… взорвалась.
— О, мисс Катберд! Мэтью! Спасибо! Спасибо! Я обещаю, обещаю, я буду самой лучшей девочкой в мире!
Она метнулась к Марилле, обвила её руками. Та сначала напряглась, как будто никогда прежде не обнимала. Но потом обняла в ответ. По-настоящему.
Энн засмеялась — громко, звонко, немного по-детски. Потом бросилась к Мэтью и вжалась в него всем телом, как будто он был крепость, которая выдержит любой шторм.
А я…
Я осталась стоять.
В стороне. На том же месте.
Я не пошла к ним. Не обняла. Не улыбнулась.
Просто смотрела. В пол. Сквозь слёзы — нет, не слёзы, просто… напряжение. Просто утро. Просто — не верю.
— Ну что ты, — прошептала Энн, заметив меня. — Это же… мы дома…
Я ничего не ответила.
Потому что радоваться я не умею. Только наблюдать. Только ждать, когда снова что-то рухнет. Потому что в моём мире — так бывало всегда.
Но, может быть… может быть, теперь — не всегда?
Посмотрим.
Утро.
Сегодня мы с Энн узнали,что Мистер и Мисс Катберд наняли на деньги одного мальчишку для фермы,так как они сами не справляются.Его звали Джерри Бэйн.А как говорила Энн,"безрассудный" а также "
опрометчивый".Он ей сразу же не понравился.Она думала,что если им понравиться Джери,то они нас обратно отдадут в приют.Мне было все равно,оставят ли они нас,или нет.Но Энн с ним явно не сдружилась.
А я наоборот.Мы часто общались.Он худощавый деревенский мальчик с тёмными глазами и загорелым, серьёзным лицом. Его тёмно-каштановые волосы лезут в глаза, но он их не замечает. Он поджарый, сильный, молчаливый — привыкший к работе с детства. Одежда простая, в заплатах. Смотрит исподлобья, говорит редко, но в его взгляде — ум, упрямство и твёрдость.Как он и говорил,в его семье целых 12 детей,которым нужно находить деньги на еду.Из за чего,родители отправили его на работу.Он примерно нашего возраста,очень веселый мальчик,но что самое интересное,он не умел ни писать,ни читать,так как в школу не ходил.
Мы с Энн в школу давно не ходили,но как только научились читать,читали много книг,потому что это было единственное увлечение в приюте,из за чего нас часто наказывали.
———————————————————
🥀Понравилась глава?Тогда голосуй!А также, пиши свое мнение в комментариях.всех люблю.🥀