На полной скорости

Ницца, 15 июля

Что вы представляете, когда вам говорят, что вы проведёте неделю лета в Ницце с одними из самых богатых людей? Если вы представляете бесконечно долгие приёмы и скучное скитание по огромному дому — минус пятьдесят очков в ваш личный зачёт и двадцать штрафных секунд команде. Потому что Белл тоже думала, что её ждёт что-то пафосное и скучное, но всё оказалось... простым. Если не учитывать личного самолёта Делмаса, который доставил её сюда; огроменной семейной виллы со своим гаражом, целым гольф-полем и дворецким. В остальном отдых не отличался от того, каким он был с Леоном — только более приватный и личный.

Начать стоит с частного пляжа, на который спускаешься по ступенькам, так как вилла находится немного на возвышении. Нагретый солнцем песок и аккуратные плетённые шезлонги с матрасами, на который приятно даже просто лежать. Что сказать ещё? Белл не видела ничего кроме моря, и его было просто невероятно много. Утром она спускалась и просто сидела на пляже. Днём, когда к ней присоединялась София, они объедались фруктами, развалившись в тени зонтиков. После полудня, Делмас утаскивал их в небольшой катер, чтобы покататься, сплавать к пляжам Ниццы, попробовать водную скорость на вкус и попрыгать с борта катера в нагретую солнцем воду.

Морская соль так сильно въелась в её кожу, что смешалась с духами и стала чем-то столь привычным, что жить без этого было невозможно.

А ещё были машины. Теодор всё так же выступал в роли водителя, увеличивал скорость, заходил в повороты трассы, скользил задними колесами по асфальтовому покрытию, когда разворачивался. И Белл не было страшно ни в одной из этих поездок. И дело было не только в том, что теперь скорость не пугала её до дрожи в коленях. Наверное, дело было в самом Делмасе.

Вчера он уговорил сесть её за руль. Дрожащую, трясущуюся, отнекивающуюся. Она дышала через раз, замирала статуей, когда её руки ложились на руль. Скользили по нему и узнавали изгибы. Цеплялись, чуть поворачивали руль стоящей на месте машины, и всем своим нутром Аслин чувствовала скрип колес. Она не стала жать на газ — даже тронутся с места не решилась.

Это было ей знакомо. Это было слишком хорошо знакомо.

И почти каждая такая поездка заканчивалась поцелуями. Тайными и чертовски секретными.

Если взглянуть на это под углом книжных романов — то выглядело вполне... романтично? Но если столкнуть с суровой реальностью жизни — то выглядело отвратительно.

После поездок они старались не разговаривать на эту тему. И от этого Аслин должно было стать хоть чуть легче, но в короткие моменты ночами, перед сном, она так много думала об этом, что ей становилось гадко. Тайные — запретные — отношения. Не тот троп, который она хотела бы обрести в своей жизни. Во-первых, она была отвратительной врушкой. Во-вторых, с Делмасом она сталкивалась каждый божий день. В-третьих, сталкивалась она и с Софией. Даже сейчас, растекшись по мягкому плетению шезлонга, поджав ноги к груди и обхватив их руками, Аслин наблюдала поверх солнцезащитных очков за подругой. Оливковая кожа Сакрайи блестела от солнцезащитного крема, который она тщательно втирала. Тёмные волосы были скручены в гульку на затылке, но пару прядей всё равно вырывались из тесных оков причёски, прилипая к шее девушки.

Они обе спрятались в тени зонтиков частного пляжа, прилегающего к вилле. Солнце давно перешло зенит, день подходил к концу. Что ещё могла желать Аслин? Целыми днями валяться на пляже, пить коктейли и играть в волейбол. С разбега уноситься в тёплые воды средиземноморья и наслаждаться тёплым колючим песком, который прилипает к мокрым босым ногам. Играться с Адель, которая теперь свернулась в её ногах сладко спящим комочком. Всего за пару дней такого отдыха кожа Белл покрылась лёгким, приятным загаром. Волосы впитали в себя соль моря, и теперь после каждого морского забега высыхали на солнце, пушились и чуть завивались. Аслин даже достала свои лучшие "летние украшения" — браслет на ногу, чокер из ракушек.

Как же она любила солнце. Подставляла под него лицо, руки и ноги. Прятала лишь свой живот от лишних глаз и внимания, позволяя себе полностью подставиться лишь ранним утром, когда никто не мог её потревожить. На загорелой коже шрам был виден особенно чётко — белой, рассекающей кожу молнией.

— Ты весь отдых будет в этой футболке? Даже купаешься в ней, — София надевает широкополую плетеную шляпу, заползая на лежак рядом с Аслин и поднимая на неё свои глаза. — Если ты чего-то стесняешься, мальчишек тут нет. А я уж точно не буду акцентировать на этом внимание.

В такие моменты Белл улыбалась, прикидывалась дурочкой и просто качала головой.

Несмотря на весь шик и гламур, витавший вокруг Сакрайи, она оказалась таким хорошим человеком — могла подойти, приобнять Аслин за плечи и рассказать что-нибудь, посекретничать или похихикать. Без собственной выгоды, просто общалась. На том плёночном фотоаппарате, который Белл притащила с собой, пленки сменялись друг другом, а кадры почти всегда оставались теми же — то София, то плескавшаяся в воде Адель, то играющие в море Теодор или Леон. Плёнка наполнялась воспоминаниями, и Аслин мечтательно прикрывала глаза, как только представляла, какая красота получится, когда проявят фотографии.

Амбра каждый вечер готовила им какие-нибудь кулинарные шедевры, и Аслин уже начинала думать, что обязательно наберёт несколько килограмм после этой поездки. А как только мама Делмаса узнала, что у Белл отец был итальянцем, почти сразу же загорелась научить Аслин парочки итальянских фразочек.

Это был, пожалуй, один из лучших отпусков в её жизни.

— А вот и идут наши главные сони, — София приспускает очки на кончик носа, наблюдая за тем, как по ступенькам от виллы к самому пляжу спускается Клин и Делмас.

София, конечно, приукрасила их сонливость. Белл то знала, что этих двоих тренировки не отпускают даже в таком месте, когда визг болидов далеко позади. Аслин бы не удивилась, если бы в этом доме был личный спортзал — но даже с ним, никто не отменял утренние пробежки. За ними Аслин наблюдала из окон коридора второго этажа, которые выходили прямо на ровный зелёный газон поля для гольфа. Даже сейчас, они вероятно играли в каком-нибудь большой теннис, потому что на телах пилотов проступали явные признаки пота и ленивой усталости.

— Сказал человек, который встал сегодня... в двенадцать? А я то думал, что ты создана для часового пояса Ниццы, Сакрайа, — Леон лучезарно улыбается, взъерошивая свои кудрявые шоколадные волосы.

Его тело тоже приняло на себя прямые солнечные лучи. Покрылось загаром так, что оранжевый цвет его плавательных шорт теперь выделялся ярким пятном, и называть его морковкой хотелось только больше.

— А я думала, что ты будешь молчать и не вставлять своих комментариев, Клин, — София натягивает на свои губы милую улыбку, приподнимаясь на локте, пока её глаза стреляют огоньками в сторону Леона.

На это Клин улыбается только шире, хищно сощурив карие глаза. Он на секунду повернул голову в сторону моря — всё это произошло слишком быстро. Так, что даже Адель в ногах Аслин не сразу поняла. Леон оказывается рядом с какую-то секунду, обгоняя шезлонг, на котором сидела Белл. Его руки тянутся к Сакрайи, которая запоздало осознаёт, какие демоны совокупляются в голове Леона. Лишь когда его тёплые сильные руки хватают её лёгкое тело, когда плетеная шляпа летит прямо на песок, а София взвизгивает и проклинает Клина, ситуация становится понятной.

— Cazzo di merda [ит. "гребанное дерьмо"], Клин! Даже не думай об этом! — её тело извивается змеёй в руках Леона, когда София хватается пальцами за его плечи, пытается вырваться на свободу. — Отпусти меня! Subito dopo [ит. "Сейчас же!"].

Аслин улыбается, наблюдая за этой картиной. Леон поднял Софию на руки, словно она ничего не весила, держал её крепко, пока она пыталась сделать всё, чтобы вырваться с его рук. Дорогие брендовые очки скатилась на кончик её носа, волосы растрепались, пока Клин целенаправленно направлялся прямо к кромке воды.

— Он её просто напугает, — Теодор тихо смеётся, садится на край шезлонга, на котором до этого лежала София и тянет руку к Адель, мягко поглаживая свою питомицу по голове, пока всё его внимание было направлено к Леону, который медленно переходил на бег, и на визжащую Софию.

— Я только солнцезащитным кремом намазалась, Клин. Даже не думай!

Аслин улыбается ещё шире и смеётся.

— Клина никогда не пугали пустые угрозы, — Белл чуть склоняет голову на бок.

Леон забегает в воду, смеётся и светится, счастливый до безобразия своей шалостью. Прямо с Софией на руках, проносится до тех пор, пока вода не настигнет его живота, и резко опускается вниз, прижимая Сакрайю к себе, чтобы она не вырвалась и не пнула его коленкой в живот. Визг Софии, наверняка слышали на всех пляжах Ниццы.

Вода тут же пропитывает собой купальник, волосы, стирает любой намёк на солнцезащитный крем. Кудрявшки Леона слипаются, прилипают друг к другу, когда он выныривает, всё ещё прижимающий Софию и смеющийся. Он мотает головой, раскидывая капли воды вокруг себя, словно собака — и злит этим Сакрайю ещё сильнее.

Тео тихо смеётся, сощурив голубые глаза, пока наблюдал за играми Леона и его попытками вывести Софию из душевного равновесия.

— Она убьёт его, как только он отвернётся, — тихо шепчет Белл, пока её друг снова и снова нарушал баланс Сакрайи погружением в воду.

— Придётся помогать ей прятать труп, — ямочки на щеках Делмаса становятся глубже, когда голубые глаза перемещаются к Аслин.

Откровенно говоря, между ними не было никаких договорённостей. Они не ставили условий этих тайных отношений и обжиманий — кроме как самого очевидного. Никто не должен был знать ни о их поцелуях, ни о их взглядах, ни о случайных касаниях. К Делмасу это могло привлечь лишнее внимание и подпортить ему репутацию, а Аслин... а Аслин просто не хотела становится частью грязного мира сплетен. Её жизнь только начинала становиться лучше!

В конце концов, Гран При закончится, а что будет потом... это они не обсуждали. Может быть, вся эта история закончится, как только пройдёт последняя гонка? Может быть, потом они даже не вспомнят друг друга. Забудутся поцелуи, взгляды и это чувство окрылённости, покоя.

— Держись от меня подальше, Клин!

— Ой, да брось, Сакрайа. Весело же!

Аслин слегка вздрагивает, её глаза тут же проскальзывают дальше, пока Теодор поворачивает голову в сторону следующей к ним Софии. На босые ноги налип белоснежный песок, весь купальник вымок, как и её волосы. Она стягивает с кончика носа очки, кидая их на шезлонг, где сидел Тео.

— У нас, кстати, есть одна большая проблема! — пальцы Софии скользят по волосам, убирая мокрые пряди назад. — Вы же в курсе, что через два дня наш прекрасный недельный отдых заканчивается? А мы даже не сходили в клуб!

— А тебе лишь бы потанцевать, Соф, — Теодор тихо засмеялся, покачал головой, на что Сакрайа лишь закатила глаза.

— Я просто люблю музыку! И тут сама атмосфера располагает к танцам. Лежание на пляже это замечательно, но я бы лучше подрыгалась где-нибудь под музыку, потому что твоя любезная мама откормила нас своей потрясающей едой, — её тёмные глаза скользнули по Делмасу, когда она протянула к его плечам свои мокрые руки, а он лишь зашипел от холодной воды на своей коже. — В городе есть один потрясающий клуб. С открытой крышей, потрясающей музыкой и коктейлями. Навевает что-то от Ибицы, так что я думаю, Аси, ты будешь в восторге!

София улыбается, окрылённая своей гениальной идей, присаживается сбоку от Теодора и кладёт свой подбородок ему на плечо — а Белл от этой картинки только гаже становится. В надежде отвлечься, он переводит взгляд на Леона, который падает на край её шезлонга, наклоняется поближе к подруге и мотает головой, чтобы капельки воды попали на тихо смеющуюся Аслин.

— В Сакрайи просыпается тусовщица? — Клин сощурил глаза, смотря на итальянку.

— Помолчи хотя бы тут, Клин, а, — София закатывает глаза. — И вообще, я спрашивала у Аслин, а не у тебя.

— Это..., — Белл подаёт голос, привлекая к себе внимание практически четверых пар глаз — Тео, Софии, Леона и Адель. — Это не опасно? Вы, буквально, одни из самых узнаваемых личностей в Формуле-1. Особенно Делмас. Если кто-то увидит, или... заснимет? Как это обычно происходит у вас?

Аслин с трудом перенесла тот наплыв фанатов Леона в своём инстаграмме, когда впервые засветилась в паддоке. Она старалась не реагировать, потому что моментально каменела от такого интереса. Да, Клин отстоял границы, назвав её своей лучшей подругой, но... Белл всё ещё передёргивало от мысли, что эти невинные развлечения могли принести за собой.

— Сфотографируют и сфотографируют, ничего страшного не будет, — София пожимает плечом, а Белл ищет спасения в глазах Леона, который только выдыхает. — Я вообще удивлена, что никто не заснял вас где-нибудь раньше. Вы же наверняка тусовались вместе.

— Не всем нравится лишнее и пристальное внимание, Соф, как тебе, — Леон чуть прицокнул языком, качнув головой. — Я давно пытался вытянуть Белл, и она вышла только тогда, когда я поставил её перед фактом и ей некуда было бежать.

София виновато поджала губы, качнула головой — вряд ли она могла подумать, что кому-то такое может не нравится; что кто-то не выбирает в начале недели наряд в паддок, не красуется перед вспышками камер бегущих впереди репортёров; что кто-то вообще равнодушен к этому.

— Не переживай, Аслин, — Тео чуть склонил голову в бок, с его мягкий голос смешался с ласковой улыбкой. — То место, про которое говорила София не славится столпотворением фанатов, которые будут снимать исподтишка. Более того, полагаю, всем будет глубоко плевать или они просто не обратят внимание. Не все люди живут формулой-1. А место и правда потрясающее. На берегу моря, с открытым потолком и безумно вкусными коктейлями. Приватность и безопасность я точно могу гарантировать.

Отказать Теодору было просто невозможно — посмотрите в эти голубые глаза, ямочки в уголках губ, и из вашего рта само собой рвётся:

— Хорошо. Я согласна.

София расплылась в улыбке, завизжала и подскочила на месте, словно Аслин не просто согласилась пойти в клуб, а дала добро на спасение целого мира. Она тут же всполошилась, осознав, сколько важных приготовлений ждёт её теперь. Подняла Аслин на ноги и поспешно затолкала её в сторону лестницы, ведущей наверх.

И Белл пожалела о своём решение. Когда ты говоришь Софии Сакрайи "сегодня мы будем тусоваться", в ней просыпается другая личность, которая хочет нарядить тебя в лучшие наряды и разодеть в самые прекрасные туфли. Белл уже была знакома с этой стороной новоиспечённой подруги, поэтому просто послушно следует её порыву, когда Сайкрай заталкивает её в ванную.

Не стоит делать из Аслин домоседку — она любила клубы, любила тусоваться даже после аварии. Тот же Леон частенько затаскивал её на какие-нибудь вечеринки, где они танцевали так, что утром с трудом могли снять ноги с кровати.

София, как знаток моды и чувства стиля, выгребла из чемодана Белл белые брюки-палаццо; из своего гардероба притащила чёрный шёлк топика, который закрывал грудь и живот, но открывал спину переплетением тонких бретелек. Из обуви Аслин не решилась обувать одни из каблуков Сакрайи, отдав предпочтение знакомым и удобным белым кроссовкам. На шее щёлкнули застежки любимых украшений — многослойные подвески с морской тематикой, золотыми ракушками и слабым отблеском камней, парочку колец и тонкий ремешок браслета.

Никто из ребят не наврал.

Клуб располагался практически на берегу моря, и чтобы пройти внутрь без очередей, им пришлось воспользоваться связями Леона и Теодора — их впустили через боковую дверь, чтобы никто из пилотов не привлекал внимание. Клин отдал предпочтение джинсам и обычной рубашке с короткими рукавами шоколадного цвета; Теодор же надел светлые брюки и белую льняную рубашку с длинными рукавами; София, как самая модная из них, нарядилась в легкое летнее платьице кофейного цвета и щеголяла на тонких шпильках босоножек.

Музыка здесь смешивалась с дальним звуком шуршащих волн. Духота помещения заменялась свежим морским бризом, который щекотал открытую часть спины, забирался под распущенные волосы и целовал голую кожу. Они успели приехать как раз до того, как солнце скроется за горизонтом.

Огоньки, натянутые на балках над танцплощадкой, загорелись мягким жёлтоватым светом, закрутился блестящий диско шар, и тихая музыка скользнула по воздуху. Настоящее веселье не началось, только-только готовилось пробраться с трезвые умы золотой молодежи Ниццы, а пока Аслин могла просто наблюдать.

За разноцветными ленточками, имитирующими "потолок", за яркими огоньками и светящейся барной стойкой. За барменом, который готовил замысловатые коктейли, и за разодетыми в бренды девушками с крошечными сумочками. Для неё это было дико, немного пугающе, если бы не рука Софии, мягко обвивающая её локоток и тянущая по периметру помещения.

Белл ныряет под своды арки, украшенной огоньками, которая вела к полукруглому столику, стоящему в отдалении от общей массы таких же столов. Мягкая кожа тут же окутывает, когда Аслин присаживается на самый край — София и Леон оказываются сидящими рядом, и оставалось только молить богов, чтобы они не погрызлись за время их отдыха.

Они почти сразу же заказывают коктейли — разговорились, договорились в следующий перерыв между гонками съездить куда-нибудь. Только теперь чтобы было не только море. Возможно, Париж или Милан — прогуляться по историческим улочкам, вечерами сидеть на открытых верандах ресторанов и пить вино, устроить себе настоящее гастрономическое путешествие по Европе.

Это всё звучало как мечта. Так реально, так желанно, что Аслин уже могла себе это представить. Забыть о формуле-1, о своих страхах и просто отдыхать, просто жить, позволяя этому течению нести тебя неспешными руслами рек. Где твоя прошлая жизнь никогда не достанет тебя, не протянет липкие руки воспоминаний и не будет пожирать.

Это звучало как мечта.

— Bebê Bell! És mesmo tu?!

Знакомый голос, язык, мягкое прозвище врывается сносящим всё ураганом, когда Аслин — счастливая и улыбающаяся — поворачивает голову на источник звука. Наверное, в этот момент она молилась, чтобы слух её подвёл, и знакомый голос просто привиделся её богатому разбившемуся воображению.

Но она видит мужчину. Широко улыбающегося, с тёмными волосами, который сливались с наступающими сумерками, и уголки её губ дёргаются, опускаются, когда она щурится, и пытается понять, где же она видела это знакомое лицо.

— Ну ты что? Не узнала меня? — лицо продолжает улыбаться, подкидывая яркие пятна картинок прошлого.

Леон нахмурился, чуть склонил голову и напрягся весь — он узнал его, Белл знала это. А она всё гадала.

Этот грубоватый португальский акцент, белозубая улыбка и татуировка орла на шее. Тёмные глаза, смуглая кожа. Она видела блеск этих радужек раньше, два года назад. Она слышала этот голос, который поддерживал её в наушнике.

Bebê Bell.

— Юстин, — имя само собой сорвалось с губ Аслин, когда она попыталась натянуть нервную, но дружелюбную улыбку.

— Ну наконец-то! Я уж думал, что тебе за два года память отшибло. Где тебя носило? — Юстин ныряет в своды их маленького спасения от внимания, и глаз тёмных с Аслин не сводит, пока Леон нетерпеливо ёрзает и подбирает слова, чтобы взашей выгнать мерзавца. — О, Клин. Ты всё такой же нервный? Не переживай, не утащу я твою подружку! Я просто подошёл поздороваться, как старый друг!

Юстин вальяжно падает на диванчик рядом с Белл, заставляя рядом сидящую Софию нахмуриться:

— Кто ты вообще такой?

Португалец наигранно прижимает ладонь к левой части груди, делает вид что ему больно, а Аслин только сильнее треснуть его хочется — кусочек её прошлой жизни, как яркое напоминание, сидел прямо рядом с ней.

— Я думаю, Аслин с радостью представит меня, да? — он смотрит тёмными глазами, всё такими же наглыми и азартными, какими они были у него два года назад.

— Это... Юстин, — чуть хриплым голосом проговаривает она, жмёт губы и смотрит в сторону ничего не понимающего Тео. — Он помогал мне... с гонками.

— Гоночный сутенёр, — Юстин смеётся, а у Белл тошнота подкатывает к горлу. — Провёл нашу малышку Белл в мир уличных нелегальных гонок. Где ты пропала эти два года? Я уже подумал, что ты удалила мой номер с телефона!

Юстин всё говорил и говорил, а Белл не знала куда себя деть: от воспоминаний, которые укололи её где-то под рёбрами, прямо в сердце. Она помнила Юстина слишком хорошо, чтобы прикинуться дурочкой. Это он заметил её в тот первый вечер, пятнадцатилетнюю, расстроенную развалившейся карьерой будущей гонщицы; это он увидел в ней жажду к скорости, бешеный потенциал и желание вжимать педаль в пол. Это он каждый раз заманивал её на заезды, и это он не нравился Леону.

Он получал с её побед деньги; Аслин получала эмоции.

— О! Извини, мне уже нужно бежать, но..., — Юстин подскакивает на ноги, и его пальцы ныряют в карман джинс, доставая визитку — у него уже и визитки были свои — просовывает её в руки Белл и машет в воздухе рукой. — Если вдруг захочешь повторить.

Юстин исчезает, но не исчезает то, что он принёс с собою. Воспоминания кинолетной проносятся перед глазами, когда Белл смотрит на визитку в своих руках, вертит её под светом ламп и мелькающих софитов, и хмурится.

Сталкиваясь с таким, ты в секунду осознаёшь, где ты и кто ты, и почему-то эта правда с каждым разом бьёт по Аслин всё сильнее и сильнее.

— Я пойду... прогуляюсь..., — Белл встаёт со своего места, выскальзывает, просто чтобы побыть одной.

И когда Леон поднимается со своего места, пальцы Сакрайи впиваются в ткань его рубашки и тянут его назад.