Обжигающая спираль (СИ) Автор:Горовая Ольга

 Глава 19

Она не пошла на работу, хоть так и не смогла заснуть. Просто опустошенно лежала все на том же диване и тупо смотрела на странный узор переплетенных нитей обивки. Все, на что хватило сил Светы -- позвонить начальству и хриплым, сорванным голосом соврать, что у нее ларингит.

Ей поверили. Сложно было не поверить, когда так хрипишь.

Да и потом, проблему с кадрами уже решили, ей не было необходимости мотаться по клиентам, хотя, Руслан так и не отступил тогда от своего требования, и до сих пор за поставки алкоголя в "Колизей" отвечала Света. Но они только в понедельник приняли и отгрузили заказ, а документы и юридические вопросы она могла курировать пока и из дому. Потому директор и позволил ей отлежаться несколько дней, сказав, что будет поддерживать связь в телефонном режиме.

После этого звонка она еще несколько часов лежала, все так же рассматривая узор дивана и... нет, даже не думала. В голове, в сердце, внутри Светы была пустота. Ничего больше.

Ее мучила жажда, но даже встать, чтобы напиться было лень, да и не видела она смысла в таких сложных действиях.

За стенами слышался перестук шагов просыпающихся соседей. Люди собирались на работу, дети спешили на первые звонки в открывшиеся школы, сквозь закрытые окна доносилась музыка и слова приветствия учителей с праздничной линейки в гимназии, которая располагалась за углом.

Жизнь продолжалась, шла своим чередом, а Свете казалось, что она, вопреки всем законам физики застыла, замерла в той точке бытия, когда поняла, что он предал ее.

Она не смогла бы сейчас сказать холодно ли ей, или тепло? Давит ли деревянный подлокотник в плечо, и затекли ли мышцы от того, что она уже несколько часов не двигается. Ничего.

Наверное, это состояние больше всего подходило под описание прострации, ступора, которые испытывают люди при травмирующих обстоятельствах, а она никак не могла себе представить какого это на лекциях по психологии.

Что ж, теперь знала. Жизнь Свете наглядно продемонстрировала.

Только такое опустошение не было в ее характере. Может, если бы она пошла в мать...

Но у Светланы была силы воли ее отца, и его же характер. И она не собиралась терять, разрушать себя только потому, что ее сердце разорвали.

Потому, превозмогая отупение и искушающее желание махнуть рукой на все и просто продолжить так же лежать, жалея себя, она села и обвела опухшими, пекущими глазами свою квартиру.

На одной из стен висело зеркало и в полутьме комнаты, которая не могла рассеяться утренним светом из-за задернутых штор -- в серебристой глади виднелся ее силуэт. Только Света не хотела бы подходить и рассматривать себя пристальней.

Не было ничего красивого или торжественного в боли и горе. Слезы, настоящие, искренние -- не красили, а обезображивали женщин. Она видела тому достаточно примеров в своей жизни, и не хотела сейчас смотреть на себя.

Вместо этого, Света заставила себя подняться на ноги и медленно, спотыкаясь, цепляясь за мебель, от которой успела отвыкнуть за полтора месяца, пошла на кухню. Жадно выпила два стакана воды, пытаясь хоть немного унять жажду. Потом налила воду в чайник и поставила тот на электроподошву, нажав кнопку включения. Не потому, что хотела кофе или чая, а просто из-за того, что знала -- надо что-то делать, нельзя поддаваться отчаянию и опустошению -- это ее добьет.

Она прошлась по комнате, отдергивая шторы и распахивая окна настежь. Обхватила себя руками, ежась от нежданной прохлады первого дня осени и задумчиво посмотрела на небо, горизонт которого затянули серые, низкие облака.

Так же пасмурно было и у нее на сердце. Даже хуже. Только об этом думать нельзя.

Света глубоко вдохнула, потерла лицо ладонями, и запустила пальцы в волосы, пытаясь прогнать хандру и предательское желание опять разреветься.

" Не дождешься!", вдруг захотелось громко крикнуть ей в неожиданном порыве обиды и злости. Правда, она не знала, кому был бы адресован этот крик.

Руслану? Ее судьбе, которая так зло подшутила над ней, подарив самый большой кошмар, превратив тот в реальность?

Но вот что Света знала точно -- поддаваться нельзя. Она сильная. Она уверенная в себе женщина и сможет все преодолеть, справится, пусть и придется закусывать щеку и сжимать пальцы, чтобы улыбнуться, игнорируя свою любовь, которая рефлексировала и выла внутри от боли.

Но надо было. И начинать следовало прямо сейчас.

Она вцепилась пальцами в подоконник и попыталась найти хоть что-то хорошее в этом утре. Смотрела на белые бантики девочки, весело бегущей по дорожке под ее окном. У малышки так задорно подпрыгивали маленькие тонкие косички при каждом порывистом шаге, и так нещадно трясся букет сиреневых астр, которые она, наверное, собиралась подарить своей первой учительнице.

Света смотрела на девчушку и заставляла свои губы хоть немного растянуться, хоть чуть-чуть приподнять уголки рта в улыбке.

Но вместо этого, вдруг громко застонала и с отчаянием, злостью, смахнула на пол высокую вазу черного стекла, которую ей когда-то дарила Маша на день рождения. Та упала на пол с резким звоном и разлетелась на осколки, а Света тяжело дышала, глядя, как маленькие кусочки стекла разлетаются по комнате.

Гнев.

Это тоже не плохо.

Лучше тупой, покорной скорби и смирения. Если она не могла улыбаться, то будет злиться. Она начнет с этого.

А потом... потом, когда-нибудь, она возможно сможет и улыбнуться, оглянувшись вокруг. Позже, когда рана в груди если не зарубцуется, то хоть подернется пыльной поволокой уходящих дней.

Она посмотрела на свои руки, которые вчера ночью сбила до ссадин. Потом все-таки подошла к зеркалу и с горечью осмотрела красные глаза, опухшие, отекшие веки и щеки с лихорадочным румянцем.

И вдруг решила, что так нельзя.

Неясно отчего, но в ее голову забралась странная мысль, показавшаяся на удивление логичной и едиственно верной. И Света ухватилась за нее, как за самый лучший выход.

Она должна полностью поменять свою жизнь. Сделать то, что никогда не хотела или боялась.

Чего уже теперь страшиться?

Может, поехать в Гималаи или прыгнуть с парашютом. Отругать Ромку за все его безалаберные поступки, сказать наконец Маше, что она, Света -- ни в чем не виновата перед ней, и перестать пытаться загладить свою несуществующую вину.

А еще, Свете надо поменять работу. Потому что, несмотря на то, что ее должность и занятие очень нравилась ей -- она не сможет раз за разом приезжать в клубы. Любой из них теперь будет напоминать ей о Руслане.

А Света знала, что и так не сможет его забыть.

Странно, каким дорогим и любимым может стать человек за неполных два месяца.

Почти невероятно, что в такое небольшое количество дней оказалось возможным вместить столько счастья, страсти, радости, нежности, боли и заботы, и... горя.

Столько всего, словно отдельная жизнь прошла и закончилась.

Только Света не умерла с ее окончанием.

ЕЕ любовь оставалась живой, словно стенающий призрак чувства, которое оказалось не таким уж и нужным ему. И ей следовало научиться жить с этим.

Света пошла в ванную и долго умывалась холодной водой, чтобы хоть немного смыть последствия ночи, полной слез.

С каждой минутой становилось все сложнее заставлять себя что-то делать, но она упорно старалась. Игнорировала желание снова упасть на диван и тихо завыть. Делала вид, что не замечает, как то и дело поглядывает в сторону телефона.

Зачем? Света не знала. Может надеялась, что он позвонит, только что это изменит? А может, сама, до ломоты в пальцах, сжимающих расческу, хотела нажать на вызов номера Руслана.

Только боль, слишком сильно похожая на ненависть и ярость -- не позволили бы ей настолько сглупить и поддаться жалкому стремлению побежать к тому, кто настолько обидел.

Как бы сильно Света его не любила, тряпкой она не была.

А потому, когда переодевшись, причесавшись и выпив чай, все-таки взяла в руки телефон -- набрала совсем другой номер.

- Привет, пап, - хрипло поздоровалась она, понимая, что надо бы добавить жизнерадостности в умирающий голос, только не выходило. - Как дела?

- Света, что с тобой? Ты что, простудилась? - тут же обеспокоенно спросил отец.

Света даже не могла криво улыбнуться в ответ. Губы разучились складываться в этом движении.

- Не совсем, пап, - вздохнула она. - Да и не важно, я не потому тебе звоню...

- Света, - Михаил Николаевич наверное не зря дослужился до полковника. А может, просто, отцовское сердце подсказало, что нет ничего неважного в таком тоне дочери. - Что случилось, маленькая? - Света всхлипнула от этого обращения и закусила губу.

Папа давно старался не называть ее так, потому что она сама всегда заявляла, что уже не маленькая - взрослая. И он уступал, хоть и говорил: для него -- она всегда его маленькая девочка.

И сейчас ей захотелось стать такой - маленькой, и забраться в крепкие отцовские объятия, чтобы он погладил ее по голове и сказал, что все пройдет. Все будет хорошо. И когда-нибудь, она опять обрадуется солнцу.

По щекам побежали слезы, которых уже просто не должно было быть, а Света постаралась, чтобы это хоть не слышалось по телефону. Правда, подозревала, что ее попытка провалилась.

- Пап, - проигнорировав его вопрос, она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на цели разговора. - Тебе не нужен помощник с высшим образованием, военным билетом, опытом работы в обл.администрации и сфере бизнес-консультирования, и с великолепными рекомендациями, а? - все так же хрипло спросила она, глотая слезы.

- Света, - похоже, она его не на шутку переполошила, отец определенно начал нервничать. - Что случилась, родная? У тебя проблемы на работе? Что, доченька?

- Нет, пап, у меня нет проблем на работе..., - Света глубоко вдохнула, - просто захотелось резко сменить род деятельности. Так как тебе мое предложение? Не нужен помощник?

Михаил Николаевич помолчал пару секунд. А потом задумчиво вздохнул.

- Нужен, конечно, - спокойно произнес он, и Света поняла, что облегченно выдохнула. - Да и как я могу отказаться от такого многообещающего сотрудника, если всегда мечтал, чтобы ты работала со мной, маленькая. Только, - отец сделал ударение на последнем слове, и она нахмурила брови. - При условии, что ты честно расскажешь, что случилось, - непререкаемо добавил полковник.- Хоть, я думаю, что и так догадываюсь, без кого тут не обошлось, - тихо и мрачно проговорил он.

Света вдохнула. Выдохнула. Снова глубоко втянула воздух в себя.

А толку скрывать? Все равно, папа все узнает.

- Я ушла от него, - так же тихо, как и отец, честно призналась она. И прижала ладонь к груди, словно хотела унять боль, которая вспыхнула с новой силой, переходя от тлеющего уголька в обжигающее пламя горя.

Отец пробормотал проклятие и громко чем-то грюкнул на том конце связи. Наверное ударил ладонью по столу. Он так часто поступал. Когда сердился.

- Я его в пыль сотру! - с гневом пообещал полковник. - Мокрого места не оставлю от этого негодяя...

- Не надо, пап, - горько прошептала Света, прервав отца. - Не надо, пожалуйста. Не трожь его. Просто..., просто не трогай.

- Света, - Михаил Николаевич не собирался соглашаться, похоже. - Я же слышу твой голос! Наверняка, ты плакала всю ночь. Из-за него. И ты говоришь мне, чтобы я просто так это оставил? Чтобы не трогал негодяя, который до такого довел мою дочь?!

- Я знала, на что шла, правда, пап? - горько вздохнула Света. - И ты меня предупреждал, и Руслан говорил... Просто я не могу такое терпеть. Но это уже моя проблема. А тебе ведь никто не мстил за слезы матери, - без упрека, спокойно констатировала она. - Не трогай его, папа.

Отец что-то пробормотал сквозь зубы, и снова вздохнул.

- Так любишь его, да? - грустно и с болью за дочь спросил он.

- Да, пап, - честно призналась Света. И еще сильнее зажмурилась, потому что боль внутри стала почти физически нестерпимой. - Так.

- Дурак он, - зло бросил Михаил Николаевич. - Полный идиот, если такой женщиной раскидывается, только... что мне-то говорить? - тихо проговорил отец. - Да и не будет ему хуже наказания, чем уже есть, даже если он еще не понял.

Света промолчала. Ей было слишком больно, чтобы о чем-то рассуждать.

- Когда ты сможешь выйти на работу? - вдруг резко сменил тему полковник. - У меня тут полный завал, а рук не хватает, и твои знания очень пригодятся в том деле, что я консультировался. Да и еще один клиент есть на подходе, - деловым тоном сообщил Михаил Николаевич.

И уголки губ Светы невольно дернулись в жалком подобии улыбки.

Она обожала своего отца и была безумно ему благодарна.

- Через два дня можно? - стараясь подражать его тону, спросила Света. - Мне кое-что купить надо, да и с компанией уладить.

- Конечно, маленькая, - ласково согласился отец. - А я пока все в отделе кадров оформлю, - добавил он. - У тебя форма есть? Или подъедешь, закажешь новую? - спросил он.

Света задумалась.

- Не знаю, - честно призналась она, - я ее с выпуска не мерила. Сейчас посмотрю, перезвоню тебе.

Отец хмыкнул.

- Если с выпуска -- точно не подойдет, ее же меняли уже три раза, товарищ лейтенант, - насмешливо пожурил полковник. - Завтра приедешь -- посмотрим, чем мы тебя обеспечить сможем, - решительно проговорил он. - А пока -- звони, если что.

- Хорошо, - покорно согласилась Света. - Спасибо, папочка, - добавила она с искренней любовью в голосе.

- Не за что, маленькая, - так же тепло ответил отец. - Я люблю тебя.

- И я тебя, - сквозь слезы проговорила Света, и попрощалась с отцом.

Следующие два дня Света провела в магазинах.

Ей и правда следовало многое купить. Потому что Света знала -- не сможет она вернуться за своими вещами, которые остались у Руслана. Не сумеет, и все тут.

Не посылать же ей Глеба за своим бельем? Слишком унизительно это оказалось бы и для нее, и для Руса. Да и не хотелось друга впутывать, не имелось желания ставить его перед выбором: чью сторону принимать.

Сложно оказалась вспомнить, что и зачем ей необходимо, но она справилась.

Вечером к ней заехал отец, привезя ее любимый торт и букет белых ромашек, которые Света обожала. А она, провожая его потом, после странного и тихого чаепития глазами в окне, смогла порадоваться, увидев на заднем сиденье отцовской машины огромный букет розовых орхидей, которые так любила мама. Наверное ее боль заставила отца посмотреть на всю свою прошедшую жизнь с немного другой точки зрения.

Света послушно явилась в отдел снабжения на следующий день, где покорно ждала пока ей подберут комплект формы на каждый день и еще одну, парадную.

Позвонила в свою компанию и сказала, что не вернется, увольняется по семейным обстоятельствам. Впрочем, тут возникла накладка, уж очень не хотел отпускать ее начальник, а она слишком хорошо относилась к нему. И в конце концов, они сошлись на том, что Света будет продолжать консультировать их по юридическим вопросам на совмещенном контракте.

Все эти заботы и дела помогали хоть немного заполнить пустоту дней.

Но не души.

И не могли они унять боль и горечь от всего, что Света продолжала ощущать.

Руслан звонил ей.

Просил, требовал, сердился, уговаривал, обещал...

Только Света не могла даже ответить. Просто тихо шептала, что не изменит это ничего. Он даже приезжал, но Света так и не открыла. И они простояли по обе стороны от двери несколько часов. Молча. Не имея сил ни поговорить, ни разойтись.

Но в конце концов Руслан ушел. Отвернулся, зная, что она следит за каждым его движением, за каждым вдохом на экране домофона и громко, четко сказал в пустоту лестничной площадки: " все равно не отпущу. Никогда".

А она опять полночи рыдала. Злилась, била подушку, крича, что ненавидит его.

Только потом опустошенно падала на кровать, понимая, что не правда -- любит. Любит, несмотря на всю обиду и боль. Только простить и принять -- не сможет.

И проваливалась в тяжелый, пустой и темный сон, просыпаясь каждое утро с одной единственной мыслью -- Руслана нет рядом.

Она одна. Не с ним.

И сердце, израненное, разбитое и истоптанное - сжималось от этого понимания.

Только жизнь ведь не останавливалась. И чтобы об этом не забыть, Света накупила себе сотни цветных, ярких липких бумажек, на каждой написав, что ей есть для чего жить. И расклеила их на всех поверхностях в квартире.

Потому, читая эти глупые и не правдивые слова, она упорно заставляла себя просыпаться утром. Завтракала, пусть и не разбирала, что именно кладет себе в рот, и обрывала всплывающие мысли о том, а что он ест? И вспоминает ли вообще, что это стоит делать? А потом злилась и громко повторяла в пустоту кухни, что не ее это больше дело.

Не заслуживал Руслан ее волнений и забот.

Света напоминала себе об этом едва ли не ежеминутно. Но не могла выкинуть его из своего сердца, не могла выгнать мысли о нем из своей головы, так же, как не смогла заставить свои пальцы расстегнуть простой замочек золотой цепочки, чтобы снять крестик.

Не смогла. Потому и плакала, когда ловила в зеркалах отблески золотого украшения на своей груди.

Она честно вышла на работу спустя те два дня.

Шла по коридорам, которые знала с детства, ощущая, что непривычная форма сковывает движения, а кожу головы тянет от того, как сильно она заколола волосы. Только это не мешало -- Света и без формы не могла вдохнуть полной грудью, а строгая прическа слишком хорошо соответствовала настроению и помогала спрятаться ото всех за этим камуфляжем.

Света была спокойна и собрана. Приветливо кивала головой и здоровалась с людьми, которые знали ее с детства. Поцеловала отца в щеку, пока еще не начался рабочий день и она была просто его дочерью, а не подчиненной. И послушно заняла свой стол в кабинете, рассчитанном на двух помощников полковника.

Вот только улыбнуться так ни разу и не смогла. И очень старалась, чтобы этого никто не понял. Просто повторяла себе, что еще все впереди. Но уже без Руслана. И рука непроизвольно тянулась к крестику, спрятанному под формой.

- Света? - удивленный голос заставил ее поднять голову от бумаг, которые Светлана как раз изучала.

Что-то в этих документах было не так, и она пыталась понять, что именно, когда ее и отвлекли.

- Добрый день, Паша, - спокойно кивнула Света жениху своей сестры, который несколько ошарашенно смотрел то на нее саму, то на ее форму и на погоны.

- Что ты здесь делаешь? - недоуменно моргнул он. - Та... Такая, - парень растерянно развел руками.

Света вздохнула, поняв, что именно имел в виду отец, когда отзывался о Павле.

Господи, да Маша его точно съест и не заметит. И зачем они друг другу сдались, спрашивается? Разумеется, всего этого она не сказала. Только чуть пожала плечами.

- Какая, такая? - безэмоционально повторила Света, и опять уткнулась глазами в документы перед собой.

- Ты -- лейтенант! - Павел произнес это так, словно бы открыл Америку.

Света вновь посмотрела на него.

- Ты тоже, - все тем же пустым хриплым голосом, который еще не восстановился до конца заметила она. - И что тут такого?

Паша вдруг рассмеялся.

- Ничего, - признал он. - Просто я не знал, что и ты - как я, - запутался он сам и махнул рукой. - Так что ты тут делаешь? Неужели, работаешь? - с веселой недоверчивостью спросил он.

Света не понимала, что его так удивляет. Хотя, может неделю назад -- посмеялась бы вместе с будущим родственником над превратностями жизни. Сейчас только крепче стиснула карандаш, которым делала пометки на полях.

- Да, я теперь работаю тут, - просто констатировала она, даже не имея сил беспокоиться, что может обидеть его.

Но Паша имел не в пример более легкий характер, чем его будущая жена, и казалось по-своему истолковал ее странное настроение.

- Вот сколько всего поменялось, пока я в Киев на три дня ездил по приказу, - весело покачал Паша головой. - Ой, я тебя наверное отвлекаю, - вдруг спохватился он. - Пока Федоренко на больничном, у тебя наверно дел невпроворот, "с места в карьер"? - тут же посочувствовал Павел.

- Да, где-то так. Примерно, - согласилась она.

Второй помощник отца недавно сломал ногу, решив на выходных попытать счастья в скалолазанье. А обрывы на Хортице хоть и не были уж очень высокими, отличались коварством, особенно для новичков. Так что ее помощь действительно пришлась очень кстати. Тем более что в отличие от других кандидатур, Света хоть немного была в курсе дел, которыми отдел отца занимался в последнее время.

- Ладно, я собственно, занес новое постановление, вот, - Паша с улыбкой кивнул на стопку документов, которые положил на край стола, когда начал удивляться ее присутствию здесь. - Вот копия для Михаила Николаевича, - он снял верхние несколько листов, скрепленные степлером, и подхватил остальные бумаги. - Пошел я дальше, - он подмигнул ей на прощание и вышел за дверь.

Света с тихим вздохом вернулась к чтению, сделав отметку о времени, когда принесли документы.

И подумала о том, что приближался обед. Она бы должна испытывать хоть легкое чувство голода, потому что с утра успела только выпить кофе да съесть йогурт.

Но есть не хотелось. Совершенно.

"А нужно было", сурово сказала она себе.

Почему-то мысли о еде напомнили ей, как совсем недавно Света ела, сидя на руках у Руслана, и дыхание кончилось, словно кислород вдруг весь испарился из воздуха кабинета.

Все, совершенно все -- напоминало о нем. И это было невыносимо.

Воротничок блузы душил, мундир давил на грудь, а строчки и буквы расплывались перед глазами. Но Света героически боролась с собой и с тем, что изменить уже не могла. Однако кажется, могла вот-вот проиграть и разрыдаться.

К счастью, в этот момент в дверь кабинета, который служил приемной полковника Самойленко коротко постучали и на пороге, переговариваясь между собой, появились двое мужчин.

Это встряхнуло Свету, и она быстро взяла себя руки, вопросительно подняв глаза на вошедших.

- Здравствуйте, Максим, - поворачиваясь в ее сторону, начал говорить старший из пришедших, и вдруг замолчал, удивленно рассматривая Свету.

Очевидно, он ожидал увидеть Федоренко.

"Да, последние три дня большинство так реагировало, отчего-то", мимоходом отметила она про себя.

- Здравствуйте, - кивнула Света и вопросительно посмотрела на них, ожидая продолжения.

- Боже, в госучреждениях наконец-то появились умные люди, которые стали брать на работу настоящих красавиц! - вдруг расплылся в широкой улыбке этот мужчина, которому на вид было около пятидесяти. - Сразу начинаешь верить в существование справедливости на Земле и в наших органах внутреннего порядка.

Света никак не отреагировала на эту фразу, только непонимающе посмотрела на посетителя пару секунд. Вероятно, он считал, что она должна растаять от такого комплимента.

Не сработало.

Света скользнула глазами по его спутнику. Тот внимательно и с каким-то странным выражением в холодных синих глазах смотрел на нее. И Света точно знала, что где-то его видела.

Заметив, что она изучает его, мужчина кивнул.

- Здравствуйте, Светлана, вот мы и встретились, - с приятной улыбкой поздоровался он. - Или теперь мне надо обращаться к вам "товарищ лейтенант"? - мягко пошутил мужчина.

Антон.

Мелочи, она всегда так хорошо их замечала и запоминала, это был ее конек, за который Свету всегда хвалил и отец и преподаватели в институте. Света вспомнила, как испугал ее этот мужчина в клубе когда-т, и как она побежала искать защиты у Руслана.

Господи! Как давно это было. Вроде бы два месяца назад, а казалось, что прошла целая вечность.

Сейчас он не пугал ее, хотя стальной блеск и какое-то хищное выражение никуда не делось из глаз Антона.

Просто Свету почти ничего не трогало в последнее время. Ей даже казалось, что она напрочь утратила способность ощущать хоть что-то, кроме удушья и боли.

- Здравствуйте, Антон, - так же спокойно и отстраненно поздоровалась она, чуть наклонив голову. - Думаю, будет вполне уместно обращение по имени-отчеству, если вы пришли по работе, - ответила Света на его вопрос, указав рукой на табличку с фамилией и именем в углу своего стола. И сделала вид, что не поняла скрытого намека на то, что им больше подойдет более свободный стиль общения.

- А мы и не по работе, как раз, - вдруг подключился второй мужчина. - Мы договаривались сегодня пообедать с вашим отцом, Светочка. Меня зовут Сергей Павлович, но для вас, в не рабочее время, можно просто Сергей, - он улыбнулся ей так, словно она должна была ощущать себя польщенной. Хоть Света ненавидела такое обращение к себе и с собою. Тем более, если мужчина так изучал ее.

Наверное потому она вновь перевела глаза на Антона. Тот казался воспитаннее своего спутника.

- Может, и вы к нам присоединитесь? - вежливо поинтересовался Антон, увидев ее взгляд.

- Не думаю, что у меня будет время, - чуть пожала плечами Света. - Я сейчас сообщу полковнику, - отстраненно кивнула она, не поддавшись на легкость их тона.

До перерыва еще оставалось семь минут, и Света прекрасно помнила о субординации. А может, просто использовала жесткий свод правил, чтобы не отвлекаться на другие мысли.

- Ох, как у вас все строго, - весело покачал головой Сергей Павлович, ничуть не расстроившись, что она так реагирует на все его попытки придать общению неофициальный и фривольный тон.

Антон же только спокойно кивнул.

И Свете, которая сама всегда внимательно следила за окружающими, показалось, что он присматривается, следит за ее реакцией, и делает какие-то свои выводы. Словно изучает ее и ставит себе мысленные пометки на полях, как она на документах.

Такое открытие отчего-то насторожило.

Но сделав вид, что она не видела этого, Света поднялась со своего места и после короткого стука распахнула двери, отделяющие ее кабинет, от кабинета отца.

- Товарищ полковник, - официально проговорила она, когда Михаил Николаевич поднял голову, - к вам посетители, - Света немного отступила, чтобы отец смог рассмотреть гостей.

И не могла не заметить, что папа вздохнул.

- Добрый день, - кивнул он мужчинам через открытые двери. - Сейчас. Подождите минутку, - с улыбкой попросил отец, а сам подошел к порогу. - Лейтенант Самойленко. Зайдите на минуту, - так же официально приказал он, и с улыбкой закрыл дверь в кабинет, еще раз попросив Сергей и Антона подождать.

- Света? - обратился к ней отец, когда они оказались в ограниченном пространстве кабинета. - Ты как? Справляешься?

Она немного удивилась.

- Конечно, пап. А что? Не так что-то? Я где-то напортачила? - отстраненно поинтересовалась Светлана, мысленно перебирая все свои задания за последние три дня. И не могла вспомнить, где могла допустить промах.

- Нет, - отец покачал головой, но все еще продолжал немного хмуро смотреть на нее. - Ты все делаешь прекрасно. Идеально, я бы даже сказал, - Михаил Николаевич грустно хмыкнул. - Такого внимательного, собранного и педантичного помощника у меня еще не было. Так ты быстро по службе вверх пойдешь, - он усмехнулся уголками губ.

Она хотела бы улыбнуться в ответ, но все еще не вспомнила, как это делается. А потому просто вздохнула и благодарно кивнула папе.

- Но, - тут же добавил полковник, - ты не только мой помощник, ты -- моя дочь. Я тебя с рождения знаю. И то, что с тобой происходит -- это пугает меня, Света, - Михаил Николаевич смотрел ей в глаза, хоть Света и пыталась уклониться от его взгляда. - Ты всегда была прилежной и собранной. Но не настолько же, маленькая. Сейчас ты больше робота напоминаешь, чем живого человека. Получила команду -- и выполняешь ее, не позволяя себе думать, - папа протянул руку и погладил ее по щеке. - Не надо замыкаться. Лучше пойди и накричи на него, ударь. Хочешь, я дам тебе парней? Против спецотряда и неоднократный чемпион страны не устоит, - подмигнул полковник. - Только не держи это все в себе.

Света опять вздохнула. Она знала, что в чем-то папа прав, но пока... пока еще была не готова к встрече с Русланом. Даже, если бы ей стало лучше после нее. И до тех пор такая отстраненность ее спасала.

- Пока не надо, - грустно покачала она головой.

Михаил Николаевич вздохнул.

- Так, тогда, ты идешь со мной на этот обед, хоть немного развеешься, - строго проговорил отец. - И это приказ, - добавил он, видя, что она открыла рот, чтобы отказаться.- Еще две минуты до перерыва и ты не имеешь права ослушаться, - непререкаемо заявил полковник. - Пора тебе выходить " в люди", да и мне будет гораздо приятней в твоем обществе.

- Есть, - покорно проговорила Светлана, приложив руку к виску.

Отец вздохнул еще тяжелее, при виде ее покорности.

- Доченька, - расстроенно добавил Михаил Николаевич, - я же добра тебе хочу. Думаешь, не знаю, что ты сидишь тут, как привязанная, над бумаги, лишь бы не напоминало ничего о нем? А когда он звонит -- все равно трубку поднимаешь?

Света вздрогнула и невольно отступила на шаг, удивленно подняв опущенные глаза на отца.

Она не знала, откуда ему известно о том, что Руслан звонит. И впервые за эти несколько дней поняла, что колпак, которым отгородилась о всего мира, надев на себя мундир, начинает трещать по швам.

- Я с ним не разговариваю, - хрипло прошептала Света.

- Я знаю, - так же грустно кивнул отец. - Просто молчишь в трубку. Но ведь принимаешь звонок, - Михаил Николаевич устало потер лицо. - Лучше бы ты наорала на него, я бы простил нарушение устава на службе. А молчать и слушать то, что он говорит..., - он покачал головой.

- Я его не слушаю, - еще тише добавила Света. - Он..., - она облизнула губы, ощущая, как пересыхает во рту и перехватывает спазмом горло. - Руслан тоже молчит.

Она не добавила, что вероятней всего, он звонит ей в не очень трезвом состоянии. Света не знала, почему так считает, если даже голос его не слышала. Но ей так казалось.

- Вы ненормальные, - пораженно пожал плечами полковник. - Ладно, это твое дело, - махнул он рукой. А сейчас -- мы идем обедать, - решительно прекратил он разговор и распахнул дверь в приемную.

Сергей Павлович и Антон, которые о чем-то негромко разговаривали, тут же повернули головы в их сторону.

- Думаю, вы не будете против, если моя дочь присоединится к нам? - с улыбкой проговорил Михаил Николаевич, подталкивая Свету и сам вышел из кабинета.

- Конечно же нет, - Сергей Павлович улыбнулся шире. - Мы только рады такой компании.

Антон, на которого предпочитала смотреть Светлана, когда приходилось фокусировать взгляд на ком-то из этой компании, вел себя более сдержанно. Он улыбнулся уголками губ и кивнул.

Отец довольно хмыкнул, еще раз представил всех друг другу и, закрыв кабинет, первым направился к выходу. Света почему-то старалась держаться ближе к нему, сделав вид, что не заметила попытки Антона пристроиться рядом. И отделалась тихим "спасибо" на комплимент, что форма идет ей не меньше, чем вечернее платье.

А еще, несмотря на осуждающий взгляд отца, она взяла с собой сумочку. И не из-за денег, в которых не очень-то нуждалась в компании папы, а потому, что не могла оставить в кабинете телефон. Просто не могла.

Хоть и знала, что если решила начать жить иначе, оставив все в прошлом, то стоило просто стереть или заблокировать этот номер телефона. Но такой поступок оказался для нее настолько же невыполнимым, как и расстегивание замочка цепочки.

Не врал Руслан тогда -- он ее не отпускал. Крепко держал этой молчаливой осадой.

А она ему подобное позволяла.

И успокаивала себя только тем, что это временно. И она еще найдет в себе силы все оборвать, так же, как смогла уйти или не открыть двери.

Глава 20

- Если собираешься напиться, лучше отправляйся домой, - Руслан повернул голову от темного дисплея телефона и безразлично посмотрел на Сергея, который как раз поднимался на последнюю ступеньку лестницы. - Сегодня тебе тут нечего делать, поверь мне, - хмуро добавил Серый, недовольно глядя Русу через плечо. - Давай, Глеб отвезет тебя, - предложил друг, махнув рукой себе за спину, где виднелась голова поднимающегося следом Глеба.- Или Стас, он скоро вернется.

Руслан не ответил, опять посмотрел на телефон, упираясь локтями в перила второго этажа.

Слова друга не были лишены смысла, но он проигнорировал их, как и любой звук и слова, которые сейчас шли для него раздражающим фоном. Негромкая музыка и разговоры бесили, Руслан не это хотел услышать.

Да и пить сегодня что-то его не сильно тянуло.

Рус перевел глаза на почти пустой первый этаж "Колизея". Наплыва посетителей стоило ждать часа через три, не раньше. Сейчас же в зале, кроме официантов находилось лишь несколько клиентов в баре.

С трудом вдохнув, Руслан вновь перевел глаза на телефон. Едва удержался, чтобы не бросить тот вниз со всей силы.

Почему она не брала?! Он уже три раза ей сегодня звонил, только Света не поднимала трубку. И Руслан начинал беситься.

И все-таки захотелось выпить. Опять напиться до того состояния, когда все станет безразлично, когда водка или коньяк зальют эту обиду, эту злость и боль, рвущие его изнутри. Чтобы мозг окутался тупым дурманом. Сколько раз он делал это за последние две недели? Ежедневно...

Только, все равно, действия алкоголя не хватало надолго.

И тогда Руслан отправлялся в секцию, ища иной способ выместить злобу, но друзья запретили парням с ним драться. Хотя порою Рус откровенно нарывался.

Его все обходили стороной, словно бешенного зверя.

И Руслану не оставалось ничего другого, как срывать свою обиду, ярость и чувство вины на груше, сбивая руки в кровь.

Почему она ушла от него тогда, когда Руслан настолько нуждался в Свете?

Он что угодно готов был ей предложить, лишь бы вернуть, уговорить. Только Света не желала слушать.

А ведь она сама обещала, что всегда будет с ним.

На этой мысли он отчего-то всегда срывался. Наверное потому, что слишком сильно опасался признать очевидное -- Руслан потерял единственную женщину, которую стоило хранить любой ценою.

Ссадины и раны на костяшках не заживали, и он уже даже не бинтовал руки перед тем, как начать заниматься, не видел смысла. Просто опять и опять бил по груше.

А потом, не чувствуя ни капли облегчения, только тупое опустошение, ехал в клуб и начинал снова напиваться. Но и тут не находил успокоения.

Руслан смутно представлял себе события последних двух недель. События терялись в количестве выпитого им алкоголя и веренице женских лиц, которые он даже не мог вспомнить.

И единственными вехами, отмечающими для него смену одного дня другим -- были звонки Свете.

Безмолвные и тихие, но такие... он не мог без этого. Хоть такую малость она могла оставить ему! Руслан нуждался хоть в этой части своей женщины. В ее тихом дыхании.

А теперь и это у него отняли.

Ощущая, как закручивается внутри тугой узел обиды, вины и злости, он в который раз нажал на дозвон.

- Рус! - Сергей крепко сжал его плечо и дернул, заставив Руслана обернуться и обратить все-таки на него внимание. - Поезжай домой, Руслан, слышишь? - настойчиво проговорил друг. - Нечего тебе тут делать, - Руслан почему-то заметил, что Глеб кивнул на это замечание Серого и посмотрел на самого Руса с не очень одобряющим выражением.

Только его это не затронуло.

- Отстань, Сергей, - с раздражением резко ответил он другу. - Я имею такое же право находиться тут, как и ты. Нечего решать что и где мне делать. Сам решу! - Рус разозлился еще больше, заметив, что вызов, в очередной раз за сегодня остался без ответа.

Сергей иронично хмыкнул.

- Да, я вижу, как ты решаешь! - насмешливо покачал он головой. - Уже две недели за этим наблюдаю. И пока не видел ни одного нормального поступка взрослого мужчины. Ты ведешь себя как пацан, черт возьми, Рус! Как испорченный ребенок, который обиделся на весь мир, а в результате, только себе делаешь хуже. Так что, давай, собирайся, Глеб тебя отвезет.

Руслан не хотел его слушать. И слышать то, что было правдой, но по-живому резало его совесть и нервы -- не желал. Наверное потому сгреб в охапку футболку Сергея и заставил друга отпустить свое плечо.

- Я. Не. Хочу. Домой, - по слогам произнес он. - Ясно? И ты меня отсюда не выставишь!

Мысль о том, чтобы вернуться к себе, в погром, который он устроил с утра -- почти пугала. Руслан не хотел домой. Не хотел вспоминать, как злился, из-за того, что ее не было рядом. И он опять один.

С ним никто не сидел. Никто не заставлял себя просыпаться, жертвуя личным удобством, лишь бы выпить кофе в его компании, потому что любил его.

Да и не нужен был Руслану кто-то! Только его Света!

И в очередном приступе ярости и злости он отыгрывался на мебели, круша ни в чем ни повинный стол, на котором так часто она дремала по утрам.

Руслан выдохнул и посмотрел прямо в глаза друга.

Сергей разозлился, но в отличие от него самого сохранил здравый смысл и не вырывался, только насмешливо поджал губы. Наверное, ощущал, что Русу сейчас все-равно, каким путем найти выход ярости. И он вполне мог начать драку, в которой никто из них не нуждался.

- Руслан, остынь, - теперь Глеб положил ему руки на плечи, пытаясь воззвать к разуму. - Отпусти Сергея и стань, наконец, нормальным. Хватит! Имей хоть какую-то совесть и включи мозги, чтоб тебя!

Руслан глубоко вдохнул, и пусть это ему не помогло, но он заставил себя разжать пальцы.

Глеб прав. Да и Сергей хотел ему помочь. Друзья не виноваты, что он сорвался и никак не мог найти, за чтобы уцепиться, лишь бы перестать падать вниз. Только и драка не поможет ему вернуть свое место в жизни, которое Руслан потерял.

- Не трогайте меня. Просто, оставьте в покое, - зло бросил он и тяжело надавил на глаза сбитыми пальцами, в слабой попытке успокоиться. - Я никуда не поеду.

Сергей чертыхнулся. А следом выругался и Глеб.

Руслан посмотрел на обоих с некоторым недоумением.

Он конечно подозревал, что сейчас не представляет собой лучшую компанию. Но неужели аж настолько успел друзей достать?

- Я обещал ей, что тебя здесь не будет, - Сергей потер шею, хмуро ответив на его взгляд.

Руслан не заметил, как сжал перила, пока не ощутил, что витой металл впивается в ссадины, причиняя боль. Слова Сергея...

- Кому? - сиплым, моментально севшим голосом, прохрипел он.

- Очнись, Рус, приди, наконец в себя, - скривился Сергей, повторив слова Глеба. - Мы сегодня делаем заказ. Света уволилась из фирмы, но ее начальник уговорил ее прийти сегодня в последний раз к нам, ввести в курс дела нового менеджера. Ведь только она вела все документы по нашему клубу в их компании. И я не собираюсь портить ей нервы только потому, что ты такой придурок, - резко отчитывал его Сергей, только Руслан не слышал ни слова после того, как понял, что сейчас сюда приедет Света. - Рус! - кажется, Сергей это понял. - А, твою ж...! - друг сжал кулаки. - Она делает нам одолжение, Руслан. Большое. Объяснит и расскажет все новичку, чтобы тот не напортачил и не подставил нас. Другая на ее месте послала бы всех подальше, еще и устроила бы специально какую-нибудь путаницу. Так что собери в кулак то, что у тебя осталось от мозгов и катись отсюда. Ты мой друг, но сейчас я тебя не понимаю, - Сергей все так же хмуро посмотрел на Руслана, а потом, вновь, ему через плечо, в глубину этажа.

- Я не уеду, - отрезал он, готовый даже драться за это.

И эта готовность, наверное, читалась во взгляде Руслана.

Сергей и Глеб переглянулись и одинаково скривились.

Сергей снова потер шею, бормоча слишком резкие для себя слова, а потом глубоко вздохнул.

- Так, Рус, ты не двинешься отсюда, - жестко приказал друг, - иначе я сам тебя так отделаю, что три дня не поднимешься, и ни на что не посмотрю. А если не справлюсь -- ребята помогут, - с серьезной угрозой сообщил Сергей. Он хотел добавить еще что-то но в этот момент его мобильный запищал вызовом и Серый отошел, послав в сторону Руслана еще один недовольный взгляд.

- И убери эту, - добавил Глеб, махнув рукой Руслану за плечо, - чтобы и следа не осталось. Пойди, и скажи ей, не знаю, как зовут, пусть выметается.

Рус с некоторым недоумением обернулся и посмотрел на высокую, светлую девицу, которая сидела за одним из столиков, и о чем-то весело болтала с официантом, периодически поглядывая в их сторону.

Он не знал ее. Даже не представлял, что та тут делает.

- Я ее не знаю, - пожал он плечами и отвернулся.

Глеб выругался.

- Ты издеваешься?! - почти закричал он.- Это же ты притащил ее с собой пару часов назад!

Руслан удивился, он и правда не помнил девчонку. Хоть и пьяным не был.

Впрочем, мало ли их увивалось рядом? Может он и правда ее привел, только с того момента, как понял, что не может дозвониться Свете, ничего вокруг его не интересовало.

Руслан еще раз обернулся, присмотрелся, но все равно не смог ее вспомнить.

Она была для него ... ничем. Пустым местом.

Попыткой найти хоть след того, чего Руса лишили. Он так злился, что раз за разом пытался доказать себе и Свете, что сможет обойтись и без нее.

Ведь жил же раньше? Только снова и снова убеждался, что все они оказывались подделкой, суррогатом.

Их запахи его раздражали, их голоса вызывали в нем отвращение. Он почти презирал их за то, что те так охотно позволяли ему пренебрегать ими. Не противились, давая унижать их, запрещая любые ласки или сближение, терпели, что он отталкивал их попытки его целовать и разрешали просто зло брать то, что ни ему, не им не было нужно друг от друга.

Нет, Руслан не хотел обижать этих девушек. Он даже допускал, что для кого-то и они могут стать единственными.

Просто не для него. Свою он уже нашел. Вот только удержать -- ума и смелости не хватило.

А эти -- они его не трогали.

И иногда, как и сейчас, он вообще забывал о существовании кого-то рядом, мог просто развернуться и уйти в секцию, срывать злость на снарядах, или поехать домой и там метаться, словно раненный зверь в своей клетке, из которой никак не мог вырваться.

- Господи, Рус! - Глеб покачал головой. - Знал бы ты, как я зол на тебя за это! - он резко отвернулся и посмотрел на девушку. - Потому что из-за тебя, мне стыдно смотреть в глаза Свете. Своему другу, которую я знаю с детства. У меня не хватает выдержки спокойно и невозмутимо смотреть в ее пустые глаза, когда она вдруг замирает посреди разговора и просто смотрит на меня или Нелю. А мы слишком хорошо ее знаем, чтобы не понять, что даже сейчас Света о тебе волнуется. И прячем взгляд, отворачиваемся, - голос Глеба был злым, тяжелым, - в такие моменты мне хочется врезать тебе так, чтоб в ушах зазвенело. Может, хоть тогда поймешь, что ты творишь и как ее мучаешь.

Руслан закрыл глаза и плотно придавил веки пальцами, ощутив во рту горький привкус желчи.

Почему-то, он впервые задумался о том, что именно делает. И как его ребяческое поведение, мало чем отличающееся от выходок того же Ромки, которого Рус так осуждал -- влияет на дорогих и близких ему людей.

Он не знал, что ответить Глебу, просто прошептал ругательство, с силой прижав ладонь к губам и челюсти.

Одарив Руслана еще одним осуждающим взглядом, Глеб пошел к девушке за столиком, коротко бросив, что сам все решит.

- Не думай даже нос высовывать отсюда, - хмуро повторил Сергей, который как раз закончил разговаривать с кем-то по телефону. Судя по всему со Стасом. И проводил задумчивым взглядом Глеба, выводившего девушку на лестницу, что-то той обаятельно рассказывая. Девчонка попыталась пару раз привлечь внимание Руслана, но потерпев в этом неудачу, пошла все же за Глебом. - А может так и лучше будет, - странно проговорил Сергей, вновь посмотрев на опустошенного Руслана, который все пытался понять, что именно и кому он доказывал последние недели.

Уже без былой злости хлопнув друга по плечу, Сергей мотнул головой в сторону дивана, стоящего у одного из столиков в глубине террасы.

- Не высовывайся, - снова напомнил он, и пошел вниз.

А Руслан почему-то послушно пошел туда, куда сказал Серый, и тяжело сел, только сейчас заметив, что все еще сжимает в руке телефон с темным дисплеем.

Он просидел на этом диване следующие полчаса, краем уха вслушиваясь в то, как подходят новые посетители, как переговариваются официанты и тихо заполняет пустоту зала негромкий фон музыкального сопровождения начала вечера.

Руслан несколько раз смотрел на часы, не совсем понимая, почему встреча менеджера по поставкам алкоголя назначена на такое, позднее, в принципе время. Обычно такие вещи решались с утра, а сейчас уже было начало седьмого вечера. Но на самом деле, все это время он просто вслушивался, напряженно и внимательно, ожидая услышать то, что не смог бы выделить в таком гаме, пусть и достаточно тихом.

И все-таки, услышал.

Руслан резко выпрямился, поднимаясь со спинки дивана, на которую успел откинуться и открыл глаза.

Он знал, что не ошибся. Даже понимая, что это почти нереально.

Но хоть убейте его, мог поспорить на то, чьи именно каблуки сейчас стучали по полу первого этажа.

Потому медленно поднялся и осторожно, памятуя о словах друзей и впервые за последнее время размышляя о том, как его поступки отражаются на других -- подошел к небольшому выступу в стене у лестницы. Они с парнями часто использовали тот, чтобы незаметно следить за ситуацией в клубе и работой официантов и барменов.

И даже не заметил, как крепко сжал кулаки, когда увидел тонкую, слишком прямую и жесткую фигурку Светы, затянутую в форму.

Ему захотелось сбежать вниз, обнять ее. Прижать к себе, выдернув шпильки, которые держали роскошные волосы Светы в этой дурацкой и прилизанной строгой прическе. Наверняка у нее раскалывается голова, если Света ходила целый день так собрав волосы.

А Русу вдруг показалось нестерпимо необходимым зарыться в ее распущенный пряди своим лицом.

Руслан помнил ее запах, помнил то ощущение, с которым эти локоны струились по его коже, его телу. И потому выругался, сжав зубы, прижавшись губами в упертый в стену кулак, зная, понимая, что не может дать себе то, чего так жаждал.

Потому что глядя на нее, на то, как жестко она держит спину, стараясь не оглядываться, направляясь в обществе какого-то сосунка в сторону вышедшего ей навстречу Сергея. Видя, как тайком одергивает форму лейтенанта (какого черта она ее напялила, спрашивается?!) и иногда, будто неосознанно проводит по воротнику, словно бы тот душил ее -- Рус вдруг ужаснулся тому, что же сам натворил с этой женщиной, которую всегда собирался от всего защищать.

Света не оглядывалась, подавляя в себе это желание. Она выбирала одну точку прямо перед собой и упрямо смотрела на нее, не позволяя своим глазам пуститься в изучение того, на что смотреть оказывалось бы слишком больно.

Наверное, не зря говорят, не возвращайтесь в то место, где вам было хорошо. Но Света решила, что ей стоит пройти через это.

Когда ей вчера позвонил "почти бывший" босс и долго просил поехать в "Колизей" с новым менеджером, чтобы ввести парня в курс дела -- она отказалась. Напомнила, что ее саму, пусть и не менеджера, никто не учил и не готовил, когда Светой "затыкали дырку" в укомплектованности персонала после аферы Анатолия. И ничего, она справилась. Вот пусть и этот Александр, которого еще при ней нанимали, принимает крещение боем и учится по-ходу.

У Светы не имелось желания возвращаться в клуб и вновь вскрывать еще даже не начавшую затягиваться рану.

Однако ночью, в очередной раз ощущая себя до невозможного усталой и вымотанной, отчаянно пытаясь и вновь оказываясь не в состоянии заснуть -- Света вдруг решилась на странный шаг.

Ей надоело.

Просто надоело. И потому, одев наушники, чтобы не провоцировать скандал с соседями, включив в два часа ночи музыку на полную громкость, она долго слушала песню, которая всегда раздражала Свету, а теперь так хорошо отражала суть ее чувств.

И подпевая, глотая вновь выступившие слезы -- она наконец-то решилась все обдумать.

Перед Светой открывалось несколько путей.

Глупо было бы врать себе и говорить, что Руслан ничего не значит для нее. Нет. Она любила его. Тогда, сейчас, и скорее всего, будет любить всегда, хотя очень надеялась, что глубина этого чувства уменьшится со временем. Пока же Свете казалось, что он до сих пор струился по ее венам, заставляя тело лихорадить и скручиваться в "ломке" из-за того, что Руса рядом не было. Именно потому она раз за разом поднимала трубку и, хоть заставляла себя крепко сжимать губы -- жадно вслушивалась в то, как молчит он.

Света знала, что могла вернуться. Ей стало бы легче. Она бы вновь была с ним. С тем, кого так ненормально сильно любила.

Он бы что угодно сделала для нее, он бы дал ей все. Светлана не сомневалась в том, что Руслан бы ее боготворил, отдав ей свою душу и сердце. И там, в самом деле, никогда не было бы никого кроме нее. С ним она жила бы, как за каменной стеной.

Вот только в этой стене не имелось бы окон или дверей. Эта стена стала бы ее клеткой. И когда-нибудь Света просто сошла бы с ума. Потому что хотела от него большего -- она хотела полной преданности. Ей не подходили полумеры. И вслед за сердцем и душой, она нуждалась бы и в физической, а не только эмоциональной преданности любимого человека.

А зная, что он не готов к такому, что не видит в этом такой же ценности -- Света не могла вернуться. Потому что иногда, лежа в темноте своей комнаты без сна, ловила в голове страшные мысли, если вдруг начинала думать о тех, с кем сейчас мог быть Руслан.

О, она слишком хорошо знала такой тип мужчин, да и самого Руслана, чтобы обманываться, считая, будто бы он сидит где-то в гордом одиночестве. Света знала, как он будет доказывать себе, что не сделал "ничего такого". Не раз видела подобное в своей семье и у друзей. И при мысле о том, что он обнимает кого-то, при дурных, ненужных догадках о том, как он обнимал и ласкал ту, другую -- ей хотелось убить этих девушек.

Они отняли у нее самое необходимое, бесценное, человека, которого она никогда не сможет забыть. Ей хотелось в самом деле принять предложение отца и избить Руслана.

Ее ногти до боли вжимались в ладони, и Света сильно закусывала губу, глотая слезы ревности и злости. Но потом, она заставляла себя встряхнуться, подумать.

Никто не забирал у нее ничего. Руслан сам так поступил. Он принял такое решение, даже если не думал, что все так обернется. Может вина Руса была именно в том, что он не понимал - после такого все закончится.

Но, так или иначе - теперь ход был за ней. Да, Света ушла. Но не порвала с ним отношения. А значит, если подобно матери она не готова терпеть такое -- Света должна поставить точку. Большую и жирную точку во всем этом. И все-таки, по-настоящему пойти дальше.

Света приняла твердое решение - завтра она станет свободной от него.

Именно поэтому она позвонила утром начальнику и согласилась съездить с Сашей на эту встречу.

Но все же, не ощущая себя достаточно сильной, чтобы лицом к лицу встретиться с Русланом, набрала потом номер Сергея и поставила одно условие. Если им нужна ее помощь -- Руса не будет в клубе. Если же они обойдутся и сами, пожалуйста, так и ей станет только легче.

Сергей дал слово, и Света ему поверила.

Она честно отработала свой рабочий день, спокойно встречая изучающий взгляд отца. Сходила на обед с ним и с Павлом, что уже начало превращаться в некоторую традицию -- этакая семейная команда, которая и на работе, в делах, и на отдыхе все старалась делать вместе. Ей, вообще, нравился будущий деверь, из него, не в пример Ромке, мог бы выйти замечательный брат, и в компании своего папы и Паши она чувствовала себя настолько свободно и комфортно, насколько вообще была способна в нынешнем состоянии.

А еще, Светлана перестала отвечать на звонки Руслана.

Правда, так и не смогла оставить телефон в кабинете, и тоскливо смотрела на дисплей, мигающий таким любимым и дорогим именем. Но отчаянно сжимала пальцы, не позволяя себе нажать на кнопку приема.

Света понимала, что приняв решение -- должна держаться. Не имееет права повернуть назад.

Именно потому только спокойно ответила "я знаю", продолжив обедать, когда Паша заметил, что ей кто-то звонит. И с благодарностью почувствовала, как под скатертью стола отец ободряюще сжал ее ледяные пальцы.

Хотя теперь, стоя у входа, Света не чувствовала себя настолько храброй. У нее дрожали ноги и потели ладони, а сердце стучало так, что казалось и Александр, идущий рядом, не мог не слышать его стук. Однако парень не показывал, что замечает хоть какие-то признаки волнения Светы. Наоборот, с отчаянием выяснял, как она не боялась, когда улаживала все те проблемы. И Света решила, что не так уж неплохо справляется, если люди вокруг ничего не замечают.

Конечно, она понимала, что Руслана не смогла бы обмануть -- он моментально заметил бы ее слабость и не поверил бы ничему из того, что Светлана так отчаянно старалась продемонстрировать. Но его-то тут и не было. А с другими Света справится.

Еще выше вскинув подбородок и напомнив себе, что она сильная и гордая, знающая себе цену женщина, Света спокойно зашла в двери, которые придержал для нее Саша.

Он был тут.

Света старалась одернуть себя и призывала свой разум прекратить панику. Заставляла себя мыслить разумно и здраво, продолжая разговаривать с Сергеем и показывать документы Саше. Но ее пальцы тряслись и она почти физически ощущала взгляд Руслана.

"Это паранойя. Сергей обещал мне", повторяла Света про себя, объясняя Александру почему заказы "Колизея" не одинаковы неделя от недели.

Это было ее идеей -- устраивать вечера посвященные какому-то событию или эпохе. Не даром же парни назвали так клуб. И напитки подбирались соотвественно. Она помнила, как понравилось ее предложение Руслану, и как он "вынес это на обсуждение" -- просто непререкаемо поставив в известность Сергея и Стаса.

Тогда у нее вот так же дрожали пальцы и трусились коленки, потому что Света боялась -- парни подумают, что она слишком много возомнила о своем месте, если после пары недель совместной жизни с Русом лезет в их бизнес. Но они и слова не сказали на эту тему, наоборот, охотно начали обсуждать нюансы. И только уже уходя, она случайно услышала тихий вопрос Стаса, который стоял рядом с ее любимым:

- А если дело не выгорит, Рус? - спокойно поинтересовался тогда его друг.

- У меня хватит денег, чтобы покрыть это, - так же спокойно ответил Руслан, пожав плечами. - Но если Свете хочется попробовать -- я сделаю все, чтобы обеспечить ей эту возможность. Тем более, когда она пытается этим помочь мне.

У нее тогда не хватило слов, и она просто скрыла, что подслушала этот разговор. Но все-таки, решив подстраховаться, сказала, что подготовку к первому такому вечеру, посвященному Древнеримской империи в честь все того же названия, им стоит продумать очень хорошо, и закупать все постепенно, чтобы выручка от обычных вечеров покрывала затраты на ее затею. Руслан пытался выяснить, отчего она так беспокоится об этом, и убеждал, что никто не разорится, купив сразу то, что необходимо. Но Света оказалась так же упряма, как и он. И разумеется, не рассказала, что просто хочет в силу своих возможностей уберечь его от возможных последствий своей же идеи.

Теперь же, рассказывая общую схему закупок алкоголя Александру, она просто застыла над отчетами, осознав, что уже не увидит этого вечера, который должен будет проводиться через две недели в первый день октября. Она не придет сюда и не узнает, имела ли смысл вся ее затея.

У Светы перехватило дыхание от понимания того, что она действительно сейчас перечеркивает это все, что так незаметно привязывало их друг к другу. И легче не становилось, только больнее.

С трудом аккуратно положив карандаш поверх бумаг на стойку бара, за которой они трое сидели, она встала со стула и напряженно застыла, пытаясь подавить все свои чувства.

- Света? - Сергей поднялся со свего места и шагнул к ней. - Что-то не так? - осторожно поинтересовался он.

Она хотела покачать головой и сказать что все хорошо, просто работы много было, и она устала. Вот и все. А еще, хотела опять попытаться улыбнуться, ведь она же освобождалась от него, рвала все, что связывало ее с Русланом, черт побери!

Но вместо этого, Света сделал еще два шага вперед и остановилась, подняв голову ко второму этаже. Там никого не было. Даже свет не горел. А на лестнице висел багровый с золотом витой шнур, указывающий, что этаж пока закрыт.

Но, будь все проклято! Руслан находился здесь. Там, в этой темноте. И он смотрел на нее так же, как сама Света вопреки всякому здравому смыслу пыталась его увидеть.

Она знала это, кто бы и что ей сейчас не начал говорить. Света чувствовала Руслана, и только пожала бы плечами в лицо тому, кто назвал бы ее ненормальной и сумасшедшей.

- Ты обманул меня, Сережа, - как-то хрипло произнесла Света, поняв, что не в силах отвести глаза.

- О чем ты? - непонимающе посмотрел на нее Сергей. И Света не могла не отметить, что врет он лучше Руслана, достовернее.

Не будь она совершенно уверена -- поверила бы Сергею.

Впрочем, Света знала, что у Сергея имелся долгий опыт обмана. Он должен был научиться делать это в совершенстве. Так что чему тут удивляться?

Просто ее сердце лучше знало чему верить.

- Не важно, - покачала Света головой, и все-таки отвернулась. - Я все рассказала Саше, думаю, дальше он разберется. Да и вы ему поможете, это в ваших же интересах, - из последних сил сохраняя спокойный тон, проговорила Света и, подхватив со стойки свой кейс и сумочку, кивнула на прощание Александру.

Просто она не могла сейчас оставаться тут.

Не могла, если собиралась и дальше следовать принятому ночью решению. А Света собиралась. Именно потому уходила, преодолевая сопротивление собственного тела и дикое желание забыть обо всем, о своей обиде, злости и боли -- и хоть на минуту очутиться снова в кольце его рук.

Света не перестала злиться. Она его не простила.

Все внутри нее бурлило от негодования и чего-то, похожего на бешенство, при мысли о том, как он предал ее. И хотелось чем-то тяжелым ударить Руса.

Но так же точно Света знала, что поддалась бы, хоть на несколько мгновений -- а не отталкивала бы его, если бы Руслан попытался ее обнять. Потому что каждую минуту этих недель она умирала, внутренне леденея без его рук и объятий, без его губ и тепла, которое он у нее забрал.

Потому ей следовало срочно уносить отсюда ноги.

Однако сделав лишь шаг, она застыла, плотно зажмурившись и неосознанно втянув голову в плечи, когда сквозь весь шум, сквозь тихую музыку и слова окликнувшего ее Сергея, Света услышала глухой звук удара его кулака об стенку.

Но не позволила себе вновь повернуться. А распрямила спину и пошла к выходу, поняв, что обманывала себя.

Ей никогда не стать свободной от Руслана. Невозможно освободиться от того, кто был ее частью, ее сердцем. Не могла она вырвать его из своей груди и спокойно жить дальше.

Но Света имела возможность попробовать научиться жить, игнорируя его.

И решила делать это именно с нынешнего момента.

Глава 21

Он пошел за ней. Хоть и знал, что не должен.

Но Руслан уже не мог не видеть ее. И оправдывал себя только тем, что должен убедиться -- со Светой все хорошо, она благополучно добралась до своей машины. В конце концов уже наступила осень и в такое время темнело. А стоянка их клуба, хоть хорошо просматривалась и освещалась -- не казалась Русу безопасным местом для нее.

Господи! Ни одно место, если она не была с ним самим, не казалось ему безопасным для Светы. Только и рядом с собой он не сумел уберечь ее от того, чего она больше всего страшилась.

Сжав сильнее кулаки, Руслан быстро сбежал по черной лестнице, чтобы опередить Свету и оказаться на парковке раньше.

Сейчас Рус ненавидел себя. Он в полной мере вдруг осознал, что не заслуживает ничего, кроме презрения. И подтолкнуло его к этому пониманию то, что Руслан увидел. И, Господи! Он проклинал себя зато, каким слепым, дурным и жестоким оказался на поверку.

Потому что знал -- Света поняла, как и он сам, что они оба находятся в помещении. И видел ее муку, заметил, как она сжалась, отворачиваясь от него.

Ему до боли захотелось обнять ее в тот момент. Стать на колени перед ней, чтобы вымолить прощение. Пообещать и дать ей все, чтобы Света не потребовала.

Только легче не стало бы. Не ей.

А Руслан сейчас слишком трезво смотрел на ситуацию, чтобы этого не понимать. Даже если бы Света обняла его в ответ -- ей не стало бы проще и спокойней.

Он ненавидел себя за то, что так мучил ее. За то, сколько всего натворил.

Только и отпустить Свету -- не имел сил. Не сможет никогда. Потому что когда-то давно, словно в другой жизни, до всего этого фарса, в которые он сам превратил их отношения -- сказал Свете правду.

Его место было рядом с ней. И она принадлежала ему.

Не потому, что Руслан хоть чем-то заслужил такую женщину. Нет, не заслуживал. Но ему дали Свету. И Руслан знал, что не сможет без нее жить, как бы не пытался доказать обратное.

Без Светы его жизнь была ничем, даже не существованием, потому как это состояние подразумевало размышления. А все его мысли все равно были об этой женщине. И если бы Свету вдруг действительно отняли у него -- он даже мыслить не смог бы.

Руслан не представлял, что надо сделать, чтобы искупить все его дурные, детские и эгоистичные поступки, но собирался сделать именно это.

А вот над тем, как именно такое осуществить -- еще предстояло думать. Потому что пока у Руса не имелось ни одной, хоть мало мальски пригодной идеи.

Как можно простить предательство? Чем его искупить?

У Руслан не было предположений. Как и уверенности в том, что он вообще заслуживает на еще один шанс. Но знал, что будет пытаться.

Он осторожно вышел под навес над дверьми заднего хода и осмотрел стоянку, сразу определив, где стоит хонда Светы.

Руслан успел, сама Света еще не вышла из дверей. Его малышка так отчаянно старалась всем доказать, что все хорошо, что ее ничего не волнует -- она никогда бы не выдала себя поспешностью.

А ему хотелось от этого понимания удариться головой об стенку, чтобы наказать себя.

Но вместо этого Руслан бежал сюда, так, чтобы она его не заметила. Потому что видел, чего ей стоит каждый шаг и хотел бы взять это на себя. Пусть и неявно пока, но оберегать ее.

Делать подобное открыто Света ему не позволила бы. Да и не заслужил Рус ее разрешения. Впрочем, он знал, что если возникнет необходимость -- не будет спрашивать позволения, чтобы защитить ее или уберечь от боли.

Только от него, кто ее убережет?

В этот момент, привлекая его внимание, на парковку заехал черный фольксваген. Рус не знал этих номеров, а потому просто окинул машину изучающим взглядом. Однако отчего-то, неосознанно напряженно выпрямился, увидев вышедшего на улицу мужчину.

Руслан не мог бы объяснить этого ощущения, но сейчас перед ним, так же как и сам Рус осматривая стоянку, стоял опасный человек.

И такое впечатление было верным на сто процентов, потому что Руслан умел узнавать подобных себе хищников, когда те забирались на его территорию. Наверное, такое умения у большинства мужчин с рождения закладывалось в генах.

Нет, Руслан не испугался. Он никогда не боялся. Тем более, что умел постоять за себя, да и явно превосходил силой этого незнакомца, вздумай тот нарываться на конфликт.

Но сейчас здесь должна была показаться Света, и Руслан отчего-то совершенно не хотел, чтобы кто-то на подобии этого типа крутился рядом с его женщиной.

Внимательно следя за мужчиной краем глаза, Руслан повернулся к углу из-за которого вот-вот, судя по стуку каблучков, должна была выйти Светлана.

Мужчина, казалось, не обращал на это внимание. Если он и заметил Руслана, стоявшего вне светлого круга света фонаря, то не подал виду. Спокойно закрыв водительскую дверь, он что-то теперь доставал с заднего сиденья.

Руслан ступил немного вперед. Он не знал зачем, казалось бы, незнакомец не представлял никакой опасности, но почему-то его присутствие настораживало Руса. Вот не просто так он здесь оказался, и все тут. А почему - Руслан не мог даже себе объяснить.

Из-за угла показалась Света и Руслан перевел глаза на нее, до боли сдавив свой затылок пальцами, видя ее состояние.

А она внимательно обвела глазами парковку, и вдруг замерла, остановившись взглядом на Руслане. Закусила губу и сильнее сжала пальцы на ручке кейса. Он видел каждое, даже мимолетное движение. И бесился, злился на самого себя.

Его малышка могла обмануть кого угодно, но его ей провести не удалось. И от того, что Рус видел -- он ненавидел себя еще больше, чем за то, что когда-то предал память погибшей семьи.

Мужчина все еще что-то перекладывал на заднем сиденье своего автомобиля, а Руслан просто наблюдал за тем, как Света, гордо выставив вперед подбородок и сделав вид, что ничего в темноте не увидела, направилась к своей "хонде", припаркованной метрах в семидесяти от "фольксвагена".

И вот тут, захлопнув дверь заднего сиденья, неизвестный Руслану тип, поднял голову и посмотрел в сторону Светы. Он изучал ее всего несколько секунд и тут же неторопливо направился в сторону "хонды".

Рус, ощущая, что ему все меньше нравится происходящее, прищурился и сделал несколько шагов в том же направлении, когда мужчина вдруг остановился и окликнул Свету.

- Светлана? Что-то мы часто встречаемся с вами в последнее время, - приветливо кивнул мужчина, когда Света, вздрогнув, обернулась на этот окрик.

Руслан подошел еще на несколько шагов, вдруг поняв, что его раздражает тот факт, что этот тип знал его женщину.

Но его приближение, кажется, заметила только Света.

- Антон? - дрогнувшим голосом переспросила она, и Русу не понравился этот тон. Правда, он не мог пока понять почему. - Добрый вечер, - она как-то неуверенно посмотрела через плечо этого непонятного Антона прямо в лицо Руслана. И тут же быстро отвела глаза.

Рус нахмурился.

- Знаете, а ведь более суеверный человек мог бы подумать, что это судьба, - вдруг с усмешкой проговорил Антон, еще ближе подходя к Свете. - Мы с вами почти каждый день случайно сталкиваемся, прям разойтись не можем, - он стал едва ли не впритык к ней. - Что привело лейтенанта СБ в ночной клуб посреди недели? Захотелось расслабиться? - с интересом спросил этот тип.

А Руслан внезапно понял, что готов почти зарычать оттого, что тот подошел к Свете так близко.

- Улаживала дела по прошлой работе. Я раньше занималась консультированием компании, которая поставляла алкоголь в клубы и рестораны, - спокойно пояснила Света. - И не думаю, что это можно назвать судьбой, Антон. Просто ваши подзащитные слишком часто оказываются в поле зрения моего учереждения. Я бы задумалась на вашем месте о подборе контингента клиентов, - Света пожала плечами, а Руслан отметил, как нервно она трясет рукой, в которой держит брелок.

Правда, ему сложно было сейчас понять, что именно заставляет Свету нервничать.

Слишком неожиданным и сбивающим с ног оказалось открытие, что она могла с кем-то начать... встречаться? Он не знал, как это назвать...

- Мое дело защищать их, чтобы я сам не думал о поступках, которые они совершают. Это право дает им наше государство, - спокойно и даже с достоинством, которое не мог не признать Рус, ответил мужчина. - Судить этих людей или находить против них какие-то доказательства -- не в моей, а в вашей компетенции.

Света наклонила голову к плечу и внимательно посмотрела на Антона.

- Согласна. И такой ответ делает вам честь, как адвокату, - наконец, кивнула она.

Руслан с силой стиснул зубы, чтобы не выругаться вслух, понимая, что не имеет права возмущаться. А хотелось, черт возьми! До зуда, до ломоты в разбитых пальцах хотелось наглядно показать, что нечего виться тут, возле его женщины и производить на нее впечатление показными словами! Лично ему -- этот Антон не нравился. И никакой чести он в этом ответе не видел...

Рус тихо выдохнул и заставил себя проглотить все бешенство и возмущение.

Кто бы говорил.

Кому-кому, а не ему хоть слово говорить в сторону Светы. И наверное, более совестливый человек просто ушел бы.

А Рус просто остановился неподалеку, продолжая наблюдать за ситуацией.

Потому что, несмотря ни на что, не собирался отказываться от своего намерения стать достойным ее прощение. Света любила его, иначе бы сейчас вот так не смотрела, думая, что спрятала и намек на свои чувства. И пусть сейчас он не стоил и толики этой любви -- еще заслужит.

А еще, остался потому, что все-таки не мог бы сказать, что она так уж рада обществу Антона.

Хотя... Рус допускал, что обманывал сам себя. Ну и леший с этим!

- А ведь мы именно здесь познакомились, - тем временем продолжил разговор Антон, кивнув головой в сторону "Колизея".

Руслан нахмурился и понял, что вопросительно уставился на нее. Когда это Света успела побывать в его клубе, да еще и с кем-то познакомиться, спрашивается?!

Он был уверен, что не пропустил бы ее появления в "Колизее" даже на фоне того, как дурел в последние две недели.

- Да, я помню, - сделав вид, что не заметила его взгляда, Света смотрела на Антона. И Руслан прищурился еще сильнее. - Вы вели себя очень настойчиво, - она почти улыбнулась ему. Этому наглому типу!

Правда Света, как и сам Рус, стояла почти в полной тени, в отличие от ее собеседника, который спокойно занимал место в самом центре пятна света от фонаря, и сложно было говорить с уверенностью какое именно выражение сейчас имелось на лице его женщины.

Но Руслан понемногу начинал беситься, несмотря на весь здравый смысл и якобы вернувшийся к нему ум.

- Хотя, мне попадались и более наглые парни, на фоне которых, ваше поведение, Антон, можно считать почти джентельменским, - Свете не надо было на него смотреть, чтобы Рус понял, в чей адрес этот укол. Он слишком хорошо помнил каждую минуту, проведенную с нею, чтобы забыть, как пытался затащить Свету в постель с первой минуты встречи.

- Просто я сразу понял, что передо мной женщина, которую не стоит упускать, - с интонацией, от которой у Руса заломило челюсть, протянул этот тип.

Еще пара фраз -- и Руслан причислит его к смертникам. Нет, он был согласен с его определением, с одной поправкой -- Света была не просто женщиной, которую не стоило упускать, она была ЕГО, Руса, женщиной. И он мог наглядно пояснить это Антону, Кириллу, или любому другому, кто попытается хоть еще на шаг подойти к ней.

- Громкие слова, Антон, - Света хмыкнула и повернулась в сторону своей хонды, отворачиваясь от них обоих. - И лишние, как для людей, которые встречаются несколько раз в неделю в приемной полковника, - она пикнула брелоком машины, открыв "хонду".

И Руслан почти усмехнулся, наслаждаясь тем, что его Света не купилась на это.

- Давайте, сходим куда-то поужинаем, - ничуть не смутившись предложил Антон, тут же двинувшись за ней следом. - Ничто не мешает стать нам ближе, гораздо ближе, Света, - понизив голос, произнес этот придурок. - У меня есть небольшое дело в Колизее, должен бумаги передать, и после этого мы можем пойти в любое место по вашему желанию, - Руслан начал терять терпение и память о том, почему ему не стоит прямо сейчас осадить этого идиота.

И только когда, сделав еще шаг вперед, он услышал еле слышный шепот: "не смей!", и не мог не распознать в этом тихом окрике упрек и обвинение - Руслан застыл.

Впервые, как и многое за сегодняшний вечер, он вдруг осознал, что именно такие эмоции, вероятно, постоянно ощущала Света, выходя куда-то с ним и выслушивая все те дурные предложения о сексе, видя вешающихся на него девчонок.

Матерь Божья!

Если бы у Руса был пистолет, он не задумываясь дал бы тот Свете в этот момент, и не упрекнул бы, нажми она на курок. Потому что он действительно понял, насколько часто и сильно обижал ее, даже не замечая.

А Света всегда держалась с таким достоинством, когда он сам беситься и сходит с ума от желания влезть в драку только от того, что ее кто-то пригласил на ужин.

За все это она имела право если не убить его, то хоть продырявить пару раз. И Руслан даже словом не возмутился бы...

Только и это было попыткой найти просто выход. Трусостью перед необходимостью честно и открыто признать все свои ошибки.

Потому он лишь сильнее сжал кулаки, ощущая, как трескаются корки на подживающих ссадинах, а на костяшках выступают капли крови, и отступил. Недалеко. Продолжая оставаться рядом, чтобы гарантировать ее защиту в случае чего.

- Что? - с некоторым недоумением переспросил Антон. И даже немного наклонился в сторону Светы.

Она до боли вцепилась в ручку водительской двери.

Боже, помоги, но Света находилась на самом пределе. Еще пара минут такого странного, почти фантасмогоричного общения через плечо Антона -- и она не выдержит, сделает какую-то глупость. Например завизжит, или бросится на Руса с кулаками.

А этот самец еще и пытается демонстрировать, как ему не нравится, что рядом с ней тоже есть достойные мужчины, которые самому Русу мало в чем уступают.

Да, ладно, Света преувеличивала. В ее глазах Антон во всем проигрывал Руслану.

Ну, почти.

Но если честно, ее снова испугал странный блеск и это изучающее, расчетливое выражение в глазах Антона. Они ей отчего-то напомнили глаза удава и Свете до чертиков хотелось обежать этого мужчину и спрятаться за надежной спиной Руслана от их взгляда.

Но напомнив себе, что оборвала с ним все связи, и уж тем более, не будет вновь наступать на одни и те же грабли, Света заставляла себя спокойно поддерживать разговор с Антоном.

Ей даже почти удалось улыбнуться. И она бы обрадовалась такому прогрессу.

Да вот только улыбку на ее губах вызвал Руслан и его реакция на каждое слово или движение Антона.

Никогда не замечая за собой склонности к злорадству или мести, Света вдруг поняла -- она совсем не расстроена тем, что Руслан глотнул своего же лекарства. Пусть и совершенно не в той мере. На одну, совсем крохотную секунду, в ее душе вспыхнул огонек веселья, совсем как тогда, когда они только начинали встречаться. И Света едва удержалась, чтобы ребячливо не показать Русу язык.

Но справилась.

- Что? - недоуменный вопрос Антона заставил Свету вздрогнуть и опять посмотреть на адвоката.

Наверное, он услышал, как она возмущенно зашипела на Руслана. А ей почему-то не хотелось, чтобы Антон понял, что они здесь не одни, да и не с ним сейчас Света разговаривает, о чем ее "побочный" собеседник, судя по всему не догадывался.

И она посмотрела Антону в глаза, удерживая этот странный, холодный взгляд на себе.

- Не сегодня, пожалуй, - сделав вид, что повторяет то, что и минуту назад говорила, Света устало покачала головой. - У меня еще есть несколько поручений, и я обещала поужинать с родителями, - совершенно честно призналась она.

- В таком случае, не смею задерживать, - понимающе кивнул Антон, - но приглашение не забираю, а даже настаиваю на встрече, в ближайшее время, - он наклонился чуть ниже и усмехнулся уголками губ.

Очень мило и соблазнительно. Вот только Света заметила, что усмешка не коснулась глаз Антона, а потому, никак не могла избавиться от опаски и недоверия его словам. Хотя, в чем ему-то обманывать ее?

- Посмотрим, - пожала Света плечами, чувствуя, как жжет между лопатками от другого, темного и обжигающего взгляда. - Как получится.

- Обязательно получится, - Антон подмигнул ей и хотел наклониться еще ниже к лицу Светы, но в этот момент, спасая ее, а может и всех их от того, что Светлана внезапно ощутила в накалившемся воздухе, заиграл его мобильный. Извинившись, Антон достал телефон, похоже, не заметив, что находился на волосок как минимум от драки. - Я никогда не отступаю от того, что хочу получить, - добавил адвокат, поднося к уху телефон, и немного отошел.

А Света, чувствуя, как колотится сердце, холодно посмотрела в темноту, надеясь, что взгляд демонстрирует Русу все ее возмущение его поведением.

- Светлана, я должен идти, - голос Антона, про которого она почти забыла, заставил ее вздрогнуть и обернуться.

- Да, разумеется, - почти со слышимым облегчением кивнула Света.

- Но я не отступлюсь от своего приглашения, и мы обязательно сходим куда-нибудь в ближайшее время, - добавил Антон.

И, усмехнувшись, кивнул ей головой на прощание, а потом, развернувшись в сторону выхода с парковки, быстро пошел к дверям клуба.

Света резко дернула ручку, распахнув дверцу "хонды". Она не собиралась задерживаться здесь и на минуту.

Однако похоже у ее основного собеседника в этой странной встрече, имелись другие планы.

- Неужели и мое поведение выглядит настолько жалко, когда я кажусь себе таким классным? - рука, которую она слишком хорошо знала, уверенно легла поверх металла двери, не позволив Свете спрятаться внутри безопасного салона.

Вот только Света нахмурилась и закусила губу, увидев, что представляет собой тыльная сторона кисти Руса - кожу покрывало огромное количество ссадин и ран.

Ей захотелось...

Света оборвала себя. Не дождется!

- Нет, - отстраненно покачала головой она.- Ты выглядишь еще хуже, - Светлана подняла спокойный и холодный взгляд на него.

Руслан смотрел на нее пронизывающим темным взглядом, в котором не было и капли холода. Там бушевало море чувств. Только Света не собиралась поддаваться.

- Ты никогда не жаловалась, - с какой-то странной интонацией тихо проговорил Рус.

Света вздрогнула. Он еще никогда не говорил с ней так -- извиняясь и моля, хоть не произнес ни слова раскаяния.

- Может, я раньше была дурой, - не позволяя душе дрогнуть, она посмотрела поверх своей "хонды" на пустую стоянку. - Теперь это в прошлом.

Руслан выругался и резко вдохнул воздух в себя, а потом чуть наклонился, так, что его лицо застыло в нескольких миллиметрах от ее макушки.

Дрожь прошла по позвоночнику Светы, и так нестерпимо хотелось чуть податься назад, прижавшись к его большому и горячему, такому любимому телу. Однако ей хватило силы воли удержаться.

- Вернись, малышка, - вдруг хрипло прошептал Руслан, и она ощутила его пальцы, заскользившие по ее волосам. - Пожалуйста. Я не могу без тебя.

Света все-таки задрожала, но придушила всхлип.

- Неужели? - ей даже удалось хмыкнуть, хотя Света не представляла, чем потом придется расплачиваться за эту собранность. - Ты так удачно прятал это за всеми теми девушками, с которыми развлекался. Уверенна, что никто не заметил. Так что, думаю, и дальше справишься.

- Не справлюсь, - все так же тихо и сипло прошептал Руслан, продолжая гладить ее затылок и виски. А Света до невозможного сильно прикусывала щеку изнутри, чтобы стоном не выдать, сколько удовольствия ей доставляют такие простые прикосновения, унимая боль в голове, которая мучила ее.

- Ударь меня, накричи - продолжал шептать он. - Что угодно сделай, но дай шанс, малышка. Дай шанс исправить хоть часть той чертовской уймы глупостей и ошибок, что я натворил. Я докажу, что могу заслужить прощение. Невозможно порвать то, что есть между нами. Мы одно целое, и ты обманешь, если будешь отрицать это, - губы Руслана коснулись ее волос вслед за пальцами.

И у нее не хватило сил удержать вздох удовольствия, которое окутало Светлану вместе с теплом его тела, с его запахом. Его, имено его, а не чьим-то другим. Тем ароматом, который она так любила.

Но обида и боль никуда не делась.

- Я не буду, - хрипло проговорила она, но отклонилась, когда он опять наклонился, чтобы поцеловать ее волосы. - Ни бить, ни кричать, ни отрицать не буду. Я просто не могу быть с тем, кому не верю, - с проскользнувшей болью в голосе, она покачала головой.

Руслан вдруг с силой обнял ее, внезапно обхватив руками, а Света, не ожидая такого, тихо всхлипнула. Это было больно, для души больно, не для тела, и в то же время так непередаваемо волшебно, что не хватало сил вырваться, хоть Рус и отпустил бы, она не сомневалась.

- Я смогу вернуть твою веру, обещаю, - прошептал Руслан, держа ее так же крепко, и проговаривая эти слова Свете в волосы.

- Нельзя склеить разбитую чашку, Руслан, трещина все равно останется, - горько прошептала она, так и не сумев потребовать, чтобы он отпустил.

- Тогда я вылеплю новую, идеальную, - вдруг с напором хрипло и тяжело пообещал Рус. - Сумею.

И с силой прижался к ее шее губами в таком жадном и нуждающемся поцелуе, что у Светы горло свело и она только покачала головой, не находя слов.

- Сумею, - опять повторил он, наверное, расценив ее жест, как отрицание.

- Отпусти, - наконец смогла сипло потребовать Светлана.

И Руслан послушно разжал руки, отступив на шаг. А Света с трудом глотнула воздух пересохшими губами. И тяжело уперлась в свой автомобиль лбом, слыша рядом его хриплое дыхание.

- Ничего не выйдет, - прошептала Света, - ни-че-го.

- Выйдет, - опять возразил он, перебирая пальцами ее волосы. - гораздо лучше выйдет, чем с кем-то другим или с этим адвокатом, - он презрительно хмыкнул и кивнул головой в сторону машины Антона.

Света разозлилась.

- Это тебя не касается! Не тебе хоть что-то говорить! - надменно и скупо отрезала она.

- Что же ты ему не сказала, что вы не одни, если не касается? Отчего не прогнала меня? - немного иронично спросил Руслан, не обратив внимание на ее тон.

Она не собиралась говорить ему правду. И о своем страхе, который все равно испытывала в присутствие такого обаятельного и располагающего к себе Антона -- упоминать не собиралась.

- И когда ты успела познакомиться с ним? Да еще и здесь? - увидев, что она молчит, поинтересовался Руслан, - ты приходила в "Колизей"? - причем, что удивило Свету, он произнес это с каким-то странным выражением... Словно опустошенно.

- Нет, - она покачала головой, сама не поняв, почему ответила. - Я давно с ним познакомилась, - добавила Света. - Отойди, Руслан, мне пора к родителям ехать, - вдруг, испугавшись, что зря стоит и разговаривает с ним, резко потребовала Света.

И ощутив, как его ладонь обхватывает ее щеку, оказалась лицом к лицу с Русом.

- Давно? - напряженно переспросил Руслан, нахмурившись. Света почти услышала, как что-то сопоставилось в его мозге. - Это он тогда напугал тебя, да? - вдруг с напором потребовал он ответа.

- Отпусти, - севшим голосом в ответ потребовала она. - Не твое дело меня о чем-то спрашивать, - Света вскинула голову, но не смогла избавиться от его ладони.

- Мое, - с напором возразил Руслан. И вдруг улыбнулся. Не насмешливо, не с превосходством. А грустно. - Твоя безопасность и комфорт всегда будут моим делом, - добавил он и подмигнул Свете, показав ей свои пальцы, в которых она с удивлением увидела... шпильки. И только теперь до нее дошло, что голова больше не болит. Он распустил ее прическу, освободив волосы. И Света обманула бы, если бы сказала, что это не принесло ей облегчение.

- Я не заслуживаю тебя, но и отпустить не смогу, малышка, - наклонившись к самому уху, прошептал Рус. - И всегда защищу, - его пальцы скользнули по ее шее в ласке, которой Света не хотела, но и отказаться не смогла.

- Ты уже не защитил меня от самого страшного, - отведя глаза, проговорила она.

Потому что испугалась, что он слишком хорошо ее понимает.

Он до хруста сжал пальцы. Вот только ей не было его жалко. Не было! И не важно, что слезы навернулись на глаза, при виде выступивших капель крови на руках Руслана.

- Будь осторожна, - непонятно для нее произнес Рус, вдруг надавив на ее плечо, и Света поняла, что он уже открыл дверь и усаживает ее в кресло водителя.

Что ответить такому непробиваемому напору и упрямству?

- Я не вернусь, Руслан, - повторила она, глядя на него снизу вверх.

Но он только погладил ее по щеке и с все с тем же опустошенным выражением в глазах захлопнул двери.

"Какой-то абсурд", не могла поверить происходящему Света. Но тем не менее, завела машину и тронулась с места, то и дело оглядываясь на темную фигуру, следившую за ее отъездом. Дежа вю.

Почему именно сейчас? Именно тогда, когда она решила не обращать на него внимание, игнорировать Руслана, он решил что-то ей доказывать?

Руки дрожали, сердце стучало так, словно она только что пробежала марафон. Но больше всего Света боялась, что он понял -- она почти готова, почти хочет, чтобы он сумел доказать ей то, что собирался.

Только Светлана не верила. Все равно не верила, что он способен поменяться, а она сумеет перечеркнуть то, что было.

Глава 22

Когда Рус вернулся в зал, уже неплохо заполненный посетителями, проследив, как Света выехала с парковки, Серого нигде видно не было.

Не то, чтобы он так уж торопился встретиться с другом и выслушать пару ласковых слов в свой адрес, но... До Руслана только там на стоянке начало доходить, как же сильно он облажался за эти две недели, из-за пустой обиды забыв обо всем на свете. И дело было не только в том, как он обидел Свету.

Теперь все это следовало быстро расхлебывать ему же самому. Только не оказалось бы очень поздно.

Подойдя к стойке бара, Руслан остановился у стула, на котором недавно сидела Света и почему-то только сейчас вспомнил, что продолжает держать в кулаке ее шпильки. Криво улыбнувшись, он осторожно спрятал эти хрупкие заколки в задний карман джинсов. И поймал взгляд Андрея.

Тот тут же поставил перед ним рюмку.

- Водку? Коньяк? - с показательным безразличием уточнил их бессменный бармен.

Руслан хмыкнул.

- Кофе, Андрей. Сделай мне черного кофе, - тихо попросил он, не сомневаясь, что парень услышит заказ даже среди нарастающего гама.

Бармен вдруг улыбнулся и тут же шустро отправился к кофеварке.

А сам Руслан достал телефон и выбрал номер Писаренко в контактах. Но на его вызов механический голос оператора сообщил, что абонент не может принять звонок.

Руслан нахмурился и позвонил Виталию, который являлся правой рукой его "дяди". И грубо выругался, когда тот, быстро подняв трубку, с искренним сожалением, в очередной раз извинившись, что тогда врезался в машину Светы, сказал, что Николай Алексеевич за границей по делам и вернется только через три дня. Рус скупо поблагодарил Виталия и отказался что-то передавать. Сам перенаберет.

В этот момент бармен поставил перед Русом большую чашку крепкого черного кофе.

- Где Серый? - поблагодарив Андрея кивком головы, поинтересовался Руслан, сделав первый глоток, и почему-то обрадовался этой горечи.

- В кабинете, - парень мотнул головой в сторону задней двери, ведущей в "административную" часть клуба. - Там какой-то тип явился, хотел с вами что-то обсудить, Сергей повел его в кабинет.

Руслан нахмурился.

Тип.

Он знал одного такого "типа", который недавно отирался на стоянке и имел какие-то дела в их клубе. И ему не понравилось ни свое впечатление от того, не открывшиеся факты, что этот Антон уже не в первый раз настораживает и пугает Свету. Да еще и явно "подъезжает" к его женщине.

Конечно, не факт, что они с барменом думали об одном и том же "типе", но...

- Я пойду к ним, - бросил он Андрею, и подхватив свою чашку, пошел в сторону кабинета, ловко лавируя между развлекающимися людьми, особо не обращая на тех внимания.

Почему-то Руса не обрадовала догадка, что этот Антон мог приехать именно к ним.

Не нравился этот адвокат ему. И пусть только кто-то попробует намекнуть, что Руслан судил предвзято. Ничего подобного.

Коротко постучав в двери кабинета, он тут же распахнул их и одним цепким взглядом охватил всю картину.

Сергей явно злился, но старался держать себя в узде, что у него довольно неплохо получалось. А вот его собеседник, оказавшийся тем самым Антоном, которого и подозревал Руслан, определенно считал себя хозяином положения и чувствовал себя вольготно. Это настораживало.

- Не помешаю? - чуть насмешливо поинтересовался Руслан и спокойно зашел, прикрыв за собой двери. Не обратив внимания на заинтересованный взгляд "типа", он прошел мимо него и уселся на край стола за которым сидел Сергей.

- Рус, - Серый кивнул, с каким-то облегчением посмотрев на него. - Я не нашел тебя на втором этаже, - в голосе друга слышался и упрек, и в то же время некоторое опасение. А еще Сергей с нескрываемым одобрением посмотрел на чашку, которую Рус принес.

"Да уж, наворотил он тут, если друзья за каждый шаг его переживают", невесело скривив губы, Рус отпил кофе.

- Я провожал свою девушку, уже рано темнеет, а мало ли кто на стоянке будет крутиться, - отстраненно пояснил он Сергею, внимательно изучая при этом сидящего напротив Антона, который пока молчал. - Не люблю, когда она боится, - Руслан поставил чашку рядом с собой на стол.

Сергей несколько секунд молча изучал его, кажется, даже забыв, что они не одни в кабинете.

- Все нормально, Рус? - настороженно поинтересовался друг. И Руслан понял, что тот беспокоится, не натворил ли приятель очередных глупостей.

- Нет, Серый, - честно признался Руслан, - но лучше, гораздо лучше чем за все эти две недели, - тихо ответил он.

Сергей облегченно и даже довольно улыбнулся краем губ.

- Вы Руслан? - почти утверждая, уточнил Антон, вмешиваясь в их разговор. Видно не любил, когда его игнорировали. - Хорошо, у меня-то дело больше к вам, судя по всему. Я кстати тоже только со стоянки, но там вроде никого не было, - адвокат немного прищурился, внимательно изучая его.

Рус только хмыкнул и пожал плечами. Не сообщать же этому типу, что он все это время стоял за его спиной, едва удерживаясь от того, чтобы не надавать ему по шее.

- Осенние сумерки часто многое скрывают, - с несвойственным себе философским рассуждением заметил Руслан. - Да и стоянка немаленькая.

Сзади "закашлялся" Сергей. Судя по всему друг понял, что что-то таки на стоянке произошло, и Руслан, в отличие от их "гостя" заметил все.

Антон прищурился и еще раз внимательно всмотрелся в Руслана.

Возможно догадался, что что-то пропустил, и не любил оказываться мишенью насмешек, даже завуалированных. И не прощал подобного. Во всяком случае именно на это намекал холодный взгляд гостя.

Руслан нахмурился, убедившись, что его первое впечатление не ошибочно. Этот адвокат был хищником, причем, вероятно, не гнушался ничем в своих методах. Рус вспомнил о замечании Светы, что тому следует лучше выбирать клиентов и задумался о том, а кто на самом деле составляет ядро благосостояния этого, определенно успешного адвоката? Но внешне не показал, что настороженно подобрался, внимательно изучая Антона.

- Так зачем я вам понадобился...? - он многозначительно умолк, намекая, что тому не мешало бы представиться. Ведь по идее Руслан не мог знать его имя.

- Меня зовут Антон Бондаренко, - уже без былой улыбки, холодно произнес адвокат, - и в данном случае, я представляю интересы людей, которые хотели бы видеть бойцов вашей секции на своих соревнованиях, - он чуть насмешливо приподнял бровь. - Дима Горелин разговаривал с вами, не так ли? И, как мне объяснили, вам передали сообщение, которое должно было сделать эти бои более привлекательными в ваших глазах, - Антон усмехнулся, и промелькнуло что-то такое в этой улыбке. Как оскал.

Адвокат, чтоб его так! Как же!

Рус уже не нуждался в уточнении, на кого именно этот парень работает, и почему так часто защищает своих клиентов перед законом. И ему до чертиков не понравилось то, что такой тип вертится вокруг его Светы. Действительно не понравилось.

Только не это оказалось главным сейчас, именно в этот момент.

Руслан подобрался. Хотелось выругаться и наглядно объяснить этому Антону, почему они не будут принимать такого предложения.

Однако этого не стоило делать. Он должен было оставаться собранным и спокойным. Потому что они все сейчас оказались по уши в дерьме. А все из-за того, что он, Руслан, бесился, как неуравновешенный подросток и вовремя не решил эту проблему.

Твою ж дивизию!

Руслан встретил такой же разозленный взгляд Серого. Внутри все бушевало, но он спокойно обхватил пальцами свою горячую чашку и отпил глоток кофе.

- А вы грязный игрок, Антон, - с кривой усмешкой протянул Рус.

Ему было интересно, знает ли Света или о ее отец о том, чем на самом деле занимается этот "достойный адвокат", но Руслан никогда бы не подверг опасности эту женщину, а потому даже не заикнулся, что знает о Бондаренко нечто большее, чем тот сам думал.

- Да ладно вам, Руслан, - Антон ухмыльнулся и сложил холеные пальцы перед своим лицом "домиком". Рус мимоходом подумал, что этому адвокату никогда не доводилась стоять перед противником и он не сбивал костяшек ни о грушу, ни о лицо врага. - Мы с вами прекрасно знаем, что чистоплюи живут бедно и жалко. Они пьют дешевое вино или самогон, который в наших продуктовых выдают за водку высшей пробы, а на настоящий виски только по телевизору заглядываются. Те, кто боится замараться никогда не получают признания, разве что посмертно, да и то, когда надо чье-то лицо налепить на флаг под девизом мученика. Они никогда не получают лучших женщин, ездят на потрепанных девятках, утверждая, что лучше отечественного автопрома ничего нет и не будет, и отчаянно пытаются протянуть от зарплаты к зарплате, - Антон передернул плечами, словно само упоминании о подобном его пугало. - Но мы-то с вами знаем, как взять у жизни то, что нам надо, - адвокат посмотрел на них с хитрой усмешкой. - И насколько мне известно, вы никогда не брезговали средствами. В определенных кругах ходят слухи, что одно время "Колизей" даже закупал наркотики. Среди посетителей приторговывали? - предположил Антон. - Могу подсказать, кстати, людей, которые с радостью обеспечат вас первоклассным товаром. Никто еще не жаловался, - адвокат приподнял бровь.

Руслан сжал челюсти так, что зубы заломило.

Ему не надо бы оборачиваться, чтобы увидеть, как побледнел Серый, и как сжались кулаки друга.

- Мы этим не занимаемся, - спокойно отрезал Рус, поняв, что стоит перехватывать разговор на себя. - Но будем иметь в виду, если решим попробывать, благодарю, - он снова отпил уже остывающий кофе, мимолетно отметив, что не замечает вкуса. - Но вас ведь не для этого прислали? - с таким же насмешливым ехидством вздернул Руслан бровь в ответ.

- Верно, - Антон немного прищурился. - Меня прислали, чтобы узнать имя бойца, который выйдет на ринг послезавтра, то есть в субботу вечером против одного из ребят Горелина. Итак? - адвокат пристально посмотрел на Руслана.

А он заставлял себя сидеть спокойно и отстраненно думать.

Глупо было бы предположить, что та угроза ничего не значила, и если сейчас Рус поддастся желанию всыпать этому Бондаренко "за все хорошее" и выкинет из "Колизея" к чертям собачьим -- одного из его парней просто убьют. Люди, которые стояли за Антоном не шутили с таким. Да еще и намеки о наркотиках..., Руслан обернулся и бросил короткий взгляд на Сергея. Лицо того напоминало посмертную гипсовую маску.

Понимал бы этот адвокат, что ворошит своими неосторожными словами -- наверняка трижды подумал бы. Кем-кем, а дураком Антон не казался. Но сейчас Руслану следовало защитить и ребят, которые ему доверяли, и друга. Да и не только их всех. Потому что если эти пронюхали про наркотики -- неизвестно, кто окажется следующей мишенью.

Писаренко вернется только в воскресенье. И похоже, что у Руса оставался не такой уж и большой выбор. А точнее, его отсутствие.

- Я буду драться, - отстраненно произнес он, не обращая внимания на ругательства Сергея за спиной.

Руслан знал, что и Серый понимает -- им поставили мат. Пока, во всяком случае.

Только почему-то, наблюдая за довольным блеском в глазах Антона и слушая его слова о том, что место встречи определят в субботу утром и им сообщат заранее, сам Рус думал не о том, на что подписался.

Он вспоминал, как полчаса назад держал в своих руках Свету, как касался ее кожи, и с каким удовольствием вдыхал запах ее волос.

Этот аромат и сейчас, казалось, наполнял его легкие. И Руслан нуждался в этом. Дико нуждался в ней самой рядом с ним сейчас.

Только не мог он втягивать дочь полковника СБ в бои на деньги. Не имел права допустить, чтобы появилась хоть какая-то взаимосвязь, как, например, с дурью. И потому он знал, что ни за что не позвонит ей и не поедет к Свете, пока это все не закончится.

Его женщины такое не должно коснуться и краем.

- Рус, ты сбрендил?! - Сергей с силой опустил кулак на стол, когда за Бондаренко закрылись двери. - Ты что не понимаешь, чем это все может кончиться?!

- А у нас есть выбор, Сергей? - Руслан пожал плечами, чувствуя странный безразличный холод, который сковывал его тело. - Они ведь не остановятся, и убьют кого-то из наших. Или..., - Руслан одним махом допил остатки кофе в чашке. - Не просто так всплыл разговор о наркотиках, ты это и сам должен понимать, - с полным отсутствием хоть каких-то эмоций в голосе, заметил Руслан.

Сергей опять выругался. Жестко и грубо.

- Но должен быть другой вариант! - зло прорычал он. - А твой дядя?

- Его нет в стране, и вернется только в воскресенье, - все так же спокойно ответил Руслан.

И получил в ответ очередную порцию мата.

- Рус, твою ж...! Они же могут убить тебя! - Сергей вскочил на ноги и заметался по кабинету, словно бешенный тигр, который не мог найти выхода из захлопнувшейся клетки.

- Остынь, Серый, им не выгодна смерть на первом же бое, - пожал плечами Руслан, все так же неподвижно сидя на кончике стола.

- Не смеши меня! - Сергей остановился прямо перед ним и едва не стряхнул Руслана, ухватив его сорочку. - Как будто ты сам не знаешь, насколько эти люди любят щекотать нервы своим зрителям! И как хорошо они умеют подмазывать где надо, чтобы никто и не услышал об очередном трупе!

- Успокойся, Сергей! - Руслан поднялся и сжал кулаки друга, разгибая его пальцы на своем вороте. - У нас все равно нет выбора. И ты это знаешь. А я не могу позволить, чтобы это коснулось еще кого-то..., - он замолчал, но Серому не надо было уточнять.

Друг вдруг рухнул на стул и с силой сжал пальцами лицо.

- Прости, - вдруг прохрипел он. - Прости, что из-за всей той истории...

- Серый! - Руслан прервал его. - Умолкни. Тебе не в чем себя упрекать. Мы со Стасом тогда поддерживали тебя. И сейчас не задумываясь сделали бы то же самое, - он остановился перед другом и дождался пока тот посмотрит прямо на него. - Ты тогда сделал все правильно, Сергей, - уверенно и с напором произнес Руслан. - И я сделал бы так же. А в этот раз, - он потер шею, которую сводило судорогой от напряжения. - Тут все мы виноваты, и я возможно, больше вас всех. Нечего было тянуть только потому, что дурость в голову ударила, - тяжело проговорил Руслан, и снова заставил себя собраться. - Решим, - жестко отрезал он. - Нам бы до воскресенья продержаться, - уверенно произнес он. - И лишь бы она не подумала, что я опять соврал, опять предал ее, - добавил Рус гораздо тише.

Но Сергей услышал. И поднявшись, крепко сжал плечо друга.

Как и самому Руслану, Сергею не требовалось пояснений. Они слишком долго знали друг друга, чтобы не понимать, о чем из осторожности другой не договаривал.

- Света! - мама испуганно всплеснула руками, и она даже на минуту встревоженно решила, что в темноте плохо вытерлась.

Только уже у дома родителей Света заметила, что Руслан случайно испачкал ее щеки кровью.

И ей было больно, когда вытирая эти пятнышки, она вспоминала его руки. Боже, как ей хотелось обнять его! Перебинтовать эти кисти, на которых, кажется, живого места не осталось, поцеловать ладони...

И в то же время, ей так хотелось толкнуть, ударить Руслана. За все эти глупые поступки, за ребяческое поведение и за всех тех, кого он теперь предлагал ей простить ему.

- Что? - устало переспросила она и украдкой заглянула в зеркало, на полку которого только что положила свою сумку и кейс.

- Боже! Ты когда ела в последний раз, солнышко?! - мама уже метушилась вокруг, сокрушаясь о том, как она исхудала.

Света не заметила ничего подобного. Вообще-то она очень тщательно следила за своим питанием. Во всяком случае, за количеством приемом пищи.

- Мам, ты преувеличиваешь, - с улыбкой вздохнула она успокоившись, и обняла маму. - Меня папа регулярно на обеды водит, вот у него спроси, - Света посмотрела на отца в поисках поддержки.

- И правда, Оксана, что ты переживаешь, она нормально питается, я слежу за этим, просто ты же знаешь эту молодежь, вечно на диетах сидят, - Михаил Николаевич тут же отозвался на призыв дочери, и крепко обняв жену, наклонился через ее плечо, поцеловав Свету в щеку. - Привет, маленькая, справилась с передачей полномочий? - отец внимательно присмотрелся, а Света вдруг отвела глаза.

- Справилась, - со вздохом ответила она и потерла кожу головы под распущенными волосами.

Все-таки, ей стало так гораздо легче. Не привыкла она их собирать. Все еще не привыкла ходить с такой строгой прической. Только вот чем завтра волосы закалывать, спрашивается? Шпильки то у Руса в руках остались.

- Светочка, все нормально? - мама обеспокоенно смотрела на нее, да и отец посматривал как-то подозрительно.

Видно Света выпала на пару минут из разговора.

- Да, все хорошо, - кивнула она, - просто устала.

- Совсем ты ребенка загонял, - тут же упрекнула Оксана Владимировна мужа, но Света заметила, с какой нежность мама обняла отца.

Да и он с любовью крепко обнял жену, скривив лицо в шутливой гримасе.

- Света, скажи матери, что я не виноват, - отец подмигнул дочери. - Она сама за все дела хватается, Оксана, - полковник наклонился и нежно поцеловал жену в губы.

Света промолчала и отвела глаза, почти улыбаясь. Она была так рада, что отношения родителей стали еще лучше. Пусть даже для этого им пришлось увидеть ее боль. Но мать заслуживала безмерной любви и такого обожания за все, что от него вытерпела.

Теперь Света знала это точно. У нее самой выдержки, чтобы терпеть не хватило.

А боль... , боль же когда-нибудь уйдет...?

- Пойдемте ужинать, - наконец предложила немного порозовевшая Оксана Владимировна, когда муж позволил ей перевести дыхание. - А то остынет все.

Светлана только кивнула.

- Сейчас, руки помою, - она пошла в сторону ванной, удивляясь странной и непривычной тишине в квартире. - А где Ромка? Что-то его рок по ушам не режет? - с любопытством поинтересовалась она у родителей, возвращаясь по коридору на кухню.

Сегодня они ужинали здесь, втроем. Машу куда-то повел Павел, и Света радовалась такой редкой возможности погостить в родительском доме, когда никто и ни в чем не упрекал ее. Можно было просто расслабиться и получить хоть то немногое удовольствие от вечера, которое она сейчас могла испытать.

Хотя, учитывая собственное неуравновешенное душевное состояние после разговора с Русланом, сложно было говорить о покое и расслабленности.

- Пошел куда-то с друзьями, Свет, - пожала плечами мать в ответ на ее вопрос. Но от Светланы не ускользнуло, что в ее глазах появилось обеспокоенное выражение, а отец немного нахмурился. - У него сейчас новые знакомые, первый курс, учеба началась, вот он и пытается подружиться в однокурсниками, - с каким-то непонятным напором, словно защищала любимца, начала объяснять Оксана Владимировна.

- Оксана, - это заметил и отец, - никто ни в чем Рому не обвиняет, солнышко, - он нежно улыбнулся жене.

Мать смутилась.

- Простите, - она вздохнула, наблюдая, как усаживается муж и дочь. - Просто я за него все-таки нервничаю. Столько всего на мальчика сразу, и задания, и смена жизни, - честно призналась она.

Света могла бы сказать, что волнение матери не такое уж и беспочвенное. В конце концов, Ромка никогда не отличался благоразумием и трезвой оценкой своих поступков. Но вместо этого она только молча кивнула, позволив маме наполнить свою тарелку явно чрезмерной порцией жаркого.

- Мам, - попыталась возмутиться Света, но ее никто не захотел слушать и отсыпать назад картошку не позволили.

- Кушай-кушай, тебе надо, совсем измучилась, - только покачала головой Оксана Владимировна.

И как-то странно посмотрела на мужа.

Тот ответил жене таким же... заговорщицким взглядом.

Света прищурилась, внимательно следя за ними.

- Что происходит? - спросила она в лоб, осторожно наколов один кусочек жаркого и положила тот себе в рот.

Михаил Николаевич как-то неуверенно потер затылок. А потом вдруг резко привстал и положил на стол перед Светой пестрый конверт, который вытащил из-за спины.

- Вот, мы хотим тебе подарок сделать, - без привычной уверенности негромко пояснил отец свои непонятные действия. - Мы с матерью дарим тебе путевку. Не на долго, не думай, не могу я остаться без помощников на неделю, - тут же вставил он, бросив виноватый взгляд на жену. И Света поняла, что родители немало спорили по этому поводу. Хотя все еще не совсем разобралась в происходящем. - Но на выходные и один день -- могу обойтись. Так что, вот, - Михаил Николаевич еще немного подтолкнул конверт в ее сторону. - Это путевка на выходные, или как вы сейчас говорите, - хмыкнул полковник, - на уик-енд в Париже.

Звон вилки, упавшей на пол из ее пальцев, громко прозвучал в напряженной тишине, с которой родители ожидали ее реакции.

А у Светы просто не было слов и на глаза навернулись слезы.

- Мама..., папа..., - она с трудом сглотнула и попыталась выдать что-то более осмысленное. - Господи! Я даже не знаю... спасибо, - Света вдруг подскочила со своего стула и подошла к ним, обняв обоих за плечи. - Ой, у меня даже слов нет. Я..., - Света по очереди поцеловала в щеку улыбающуюся мать и наигранно-серьезного отца. - Боже..., - она с трудом выдохнула.

- Не благодари меня, - отец подмигнул, - это все мать придумала, - он ласково улыбнулся жене. - Я не хотел тебя отпускать, но что я понимаю в конце концов? - смущенно и как-то виновато пожал плечами Михаил Николаевич. - А ты поезжай, развейся, - похлопал он все еще опешившую Свету по щеке. - Но чтоб во вторник была на работе, - тут же строго напомнил полковник.

- Миша, - со смехом одернула его жена. - Дай девочка расслабится. Ей это надо, - и Оксана Владимировна ласково погладила обнимающую ее дочь по голове.

Света крепче обняла маму. Они не говорили с ней о том, что произошло. Свете легче оказалось во всем признаться отцу, чем матери. Но сейчас, она вдруг поняла, что ей и не нужно было ничего говорить. Мама понимала ее, как никто наверное не поймет. И хотела помочь дочери хоть как-то.

- Спасибо, мамочка, - тихо-тихо прошептала она ей на ухо, прижавшись к маминому плечу так крепко, как в детстве.

- Я люблю тебя, доченька, - понимающе прошептала в ответ мать и похлопала ее по руке.

Света всхлипнула и потерла глаза.

- Я даже не знаю, что сказать, - растерялась она, вдруг осознав масштабность такой затеи родителей. - Ведь столько всего надо. И как успеть за два дня? - Светлана схватилась за голову.

Отец хмыкнул и спокойно приступил к еде.

- Да, что там надо? - с доброй усмешкой поинтересовался он, поднеся ко рту вилку. - Паспорт у тебя есть, "шенген" твой еще действует, визу -- получишь быстро, - Михаил Николаевич подмигнул, - СБ поспособствует, у нас есть свои каналы. И потом, это же тур выходного дня, меня заверили, что там все договорено с посольством для таких поездок, - он умолк, прожевывая порцию жаркого. - В пятницу ночью я дам машину, водитель тебя довезет в Киев, там на самолет - и в обед ты уже будешь гулять по парижским улочкам, - отец глотнул очередной кусок. - И отвлекаться, - вдруг указал он в ее сторону вилкой. - Это мой приказ, - сурово нахмурил брови полковник.

Оксана Владимировна звонко рассмеялась и пожурила мужа, отправив Свету на своем место, и не выпустила ее из-за стола, пока та не съела половину порции.

Больше просто не получалось в себя запихнуть. И мать смилостивилась.

А ночью, укрывшись с головой одеялом и слушая капли дождя по стеклу, Света долго пыталась понять, как же стоит поступить.

Принимать или нет такой дар?

Слова Руслана, его объятия, его запах, который преследовал ее даже сейчас, спустя несколько часов. Клятва этого мужчины и все то, что Света видела в его темных глазах -- не давали ей покоя. Бередили незаживающие раны, вновь и вновь заставляя Свету закусывать губы от дурной надежды, невероятной потребности в нем, и в то же время -- от никуда не ушедшей боли.

И на фоне всего этого -- подарок родителей казался шансом.

Не убежать -- встряхнуться, попробовать посмотреть на все -- на их отношения, их чувства, их ошибки с другой стороны.

Поездка так далеко, пусть и совсем ненадолго, таила в себе столько вероятных впечатлений, эмоций и открытий, что боль не могла не притупиться. Или, хоть отойти на второй план, по крайней мере. И может быть тогда, она сможет оценить все по-новой?

Света переворачивалась на другой бок и взбивала подушку, но все равно не могла уснуть.

Она даже не знала, почему так восприняла этот подарок. У нее и самой имелись деньги. И Света могла позволить себе поездку в Париж. Может и не в лучшие отели, но все-таки...

Однако она никогда бы не собралась. Да и даже не подумала о подобной вероятности. А вот родители, мать, которая так хорошо знала, что именно переживает Света сейчас -- подумали об этом за нее.

Наверное, родители всегда остаются родителями и заботятся о детях даже тогда, когда те совсем взрослые. А каждый выросший ребенок нуждается в такой заботе. Пусть и мало кто признается, поняла Света.

Но, проваливаясь в сон, она думала не об этом. А о том, что у Руслана такого не было. И он не понимал, давно забыл, какого это -- ощущать любовь и поддержку семьи. Не привык кого-то любить.

Может потому и совершал такие глупые поступки?

Однако Света напоминала себе, что не должна сочувствовать ему. Не стоило идти по пути, который никуда не ведет.

Только вот, заснув, она все равно видела его глаза, и обнимала Руслана. И поняла, что плачет, когда будильник разбудил Свету, превратив теплое и надежное убежище его рук лишь в сон.

Глава 23

"Чего она ждала?", Света с издевкой хмыкнула и печально проследила за неотвратимым полетом пожелтевшего кленового листа на землю. " Все-таки поверила, пусть и не хотела, но поверила тем словам, а теперь -- стало еще больнее".

Она заставила себя поднести к губам чашку и отпить глоток горячего кофе со сливками.

За большими окнами ее любимой кондитерской тихо шелестел дождь, барабаня по стеклам и опадающей листве. Но внутри было хорошо -- тепло, сухо, божественно пахло свежей выпечкой и кофе. Тихо играла музыка, и гармонь в мелодии волей-неволей напоминала Свете, что завтра она уже будет гулять по Монмарту.

Света не знала, чего ждала. Может, его обычных тихих звонков, или хоть каких-то попыток доказать то, о чем так громко заявил Руслан, пообещав ей, что сумеет возродить их отношения.

Только не было ничего. Совершенно.

Словно он забыл о ее существовании, или будто бы того человека, который обнимал ее ночью у машины даже в мире не существовало.

А у Светы все-таки имелась гордость, чтобы не спрашивать Глеба, чем сейчас Руслан занимается.

Да и не видела она друга. Тот тоже, как сквозь землю провалился, и почему-то не заходил эти дня в гости.

Впрочем, у Светы и без этих мужчин забот хватало.

Она медленно собирала небольшую сумку, просиживая над каждой вещью едва ли не по часу. И все время сомневалась -- ехать? Остаться?

Но молчание Руслана... оно делало выбор очевидным, разве не так?

Какой смысл ждать того, что он не мог и не хотел ей дать? Тем более Света и через прошлое предательство еще сердцем не переступила.

Именно потому она сказала отцу, что машина ей нужна к одиннадцати вечера. Согласилась на то, чтобы полковник еще утром послал другого водителя забрать документы из посольства, где все и правда сделали быстро и без проволочек.

Однако, отчего-то, предстоящая поездка не радовала, а в глазах все время стояли слезы.

Ошибаться дважды -- невыносимо больно. И не помогали унять боль уговоры, что не стоило развешивать уши и верить ему. Она же и не собиралась, просто не смогла придушить глупое, безмозглое сердце...

- Привет, - немного неуверенный голос заставил Свету вздрогнуть, и чашка звякнула о блюдце, когда она неловко поставила ту на стол.

- Привет, - Светлана кивнула Лине.

Девушка села в плетеное кресло напротив.

- Спасибо, что пожертвовала обедом ради встречи со мной, - как-то тихо и немного смущенно поблагодарила та. - Тем более, что я вот так, с бухты-барахты позвонила, - казалось, Лина ощущает себя не в своей тарелке, совсем как тогда, в начале их первой встрече.

Света даже заметила, что девушка то и дело поглядывает в окна, и проследив ее взгляд увидела припаркованный у бровки темно-красный "лексус".

"Наверное, Лина все же не чувствовала себя комфортно, когда мужа рядом не было", решила Света.

- Да, ничего, мне не сложно, - вяло отмахнулась она.

У Светы никак не выходило встряхнуться.

Хандра и опустошенность завладели ею с новой силой в последние сутки. И казалось, что ничего не могло пробиться сквозь их плотный кокон. Ничего, кроме боли и обиды.

- У тебя что-то случилось? - поинтересовалась Света, когда Лина промолчала в ответ и все так же неуверенно перелистывала папку меню, поданную официантом. - О чем ты хотела поговорить?

- Я..., - Лина умолкла, едва начав говорить, и быстро ткнула пальцем в первую попавшуюся строчку карты напитков, когда официантка вернулась к их столику. - Нет, у меня ничего не случилось, - покачала она головой и нервно покрутила на пальце массивное золотое кольцо с тремя камушками. - Света, только не сердись, и выслушай меня до конца, пожалуйста, - Лина вдруг отчаянно посмотрела ей в глаза, удивив такой экспрессией.

- Конечно, Лин, ну что ты, - и сама растерялась Светлана. - Что случилось?

- Понимаешь, - Лина продолжала теребить кольцо и поглядывать поверх принесенной официанткой чашки в окно. - Ты мне очень понравилась, и я действительно хотела бы, чтобы мы стали подругами, хоть и понимаю, что сейчас, вероятно, тебе не до того, - она глотнула кофе.

Света покачала головой.

- Лина, я бы тоже хотела с тобой ближе подружиться, - честно призналась она, глядя ей в глаза. - И неважно, что..., - Света оборвала себя, не имея сил упомянуть о Руслане. - Ты из-за этого нервничаешь? - опустив глаза на свой кофе, спросила она. - Не стоит, нам никто не мешает дружить и так, правда же?

- Да, наверное, - Лина улыбнулась, впрочем, это выражение не задержалось на ее лице надолго. - Только я не совсем об этом хотела с тобой поговорить, - она намотала на палец прядь волос. - Собственно, меня Валик попросил поговорить с тобой, - Лина вдруг решительно вздохнула и посмотрела Свете прямо в глаза. - И попросил он поговорить меня с тобой о Руслане.

Света с трудом глотнула кофе, который как раз набрала в рот.

- Я не хочу о нем разговаривать, -- она отвела глаза и вперила их в стол.

- Ты обещала выслушать до конца, - напомнила Лина.

- Я помню, - Света отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слезы. - Но о нем я ничего не желаю знать.

Лина вновь принялась крутить свое кольцо, но казалось, не собиралась отступать.

- У него проблемы, Света, - почему-то тише проговорила она. - Большие проблемы.

Светлана не хотела ничего знать об этом. Не хотела беспокоиться о человеке, который раз за разом разбивал ее сердце. Но не смогла удержаться и, ощущая, как в животе сжимается холодный узел, хоть и одергивала себя, посмотрела на Лину.

- Проблемы? - горько переспросила она. - Какие? Не знает с кем провести вечер? Закончились доступные девки?

Света понимала, что в ней говорит обида, и что не стоит позволять прорываться этому, не имеет смысла показывать свою боль и слабость человеку, который не виноват ни в чем. Просто не смогла вовремя прикусить язык.

Лина опустила глаза.

- Я понимаю, что тебе непросто слышать про него, - откашлялась ее собеседница. - Правда, Свет, понимаю, что ты обижена и зла, но...

- Понимаешь? - грустно хмыкнув, прервала ее Света. - Я тоже раньше думала, что понимаю. Но знать и прочувствовать на себе -- разные вещи. Валик когда-нибудь тебе изменял? - зачем-то проговорила она, хоть и не собиралась развивать эту тему.

Лина прочистила горло.

- Нет, - все еще не глядя на нее, ответила девушка. - Но не в том дело...

- Давай сменим тему, - вдруг попросила Света. - Давай просто поговорим о погоде или моде, о Лере, о чем угодно..., - она почти умоляла, понимая, что не имеет сил сейчас вообще говорить о верности или предательстве. И о Руслане.

- Он будет драться завтра, - казалось, Лина не услышала ее мольбы. - Валик сказал, что ты поймешь. Руслана вынудили участвовать в этом, - так, словно сама не совсем понимала о чем речь, твердо проговорила она.

Чашка выпала из ослабевшей, задрожавшей руки Светы.

Она смотрела на Лину и не понимала, не могла понять. Попыталась вдохнуть, но ничего не выходило.

Казалось, что воздух вокруг уплотнился, не позволяя ей сделать вдох и не пропуская звуки.

Света не слышала, что говорила официантка, подбежавшая к их столику, не понимала, что спрашивает Лина, у которой появился настоящий испуг в голубых глазах.

Все, о чем думала Света, это о том моменте, когда они вернулись после встречи Бойцовского клуба домой. И словно опять находилась там, с ним, слышала в ушах рассерженный голос Руслана, злого на ее брата.

Света действительно поняла, что хотел сообщить ей Валентин через жену.

- Но... как же...?! - прохрипела она, и тут же прикусила язык, слишком хорошо помня свое обещание никогда и никому не рассказывать о "дяде" Руслана.

Да и вряд ли, чтобы Лина знала что-то. Наверняка Валик не хотел втягивать жену в это, может и сам знал далеко не обо всем.

Хотя что тут думать? Если Рус будет драться -- значит и Писаренко не мог помочь. А Руслан не хотел подставлять никого из своих парней. Только... ведь после одного боя от него не отстанут. Да и этот бой еще надо пережить.

Господи!

Света растерялась.

Ей стало страшно. Дико страшно. Она не могла ничего понять. Не могла придумать, что говорить, что делать. Мысли лихорадочно метались в разуме, и никак не получалось успокоить их хаотичный бег, чтобы хоть немного осмыслить то, что должно было случиться.

- Девушка, с вами все в порядке?!

- Света?!

В ее разум наконец-то пробились обеспокоенные голоса Лины и официантки. Но Света не могла пока ответить что-то вразумительное.

- Нет, - покачала она головой. И тут же спохватилась. - Да. Я заплачу за чашку, простите, - начала извиняться Света перед девушкой, которая уже собирала осколки.

- Может вам воды принести? - обеспокоенно спросила та вместо ответа. - Вам душно? Вы такая бледная, - официантка смотрела на Свету так, будто ожидала что она вот-вот упадет в обморок.

Однако Светлана не собиралась делать ничего такого. А вот выяснить больше ей очень хотелось. Но не могла же она распрашивать Лину при свидетелях. О таком не говорят в голос.

- Да, вода была бы кстати, - слабо кивнула Света.

И как только девушка отошла, унося осколки, наклонилась к взволнованной Лине.

- Когда будет бой? Где? - приглушенно и хрипло спросила она.

- Я не знаю, Света, - Лина тоже наклонилась вперед, и даже неуверенно протянула руку и пожала ладонь Свете, словно поддерживая. - Валик сказал, что Сергей позвонит ему завтра утром, сообщит, когда сам узнает. Они все собираются идти. Валик мне не говорил, но я вижу, что его сильно беспокоит то, что творится. А Валентин считает, что Руслану там будет очень нужна поддержка друзей, - Лина немного отклонилась, позволив вернувшейся официантке поставить перед Светой стакан с водой.

Светлана поблагодарила девушку и жадно глотнула, все еще ощущая полный бардак и сумятицу в чувствах и мыслях. А слова Лины - они не добавляли ей ни покоя, ни понимания.

И почему-то подумала о том, что Руслан так и не позвонил ей. Ни разу. Не сказал ничего. Не объяснил. Просто пропал.

"Может ее поддержка ему и не нужна?", мелькнула горькая мысль, подпитываемая обидой.

Все его друзья знали. Все. Наверняка и Глеб был в курсе. А ей ни он, ни сам Рус ничего не сказал.

- Похоже, у него много готовых поддержать, - тихо прошептала она. - Да и наверняка, у Руслана не будет недостатка в болельщицах, - Света отвернулась, закусив губу.

Лина вздохнула.

- Даже если там будут девушки, которые таскаются за Русом везде, это не значит, что он хочет их увидеть, Света, - так же тихо, но с напором произнесла она. - И несмотря на весь их восторг от его драк, сколько из них будут волноваться и переживать, молиться за него? Им нужен только бой, адреналин, зрелище. Ни одной из них не нужен сам Руслан. И ни одна из них не нужна ему так, как ты.

Света зажмурилась. Потому что ей до безумия сильно хотелось поверить в эти слова. Убедить себя, что они правдивы.

Только что могла Лина знать обо всем этом? Как ей рассказать, что ощущаешь, зная, что у любимого была другая?

- Я не уверена, что это правда, - хрипло прошептала Света, поднеся к закушенным губам стакан.

- Знаешь, - ее собеседница вновь повернулась к окну, пока Света пила. - Валентин сильно нервничает из-за этого боя. Из-за Руслана. У моего мужа мало друзей. И в этом частично моя вина, хоть Валик только сердится, когда я так говорю и все отрицает, - Лина как-то странно улыбнулась.

Света перевела глаза на окно и увидела, что пока они с Линой разговаривали, Валентин вышел из "лексуса". И сейчас он стоял рядом с машиной, держа за руки Леру.

Девчушка, одетая в яркий, почти цвета фуксии, нарядный плащик, забавно топала по лужам ножками, на которых красовались резиновые сапожки в тон плащу.

Света улыбнулась.

Наверное впервые с тех пор, как ушла от Руслана. Не могла не улыбнуться, глядя на эту маленькую принцессу, которую обожали все, кто ее знал.

А сама Лера тем временем протянула руку и с требовательным выражением на своем хитром личике попыталась поднять с мокрого асфальта золотой лист клена.

Валентин покачал головой, удержав ее за руки, и что-то сказал дочери. Наверное попытался объяснить, что тот грязный.

Лера повернулась к отцу и жалостливо посмотрела на Валентина.

О, Света помнила, как эта малышка умела смотреть. В такие моменты ей ни в чем невозможно было отказать.

И хоть Валентин нахмурился, качая головой, Светлана знала, что у любящего отца нет ни малейшего шанса.

И действительно, тяжко вздохнув, Валик подхватил дочь на руки, не обращая внимания на то, что малышка пачкает его свитер своими мокрыми сапожками, и поднес Леру к нижним веткам дерева, под которым стоял их автомобиль. Радостно захлопав ручками, малышка тут же оборвала себе один лист.

- Валик ни в чем не может отказать нам с Леркой, - с улыбкой, которая показывала всю любовь Лины к мужу, тихо проговорила ее собеседница.

А Света вдруг поняла, что завидует. Действительно завидует. Пусть и не зло. А с горем оттого, что сама не имеет такого счастья с тем, кого настолько же сильно любила.

- Да, вам повезло, - тихо кивнула она, отвернувшись. И вновь вернулась мыслями к тому, что узнала о Руслане.

Может пойти к отцу? Все ему рассказать? Только...

- Руслан друг Валика, - вдруг совсем иным тоном сказала Лина, отвлекая Свету. - И он сейчас боится за Руса. А я слишком люблю своего мужа, и готова сделать для него все что угодно. Потому не раздумывая согласилась поговорить с тобой, когда Валик попросил, - Лина посмотрела на Свету, а та заметила какое-то странное выражение в ее глазах. - Знаешь, ты спрашивала, понимаю ли я тебя, - Лина облизнула губы и начала крутить кольцо. - Нет, наверное, не понимаю. Валик мне не изменял. Но, - голос Лины вдруг сел и стал хриплым. Однако девушка не замолчала, глубоко вдохнула и посмотрела Свете прямо в глаза. - Я знаю, что сейчас чувствует Руслан, Света. Потому что когда-то я изменила Валентину.

Наверное, если бы Света не поставила секунду назад стакан с водой на стол, то и его кафе не досчиталось бы.

Как-то много всего неожиданного и ошарашивающего свалилось на нее за эти двадцать минут.

- Лина? - таким же охрипшим голосом переспросила Света. Сама не зная, то ли хочет услышать продолжение, то ли просит собеседницу замолчать. А ее глаза против воли метнулись к улице, где Валик помогал Лере совершать свои неуверенные шаги.

Она не могла соотнести это нежданное откровение с тем, что видела. С тем, что знала об этой семье. Что может толкнуть на измену такому мужчине, который действительно души не чает в жене и дочери?

- А Валик знает? - почти шепотом, словно боялась, что муж Лины услышит их через стекло, спросила Света.

Лина улыбнулась.

- Знает. Это давно было, еще до рождения Леры. Но если бы не его любовь, не его готовность простить меня -- я ничего бы этого не имела, - Лина махнула рукой в сторону своей семьи. - Никогда не была бы так счастлива, как счастлива с ним, сейчас. Я люблю Валика, и всегда его любила. Только иногда и любовь не страхует нас от глупых, самим непонятных поступков, Света, - с приглушенной горечью проговорила она. - А он простил меня. И никогда не вспоминает. Никогда. Даже если мы ругаемся, всякое в жизни бывает. За эти два года, что прошли Валентин ни разу не вспомнил мне того. И я..., - она вздохнула. - Я не знаю, как бы я жила, если бы он отвернулся от меня, Света. Может и не жила бы уже, - Лина отвела глаза. - Не мое дело учить тебя чему-то или оправдывать Руслана. Но мой муж считает, что тот нуждается в тебе сейчас. И он понимает тебя, как никто. Думаю, Валик не настаивал бы на моем разговоре с тобой, если бы не считал, что Руслан действительно тебя любит. Так или иначе, - Лина встала и положила деньги за свой кофе на стол. - Только тебе решать, что делать, Света. Единственное, я очень прошу тебя не говорить никому о том, что рассказала. Его друзья не знают о том, что Валик вытерпел из-за моих дурных выходок и причуд. И я бы хотела, чтобы так и оставалось. Это моя попытка защитить мужчину, который оберегает меня от всего мира. Пойми, пожалуйста. Он попросил меня рассказать тебе об этом, если я смогу. Наверное, надеется, что ты немного с другой стороны посмотришь на все, что случилось с вами. Я не знаю. Но не хочу, чтобы это как-то задело моего любимого, - в глазах Лины светилась просьба.

- Я никому не скажу. Обещаю, - хрипло поклялась пораженная Света, глядя на Лину.

Она не осуждала ее. Нет. Просто... у нее в голове не укладывалось все то, что Света узнала.

- Спасибо, - Лина кивнула, и Света понадеялась, что девушка поверила ей. - Вот, - Лина положила небольшой картонный прямоугольничек с логотипом какой-то компании перед ней. - Это наши телефоны. Мой и Валика. Если ты захочешь узнать о месте боя, или еще что -- звони мне или ему в любое время.

После этого Лина развернулась и не оглядываясь вышла из кондитерской.

Света проводила ее глазами. И не смогла отвернуться, когда девушка подошла к мужу под каплями осеннего дождя, а тот, притянув жену в свои объятия, жадно поцеловал Лину. И та поцеловала его в ответ. Не смущаясь, не скрывая своих чувств.

А потом Валик немного отстранился, и Света увидела, по губам мужчины прочла, как он прошептал "спасибо" жене, и весело подмигнул Лере, которую все это время держал на руках.

Света моргнула, проясняя расплывающийся взгляд.

Перевела глаза на стол и впилась ими в визитку голубого цвета. Вдруг, даже не отдав себе отчета в том, что именно значит ее решение, протянула пальцы и крепко сжала бумагу. И надежно спрятав ту в карман своего мундира, поняла, что Парижу придется обойтись без нее на этих выходных.

Наверное было что-то такое в ее глазах или поведении, когда Света вернулась на работу. Потому что отец, тут же отложив все дела, в приказном порядке вызвал дочь к себе и потребовал объяснить, почему она похожа на смерть.

Света не собиралась втягивать отца в это. Серьезно.

Если уж Писаренко оказался бессильным что-то изменить, значит у организаторов имелось слишком хорошее прикрытие. А в таком случае и областное СБ мало поможет. Разве что спугнет мероприятие в этот раз. А может, еще и добавит проблем Руслану, если узнают, что он так или иначе имеет к этому отношение.

Но и не объяснить, почему отказывается от их подарка -- не могла.

- Что значит не полетишь? - отец не рассердился. Скорее удивился и обеспокоился. - Час назад вещи паковала, а теперь что поменялось-то?

- Пап, я вам деньги за путевку отдам, - отведя глаза, прошептала Света, а сама никак не могла сосредоточиться ни на чем. - Только не поеду. Не могу.

- Да при чем тут деньги!? - Михаил Николаевич хлопнул ладонью по столу. - Что с тобой, маленькая? Ты же с подругой ходила обедать, что она такого сказала, что на тебе лица нет?

Света прерывисто вздохнула и посмотрела на свои холодные пальцы, которые сцепила в замок.

- Я не могу уехать, пап, - опять повторила она. - Руслан..., - она запнулась, не зная, как это объяснить.

- А он тут причем? - отец недовольно нахмурился. - Ты с ним встречалась? - с проскользнувшим в голосе неодобрением и тревогой уточнил Михаил Николаевич.

- Нет, - Света покачала головой. - Не с ним. Только, у Руслана проблемы. И не могу я уехать, когда он будет разбираться с тем, во что его втянули не без помощи Ромки, - тихо прошептала Света.

- Так, - лицо полковника закаменело. - Подробно и в деталях, - потребовал он и сел напротив.

Но она только покачала головой.

- Нет, пап, я тебе не расскажу, прости, но так лучше будет. Полковнику Самойленко не стоит знать о таком, - Света посмотрела в глаза отцу. - Я расскажу тебе послезавтра, все. Обещаю. Но сейчас -- ты не сможешь остаться в стороне. А твое вмешательство может навредить Руслану, - Света выдержала недовольный и обеспокоенный взгляд отца.

- Ты издеваешься?! - Михаил Николаевич снова ударил по столу. - Говоришь, что два моих ребенка замешаны в чем-то опасном, и отказываешься объяснить?!

- Ты не только наш отец, пап, - вздохнула света. - Ты еще и полковник СБ, потому я и не рассказываю, пока. Да и не грозит нам с Ромкой ничего. Руслан сразу все на себя принял. Мы и поссорились тогда из-за этого. Я за Ромку заступилась, хоть тот и правда был виноват. Но ведь брат же, - Света зажмурилась, ощущая боль при одном воспоминании о том вечере. - А Руслан... обиделся и ушел...

Светлана замолчала, не желая и не имея сил что-то еще добавлять.

Отец хмуро посмотрел на нее, но больше ничего не спросил. Может и сам все додумал. А может понял и принял, что Света больше ничего не расскажет.

- А если ты будешь в беде? Позвонишь мне? Не как полковнику, как отцу? - с каким-то отчаянием спросил папа.

- Только если это для тебя не будет опасно, папочка, - честно призналась Света и, забыв про устав, поднялась со своего места и подошла к отцу, обняв его. - Но все будет нормально, не волнуйся - повторила она, успокаивая отца.

А в уме добавила, что иначе она просто не перенесет, несмотря на всю свою обиду и боль.

Следующие сутки прошли для Светы словно в тумане.

Она не могла заниматься делами, не могла вникнуть в суть махинаций, которые прокручивала фирма, дело по которой они сейчас расследовали. И отец, поняв состояние Светы, отправил ее домой, под видом выполнения поручений.

Только и дома легче не стало. Наверное, даже хуже.

Она ничем не могла отвлечься. Все просто падало из рук, и Света замирала посреди комнаты, разрываясь между желанием позвонить Руслану или просто поехать к нему, наплевав и на гордость, и на здравый смысл.

Однако Света себя одергивала.

По причинам, которые она не знала -- Руслан не сообщил ей о том, что предстоит. И какой бы не была его мотивация, наверное не стоило сейчас ему навязываться.

Света не так уж много понимала в борьбе, но кое-что помнила из рассказов Руслана -- о том, что перед любым боем участники готовятся, тренируясь и настраивая себя. Ну, может и не совсем так, но Света так поняла. И насколько она могла предположить из известных фактов, у Руслана и без того имелось в запасе несравнимо меньше времени для этого, чем у его противника. Потому что, как ей казалось, тогда, в среду, на стоянке -- он еще не знал, что примет вызов.

А может она просто успокаивала себя. Может искала оправдание этому мужчине и его поступкам, которые раз за разом вызывали у нее непонимание, причиняя боль.

Но Света старалась не думать о таком, говоря себе, что вряд ли бы Валентин послал к ней жену, если бы Руслан не хотел иметь со Светой ничего общего. Ни один друг не взял бы на себя такого.

И словно для того, чтобы убедиться в этом предположении, она позвонила Лине, хоть и знала, что ей не с новой подругой следует говорить.

Но Света сразу заметила и уяснила для себя - в этом круге имеются четкие, пусть и не оговариваемые правила, и никто из них не рискнет переступить границы пространства друзей.

Именно этим объяснялось то, что с ней днем разговаривала Лина, в то время, как провокатором разговора являлся Валентин.

Потому и сама Света позвонила жене Валика -- так было принято, и так казалось корректным по отношению к самой Лине, если уж Света нуждалась в помощи ее мужчины.

- Валик, - вместо приветствия прохрипела Света в трубку, когда Лина, прекрасно все поняв, передала мужу телефон. - Отведи меня туда завтра. Мне надо быть рядом с ним, - попросила она, понимая, что до боли вжимает ногти в ладони.

- Он не хотел, чтобы ты там появлялась, Света, - с непонятным выражением произнес Валик в ответ. И, несмотря на смысл, Света вдруг поняла, что тот не отказывается.

- Тогда зачем ты сообщил мне о бое, если Руслан не хочет, чтобы я знала?

- Он хочет, - скупо ответил Валентин. - Но Рус никогда бы не подверг тебя опасности, даже в ущерб себе и тому пониманию, что ты можешь окончательно в нем разочароваться. Потому Руслан и запретил хоть кому-то сообщать тебе о том, что будет завтра.

Света тяжело глотнула, ощущая, как сердце пропустил удар. Ей так хотелось в это верить. До боли в закушенной щеке.

- Но ты сказал, - заметила она таким же тоном.

Валентин хмыкнул в трубку.

- Я могу выдержать пару минут его гнева, - беспечно отмахнулся он. - Но не могу и не хочу смотреть, как мой друг жертвует ради других единственным, что имеет для него значение.

Света глубоко вдохнула, втянув в себя воздух через нос. Выдохнула. И все равно ничего не смогла сказать. Комок слез, страха, надежды и всех нерешенных вопросов стоял в горле, мешая ей. Только придушенно всхлипнула.

Наверное Валик понял ее состояние. Но как и обычно, как и все то время, что Света знала этого мужчину, он не показал, что заметил ее слабость.

- Ты уверена, что хочешь идти туда? - невозмутимым, и даже в чем-то будничным тоном, словно они говорили о погоде, уточнил ее собеседник.

- Да, - прохрипела Света.

- Ладно, - Валик задумался на том конце связи. - Я не думаю, что Рус без причины запретил даже заикаться при тебе о бое. Но достаточно разбираюсь в борьбе и своем друге, чтобы понимать -- для желания победить ему надо что-то побольше, чем просто осознание безвыходности ситуации. Потому соглашаюсь. Только Света, не знаю как, но постарайся выглядеть так, чтоб тебя не узнали, если вдруг будет кому узнавать. Сможешь придумать? Джинсы, большую кофту с капюшоном? Чтоб не ясно было парень или девушка?

Света попыталась собраться с мыслями.

- Да, думаю смогу, - тихо ответила она в трубку.

- И от меня ни на шаг не отойдешь, ясно, Света? Будешь послушно и молча идти, куда я скажу, - требовательно и достаточно жестко спросил Валентин. - Это не соревнования, там правил нет. Ни на ринге, ни в зале. А я не собираюсь потом перед Русом извиняться. Тем более, если кто-то узнает, что в зале лейтенант СБ.

- Ясно, - покорно ответила она, действительно понимая весь риск того, на что шла сама и о чем просила Валентина.

- Хорошо, - собранно подвел итог он. - Завтра я позвоню, скажу, как и где мы встретимся.

Света еще несколько минут смотрела на погасший дисплей.

Потом пошла в спальню и долго перебирала вещи, разыскивая хоть что-то подходящее.

И всю ночь не сомкнула глаз, сидя в темной гостинной и перебирая в мыслях немногие известные ей факты и слишком большое количество догадок, которые сами приходили на ум. Но так ничего толкового и не придумала.

Руслан не смотрел на хмурого Сергея, который ходил из угла в угол по комнате, которую им "выделили" для подготовки перед началом боя. Не обращал внимания на такого же мрачного Виктора, одного из тренеров в их секции, которому друзья доверяли достаточно, чтобы рассказать о происходящем. И парень помогал Руслану готовиться.

Хотя, это сложно было назвать "подготовкой". Невозможно настроиться на такой бой и подготовиться к нему за два дня, тогда как твой противник имел как минимум месяц в запасе.

Но даже это не особо волновало Руслана.

Он размышлял о том, что зря согласился драться. Хоть и не было иного варианта. Только не о победе думал Рус, пусть и понимал насколько это важно.

Все эти дни его мыслями владел лишь страх, что Света уже никогда не поверит ему. Никогда не даст второго шанса. И как Руслан ни старался, он не мог отбросить эти сомнения, не мог избавиться от них.

Но и не позволял друзьям, которые видели эти опасения и сомнения в нем, вмешиваться. Он запретил кому бы то ни было говорить Свете о том, что происходило. Хоть Глеб и порывался.

Но Руслан готов был пожертвовать чем угодно, лишь бы и край этих событий не задел Свету.

Однако от себя не мог скрыть, что больше всего на свете хочет сейчас ей позвонить. Просто услышать ее голос. Или хоть тихий вздох.

Сколько раз он брал в руки телефон, ощущая, как скручивает внутренности от потребности набрать до боли знакомый номер -- не счесть. И отбрасывал аппарат назад на диван, возвращаясь к тренировке. Он опять и опять напоминал себе, почему не должен даже набирать ей сообщение, чтобы объяснить свое исчезновение. И ударами о снаряд, выматывающим бегом по стадиону у секции заставлял себя сосредоточиться на приближающемся бое.

Сейчас он такими действиями отвлечься не мог. До боя оставалось минут пятнадцать, не больше. А Руслан смотрел на зажатые в пальцах шпильки Светы и вспоминал запах ее волос, почти чувствовал тепло ее кожи, едва не ощущал вкус губ, поцелуя Светы.

И до скрипа сжимал зубы, чтобы не дать себе попросить у Серого телефон, в попытке все-таки хоть что-то ей объяснить.

Глава 24

Света старалась не поднимать голову, прячась за капюшоном серой толстовки. Она послушно шла за Валиком, пытаясь стать незаметной. Невидимой.

И судя по всему -- это ей удавалось. Мало кто обращал внимание на невысокого, хлипкого парня, тихой тенью следовавшего везде за одним из зрителей.

Наконец, они остановились около одного из углов, не очень далеко от "ринга", или того, что было призвано его заменить -- не особо большой площадки свободного от людей пространства, условно огороженного какой-то веревкой.

Валентин молча оперся спиной о стену и Света, пристроившись сбоку от своего спутника, позволила себе тайком осмотреться. Хотя, ее так колотило и трясло, что Светлана мало что разбирала вокруг, но старалась собраться.

Бой проводился в каком-то не то ангаре, не то складе. Она не совсем поняла, что это за огромное помещение. Не могла сосредоточиться на чем-то полностью из-за не отпускающего страха и нервов.

Людей собралось много, около ста, похоже. Видно Света слабо представляла себе, насколько популярны в их городе подобные, не особо легальные забавы и была удивлена таким столпотворением. Но тут Валик наклонился и, очевидно видя ее недоумение, шепотом пояснил, что такой интерес вызван именно участием Руслана в бое. Те, кто следил за соревнованиями по кик-боксингу хорошо знали это имя.

Среди собравшихся присутствовало немало тех, кто гордо именовался лицом и передовыми гражданами их обществ, знакомые Светлане еще по работе в обл.администрации.

Предосторожность и предостережение Валентина о форме одежды не были излишне. Ее и правда могли узнать.

Депутаты горсовета и успешные предприниматели не смущаясь разговаривали и общались с теми, кто не раз оказывался в поле зрения СБ вовсе не из благодарности за проворачиваемые махинации. Похоже, цвет их интелегенции не смущался таким окружением. Хотя, чему удивляться? Света с детства имела представление о том, что и как в их стране делается.

Но сейчас -- она не думала о том, сколько из сделок, приносящих прибыль в бюджет города или карман чиновников, заключалось на подобных мероприятиях. Не искала и не наблюдала за потенциальными подозреваемыми. А просто люто ненавидела всех присутствующих, которые собирались развлекаться, наблюдая за боем Руслана.

Каждый из этих, одетых в дорогие костюмы или модные, но более либеральные джинсы мужчин, каждая, увешанная украшениями женщина, в странно неуместных здесь вечерних и коктейльных платьях -- были виновны в том, что вот-вот начнется. Все они являлись той причиной, по которой организаторы этого боя не давали покоя Руслану и все-таки вынудили ее любимого принять вызов, угрожая всему, чего он достиг.

Именно за это Света их ненавидела.

- Ты нормально? - не глядя на нее, тихо поинтересовался Валентин.

Света кивнула, не уверенная, что ей стоит разговаривать.

- Хорошо, - Валик хмуро осмотрел зал, то здороваясь кивком, когда видел знакомых, то криво хмыкая, наверное, когда замечал тех, кто вызывал его неприятие. - Сейчас парни начнут подтягиваться. Наших много придет, чтобы..., - он вдруг замолчал и бросил в ее сторону короткий настороженный взгляд. - Так, на всякий случай, - скомкано закончил Валентин.

Света вздрогнула и закусила губу, поняв, что он не договаривает.

Друзья пытались хоть так защитить Руслана, пусть мало чем на самом деле смогли бы помочь, если в драке что-то пойдет не тем путем.

- Эй, - похоже, Валентин понял, что Света и сама все додумала. - Все будет нормально, - так же тихо, но твердо пообещал ее спутник. - Рус не просто так пять лет выигрывал титул чемпиона...

- Но он же не готовился, - хрипло прошептала в ответ Света, почти с отчаянием. - И тут не будет правил, ничего, что гарантировало бы хоть какую-то защиту...

Она попыталась успокоиться и сильно-сильно сжала пальцы, когда горло перехватило спазмом.

- Руслан сильный, он постоянно тренируется. Ты сама это знаешь, - все еще тихо, но с таким убеждением, что сложно было не поверить его словам, возразил Валентин. - И потом, я точно знаю, что сам я ни за что на свете...

- Привет, Валь, - хмурый голос подошедшего Глеба заставил Валентина умолкнуть.

Света вздрогнула и наклонила голову, растерявшись. Они как-то не обсуждали, должна ли она и от друзей скрывать свою личность.

Хотя казалось сомнительным, что человек, выросший с ней, сможет обмануться жалким маскарадом.

Валентин выпрямился и словно чуть прикрыл ее собой. Но расслабился, когда понял, что это друг.

- Глеб, - он скупо кивнул, пожав протянутую парнем руку.

- Как тут? - сумрачно поинтересовался Глеб, и Света видела из-под своего капюшона, что друг взмахнул ладонью, обводя зал. Наверное, прощупывал обстановку.

- Сам видишь, - так же ответил Валентин. - Скоро начнется.

Глеб кивнул.

- Где все? - тихо спросил он.

- Серый с Русом, там же Виктор. Стас и другие сейчас подойдут, я их на улице видел, - негромко перечислил Валентин.

- Хорошо, - невесело резюмировал Глеб. - Чем больше нас, тем лучше. А это кто? - кивнул он в ее сторону, - не могу узнать, парень, прости, - с невыраженным любопытством, друг махнул головой в ее сторону.

Валик хмыкнул и немного отступил, открывая Глебу больший обзор на Свету. А она сама немного приподняла голову, встретившись глазами с ошарашенным взглядом старого приятеля.

- Твою..., - Глеб сам себе закрыл рот ладонью и жестко потер лицо. - Что ты тут делаешь?! - прошипел он, и требовательно перевел глаза на Валика.

- Я думала, ты мой друг, - в ответ негромко ввернула Света, действительно обиженная на Глеба, что тот промолчал, хоть и знал - несмотря ни на что, Света хотела бы знать о происходящем.- А ты...,- она глазами показала приятелю все, что о том думает.

Глеб виновато скривился.

- Я хотел сказать, - попытался оправдаться он, а от Светы не ускользнуло, что едва узнав ее, друг стал так, чтобы как и Валентин, закрыть ее от всех, кто мог смотреть со стороны зала. - Но Рус запретил говорить, - напомнил Глеб, и тут же умолк, а Валентин только криво усмехнулся, и кивнул подошедшему к ним Стасу.

- Мало ли что он говорил, - пожал плечами Валентин, отвечая на замечание Глеба, пока Света выдерживала еще один ошарашенный осмотр и слушала придушенные ругательства. - Я знаю одно, - Валик вернулся к своей позиции у стены, наверное довольный тем, что теперь вокруг Светы стояли свои, обеспечивая ей больше защиты. - Сам я ни за что не позволил бы бить себя на глазах у Лины, - невозмутимо продолжил он. - И Рус не позволит творить такое на глазах своей женщины. А эта мотивация чертовски сильная, парни, - Валентин сложил руки на груди.

Она втянула воздух в себя, стараясь отвлечься от мыслей о том, что сейчас будет и поверить в слова Валика, слушая очередную порцию проклятий от друзей.

Но тем не менее Стас кивнул, словно соглашаясь с таким доводом.

- Но он же не знает о ее присутствии! - прошипел неубежденный Глеб, нервно надавив себе на затылок.

Валентин еще больше скривил губы, то ли в гримасе, то ли в ухмылке. И промолчал. Света даже решила, что он больше не добавит ничего. А ее тоже интересовал этот вопрос. Так, что аж живот сводило.

Но она ошиблась. Валик вздохнул.

- Почему-то, - тихо добавил он и посмотрел на потолок этого огромного помещения, наверное заметив, что свет стал более приглушенным. И только над пространством "ринга" лампы горели так же ярко. - Мне кажется, что Рус поймет это, - закончил Валентин и напряженно выпрямился, когда увидел, как вышел в центр какой-то слишком улыбчивый мужчина.

- Начали, - негромко констатировал очевидное Стас, так же напряженно выпрямившись. -Дай Бог, чтобы ты был прав, - добавил он в ответ Валику. А потом с видимой поддержкой в глазах посмотрел на саму Свету. - Держись, - прошептал ей он, наверное, помня, как тяжело Свете давалось наблюдение и за боями чужих людей.

А Света даже кивнуть не смогла.

Она видела, что "церемонимейстер" этого вечера громко говорит, замечала, как одобрительно кивают и что-то выкрикивают собравшиеся люди. Краем глаза замечала, как подходят к их углу еще парни, которых она видела и в клубе, и в секции.

Но не понимала ни слова, ни звука не слышала из происходящего вокруг.

Только безумно сильно вцепилась в руку Глеба, который даже не возмутился ее захватом и, не слыша ничего, кроме грохота собственной крови в ушах, на ватных ногах сделала крохотный шаг вперед. Ее глаза неотрывно следили в сумеречном свете зала за нечеткой, высокой фигурой, медленно приближающейся к светлому пятну ринга.

Для того, чтобы узнать Руслана, ей не нужны были ни глаза, ни свет. Она просто чувствовала его, всегда, когда любимый был рядом.

Руслан отстранился от всего. Ему не имелось дела до людей, которые собрались, заплатив немалые деньги, чтобы посмотреть на этот бой. Ничего не было важно.

Он старался сосредоточится на светлом пятне ринга, на котором ему сейчас предстояло драться, и на всем том, что удалось узнать о слабых местах противника.

Соменко Николай. Руслан видел пару раз его на соревнованиях, но никогда не встречался в бое.

Серый утверждал, что парень плохо держит левый удар и не очень подвижен. Но то ведь был поединок по правилам. Здесь такие вещи мало на что могли повлиять. Правда, если Николай действительно не очень мобилен, этим можно воспользоваться.

Он должен этим воспользоваться. Должен.

Руслан обязан найти слабые места и бить в них. Потому что слишком многое для него стояло на кону.

Но Рус не мог сосредоточиться на этом, несмотря на все понимание. То и дело мысли срывались, убегали в самоволку от сознания. И Руслан думал о том, что сейчас никак не могло помочь, а скорее отвлекало.

Света.

Если бы он не убеждал себя, что это полное сумасшествие -- мог бы поклясться, что слышит ее дыхание, которое так досконально изучил за две недели молчаливых звонков. Он ощущал стук ее сердца, который не мог бы забыть - слишком часто засыпал, ощущая ладонью эти удары.

Только не спокойный - лихорадочный, прерывистый.

Бред, ведь правда?

Но против его воли глаза оторвались от светлого пятна, и Рус, чуть прищурившись, цепко осмотрелся, отметая свои подозрения. Его Светы не было среди тех женщин, которые пришли со своими спутниками сюда.

"Да и откуда ей здесь быть?", хмыкнул Руслан в уме, поднырнув под веревку -- символическую границу их места для боя. "Слава Богу, она находилась дома, в полной безопасности".

Даже если своим молчанием он навсегда лишил себя возможности заслужить ее прощение, Руслан считал, что поступил правильно. Безопасность его женщины была и будет на первом месте для Руслана.

Глубоко вдохнув, он остановился на границе между световым переходом, в последний раз осмотрев зал, задержался глазами на мрачном Сереге, замершем у веревки. Тот кивнул ему.

Потом Рус нашел взглядом друзей, которые собрались все вместе у одного угла и внимательно следили за тем, как освещенному пятну приближался его противник.

Руслан был благодарен, что парни пришли. Пусть и понимал - надеяться кроме как на себя, не на кого. Вмешательства в бой организаторы не допустят. Даже ценой чьей-то жизни. Но все же, их поддержка что-то отогревала внутри.

Глаза зацепились за невысокую фигуру какого-то паренька, стоящего между Валиком и Глебом.

Руслан нахмурился, ощущая внутреннее противоречие. Что-то неправильное было в этой фигуре. То, что заставляло присматриваться и почти поверить в свои бредовые ощущения...

Но в этот момент, мешая ему до конца уловить мелькнувшую в уме догадку, перекрикивая все еще мерещащийся ему стук любимого сердца, глашатай махнул рукой, объявляя начало боя.

Руслан шагнул вперед, выступив в яркое пятно света.

Зря он вызвался.

Неправильные мысли, но они никуда не желали деваться из его разума, даже когда Руслан пытался пробными ударами "присмотреться", нащупать слабые места противника, которыми мог бы воспользоваться.

У них не было никакой защиты, только бинты на руках, что все-таки немного облегчало бой Русу, учитывая состояние его ладоней. А каждый удар, даже самый легкий, расценивался бы на официальных соревнованиях как грязный и жестокий прием. Запрещенный.

Парень дрался хорошо. Хотя явно проигрывал в классе и силе самому Руслану.

Проблема состояла в другом. Он явно настроился на победу. И готов был драться за нее любыми методами.

Руслан же никак не мог довести себя до такого же состояния полной отрешенности, когда не ощущаешь и не видишь ничего, кроме желаемой цели.

Он не хотел этого боя, и как бы не понимал всю его значимость, так и не сумел настроиться. Не мог найти в себе тот самый резерв, который бы дал ему волю к победе.

Наверное, несмотря на все самоубеждение, страх того, что Рус уже потерял единственного важного для себя человека отнял у него нечто важное. Желание выжить. Он не видел смысла в этом.

Не умом. Нет, разум понимал насколько необходимо победить, сколько всего зависит от этого.

Но сердце..., сердце не понимало, какой смысл стремиться к чему-то, если самый свой главный бой - Руслан проиграл из-за собственной дурости и эгоизма.

Наверное потому, даже видя, как противник заносит руку для удара, зная, что может успеть, увернуться или блокировать, тело, разрываемое на части этим противоречием, лишь на долю секунды, но затормозило.

Боль. Он умел ее терпеть. Не зря тренировался столько лет.

Но вот оглушенность от такой силы, приложенной к виску -- с этим сложно бороться.

Руслан старался не упасть. Серьезно, он понимал, что должен устоять, любой ценой и методами. Вот только противник не собирался давать ему и секунды, чтобы перевести дыхание. Вслед за этим, первым ударом, что Рус не успел блокировать, на его голову, грудь и живот посыпалась целая серия коротких, но точных касаний, каждое из которых усиливало дезориентацию, заставляло терять ощущение разницы между полом и потолком.

Руслан пытался собраться. Успевал блокировать большую часть. Однако этого не хватало.

Парень и правда был слаб на левую руку. Но какая разница?

Сейчас он с лихвой компенсировал свой недостаток силой правых ударов.

Рус понял, что не устоит. Он нуждался хоть в двух секундах, чтобы успеть перегруппироваться, перестроиться. Только никто не собирался одаривать его подобной роскошью.

Стук сердца в ушах стал каким-то бешенным, то замирающим, то несущимся галопом. Хотя он ощущал, что его собственный пульс, несмотря на частоту и силу, стимулируемую адреналином и борьбой, оставался ровным.

Успев заметить, как его противник заносит для удара ногу, он сделал единственное, что могло сейчас помочь и дать ему хоть мгновение, чтобы собраться. Рус поднырнул под этот удар, но понял, что не может удержать равновесие. Этот парень прилично приложился кулаком о его голову, оглушенность еще не прошла, и вестибулярный аппарат подвел его.

"Вот не везло ему по жизни с Николаями. Прям рок какой-то", отрешенно отметил про себя Рус, поняв, что новая боль пробежала по ногам и рукам от столкновения с холодным бетоном пола ангара.

Противник остановился, очевидно, тоже нуждаясь в том, чтобы сделать вдох.

А Руслан, тяжело втянув в себя воздух, собираясь с силами для того, чтобы встать, все-равно не собираясь сдаваться, почему-то повернул голову и посмотрел в сторону того непонятного парня, который не давал ему покоя.

И задохнулся, так и не сумев закончить вдох, увидев слишком тонкую, слишком изящную руку на фоне серой кофты, сжимающую на груди кулон, висящий на тускло отсвечивающей золотой цепочке. Он мог бы поклясться, что в ладони зажат маленький крестик с бриллиантом по центру. Потому что подняв взгляд, наткнулся на огромные, полные боли и страха за него, такие дорогие и любимые глаза Светы.

По крайней мере, его ощущения не были бредом. Это радовало.

А потому, видя, как Валентин протянул руку, чтобы не дать Свете совершить глупость, предупредив явно неосознанную попытку его любимой приблизиться. Не желая, чтобы и дальше она боялась, Руслан заставил себя подняться, вдруг поняв, что у него есть за что бороться.

Если она пришла...

Значит и он не имел права сдаваться.

Может и не так быстро, как стоило бы, но Рус сумел воспользоваться непонятной паузой, показавшейся ему часами, а на самом деле не занявшей и пяти секунд. И резко оттолкнувшись от пола, заставил сове тело работать, игнорируя все еще барахлящее чувство равновесия.

Руслан, совершенно определенно, не собирался позволить какому-то Николаю избивать себя на глазах своей любимой женщины.

Он и раньше знал, что ход поединка может изменить любая мелочь, незначительная на первый взгляд деталь. Однако, пожалуй впервые, осознал - это действительно так.

Хотя для самого Руслана присутствие Светы здесь, на его бое, не было мелочью. Определенно нет.

Это кто-то другой мог подумать, что к нему внезапно вернулась удача или открылось второе дыхание после того, как Рус упал. А может быть, кто-то заметивший взгляд Руслана на его друзей, решил бы, что именно их поддержка заставила его встряхнуться.

Но все решил именно ее приход.

И пусть Руслан не поменял своего мнения -- для Светы здесь было опасно -- это не мешало ему ощущать какую-то эйфорию. Даже кураж.

Если она пришла -- значит не все еще потеряно. Значит он сможет уговорить ее дать их отношениям второй шанс.

А у противника Руса просто не было никакой надежды. Чем скорее Руслан с ним разберется, тем быстрее сможет увести любимую отсюда, чтобы никто не заметил Свету даже в настолько тесном "защитном" кругу его друзей.

Рус не мог отвлекаться, нанося удары несколько растерявшемуся от такой нежданной атаки противнику, потому не оглядывался. Но почти не сомневался, что тот самый Антон находился где-то здесь. Может и не очень явно, но следил за боем, вместе со своими нанимателями. И Руслан не собирался допускать, чтобы этот пронырливый Бондаренко увидел и дал в руки бандитам такой козырь. Или попытался использовать в каких-то своих интересах.

Вероятно оттого, даже если сам еще не понял этого, его противник уже упустил все свои шансы на победу в бое.

До слуха Руслана доносились крики людей, собравшихся вокруг ринга. Зрители с одинаковой охотой кричали и одобряли избиение обоих участников боя. Как бы не притворялось общество, что далеко ушло от каменного века, людей все равно тянуло именно к таким забавам и развлечениям.

Но Рус не вслушивался ни в одобрительные выкрики, ни в улюлюканье. Не замечал кровь, текущую из рассеченной брови и смешивающуюся с потом. Игнорировал металлический привкус во рту, которым сочились разбитые губы.

Он планомерно, удар за ударом, не обращая внимания ни на что, заставлял пятиться противника. Вынуждал его открываться, пропускать.

И бил. Бил так, чтобы тот не мог прийти в себя. Так, как недавно сам Николай бил Руслана. Только точнее, сильнее. Он не собирался давать своему противнику время оклематься. Не мог позволить подобного.

И Соменко, действительно более медленный, не сумел выдержать этого темпа.

Рус видел, что тому все тяжелее держать руки, а его собственные кулаки слишком часто доставали корпус противника. Даже удары ног получались у Николая слабыми, и Руслан их не без труда, учитывая все еще не вернувшееся к нему равновесие, но все же блокировал.

Через пять минут Соменко лежал на полу.

И пусть Рус не собирался идти на поводу у требовательной публики, калеча противника жестокими приемами, он мог гарантировать, что после этого нок-дауна парень не скоро придет в себя в достаточной мере, чтобы драться дальше.

Понял это и "рефери", который уже поднырнул под веревку и с экспрессией призывал всех приветствовать победителя. Только Руслану было не до него.

Он резко выдернул свою руку, ощущая, как собственное сердце грохочет от усталости и напряжения, сливаясь со стуком сердца Светы, который все еще мерещился ему.

И стремительно развернувшись, игнорируя небольшое покачивание мира вокруг себя, впился нечетким взглядом в тонкую фигурку, одетую в этот нелепый маскарад.

Она уходила.

Руслан видел, как Света что-то сказала Глебу и Валику, которые прикрывали ее с двух сторон, и те посторонились. Нахмурившись, потому что этот горланящий идиот отвлекал его, крича на ухо, Рус повел плечом, стараясь отмахнуться от того, как от назойливой мухи.

Света медленно шла за спинами людей, опираясь одной рукой на стену ангара. И направлялась она к выходу, больше не оборачиваясь к Руслану, вообще не глядя в сторону ринга.

Руслан не мог позволить ей уйти. Не одной. Не тогда, когда у него имелось столько всего, что он должен был объяснить, выяснить.

С некоторым удовлетворением он отметил, что его друзья все-таки не пустили ее одну и Глеб следует за подругой на небольшом расстоянии. Но существовали вещи, которые Руслан должен был сделать сам.

Потому Рус наклонился, вызвав недоумение у всех присутствующих и, сцепив зубы, заставляя свое тело держать равновесие, поднырнул под веревку. И стремительно направился к выходу следом за небольшой темной фигурой, уже исчезнувшей в дверях.

Вероятно, ему что-то кричали вслед. Даже сомнений не возникало, что подобный "уход" одного из участников боя вызвал переполох. Руслану оставалось надеяться, что друзья прикроют его, затруднив продвижение тех, кто может захотеть выяснить причину, заставившую Руса побежать к выходу.

Свете не хватало воздуха. Она старалась дышать, но у нее не выходило. И не помогал эйфоричный крик Глеба, орущего, что Руслан победил.

Люди вокруг сбивали ее с толку. Они громко выкрикивали слова, которые Света никак не могла осмыслить, и активно жестикулировали, мешая ей видеть любимого.

Все происходило так быстро, что она не успевала ничего понять. Не прослеживала всех движений Руслана. Но точно знала -- эта победа далась ему невероятным усилием.

Сейчас же Света нуждалась в пространстве и воздухе. В тишине. И просто, хоть в паре минут времени, чтобы осознать все, что вынуждало ее тело сотрясаться крупной дрожью.

Светлана не могла понять, почему именно теперь, когда все уже окончилось, ей стало еще хуже, чем во время самого боя.

Но тогда, видимо, ее держал страх, напряжение, неимоверное желание передать любимому всю свою, пусть и небольшую силу и поддержку. Света отдавала себе отчет, что это больше относилось к области фантастики, но не обращала внимания на здравый смысл.

А теперь... теперь просто не могла сориентироваться.

Потому, выбежав из ангара, она еле дошла на подгибающихся ногах до какого-то чахлого дерева, растущего неподалеку от здания, и вцепилась в мокрый ствол, пытаясь не осесть прямо в грязь.

Она очень старалась втянуть в себя воздух распахнутым ртом, заглатывала его, но как-то не очень получалось.

- Света! - резкий рывок, с которым Рус оторвал ее от единственной опоры только больше дезориентировал. Мир расплылылся перед глазами, в которых стояли слезы страха и напряжения, все еще не отпускающие ее. - Господи, малышка!

Она вцепилась в него, возможно, чересчур крепко. Только и отпустить не могла.

Всхлипывала и, обхватив дрожащими пальцами лицо Руса, позволила ему прижать себя к его обнаженной, мокрой от пота груди. А он опустил лицо в ее волосы, почему-то повторяя: " тише, тише, все хорошо, малышка. Уже все хорошо", и несильно укачивал Свету.

Она даже не сразу осознала, что рыдает в голос, цепляясь пальцами за плечи Руса.

И тут же, не совсем понимая зачем, принялась вытирать кровь и пот с его лица рукавом собственной кофты. Просто Свете было невыносимо смотреть на его разбитые губы, на рану над правой бровью.

Он попытался увернуться.

- Что ты тут делаешь?! - едва не тряся ее, с напором, рассерженно, потребовал Руслан ответа. Но тут же, не дожидаясь ее слов, прижался своим лбом к ее. - Господи, малышка, ты должна быть дома! В безопасности, - Рус еще сильнее стиснул ее руками.

- Идиот! - отчаянно прохрипела она. И вдруг, не сумев сдержаться Света сама ударила кулаками по его груди. - Да если бы Валик не сказал мне! Если бы Лина не пришла -- я бы в Париже была, и даже не знала бы... ! - не сумев закончить предложение, она тут же, забыв, что только что отталкивала Руслана, обхватила руками его шею, и все еще глотая слезы, спрятала лицо на горячей груди. - Как ты мог не сказать мне?! Как?! Или в этом я тебе не нужна, ты обошелся бы и без меня, без моих глупых, девчоночьих волнений?!

Сам Рус же, казалось, не очень понимал, о чем она говорит. Но никак не мог перестать гладить разбитыми, все еще замотанными в грязные от пота, крови и пыли бинты, руками ее щеки и волосы, плечи, спину Светы. Даже когда она толкала его, он продолжал обнимать ее, и жадно втягивал в себя воздух, словно впитывал запах Светы.

- Глупая, - Рус хмыкнул, пытаясь криво улыбнуться разбитыми губами. - Я так пытался тебя защитить, сделать все, чтобы "эти", - он махнул головой в сторону ангара, - ничего не узнали, не смогли причинить тебе вред...

Света опять всхлипнула, стерев новую кровь, которая выступала на его лбу, скапливалась в уголке губ, когда он разговаривал и хмурился. И не удержалась, привстав на носочки, нежно-нежно, боясь усилить мучения Руслана, коснулась его рта поцелуем.

Руслан тяжело вдохнул и, практически распластав Свету на своей груди, до безумия сильно стиснув руки, впился в ее рот, не обращая внимания на свои разбитые губы и то, что их поцелуй имеет привкус ее слез и его крови. Он жадно ласкал, поглощал, впитывал каждое ее касание, каждый вздох и всхлип Светы, не позволяя ей отстраниться. Казалось, что Руслан просто пил ее и никак не мог напиться. Никогда не сможет...

А Света с радостью позволяла бы ему делать это бесконечно.

- Рус, - хмурый голос ворвался в ее мир, состоящий из его рук, губ и жара полуобнаженного тела.

Наверное, это слово или интонация имели какое-то значение. Потому что, несмотря на все ее нежелание, Руслан мягко, но неоспариваемо отстранил Свету, тут же посмотрев на Стаса.

Его друг кивнул в сторону ангара, от которого сюда медленно направлялся какой-то человек.

А Света только сейчас, несколько ошарашенно поняла, что рядом с ними, на расстоянии нескольких шагов, будто прикрывая их спинами, стояло несколько парней.

И она даже смутиться не смогла. Не стыдилась Света того, что только что происходило. Ни своей истерики, ни их жадной нужды в друг друге. Она так безумно любила Руслана, пусть все еще болело внутри от его прошлых поступков, что просто сил не хватало сдерживаться. Не теперь.

Света посмотрела на Руслана. Тот, прищурившись, кинул взгляд на неясную фигуру и тихо выругался сквозь стиснутые зубы.

- Иди домой, - резко приказала он, едва ли не до подбородка натянув Свете на голову капюшон. Так, что она даже опешила. - Глеб, позаботься об этом, - с тяжелым, каким-то напряженно-вымученным вздохом, словно не желал доверять ее другому мужчине, пусть и другу, однако не имел выхода, почти приказал Руслан.

И подтолкнул Свету, потерявшуюся в темноте ночи и материи своей толстовки, прямо к Глебу.

Тот ловко подхватил подругу под руку и повернул в сторону от ангара. Сам же Руслан, встал так, чтобы прикрыть их уход, и пошел в противоположном направлении, напоследок крепко и быстро сжав пальцы Светланы.

   - Постарайся идти как парень, хоть немного, - прошипел Глеб растерявшейся от таких стремительных смен событий Свете, уже волоча ее следом за собой подальше от злосчастного дерева.