На полной скорости

Ницца, 9 июля

В этот раз Белл оказалась не такой быстрой. Стоило только гоночному уик-энду Сильверстоуна закончится, как она оказалась в цепких наманикюренных коготках Софии. Впереди были практически три недели отдыха от гонок и шума болидов, и Белл уже намылилась и замечталась — как устроит себе настоящий отдых, займётся фотографией или съездит к маме загород, но... свои угрозы Сакрайа привыкла исполнять точно в срок. Благо, хотя бы дала времени мотнуться домой, чтобы набрать побольше летних вещей, потому что отпуск обещал быть по-настоящему жарким. И не потому что София обещала ей лучшие клубы и шоппинг в Ницце, а потому что без Теодора Делмаса тут не обойдётся.

Аслин ещё не знала, куда она вляпалась.

Не знала она об этом и в аэропорту Лондона, когда подошла к мужчине с выглаженной рубашке, который держал табличку с её именем. Он тут же схватил её чемоданы, пока Белл послушно преодолевала вместе с ним очередь. Мимо паспортного контроля, в другой угол аэропорта, где все её документы были проверены без очередей и суматохи. На этой же отдельной стойке она попрощалась со своим чемоданом, и грешным делом подумала, что София подсунула ей билеты в бизнес-класс, но и тут Аслин оступилась.

После контроля её ждала отдельная, обдуваемая кондиционером комнатка, в которой она могла выпить чай, кофе, колу или даже виски — Белл выпила лишь чашку кофе, потому что рейс был утренним — а потом спряталась под козырьком кепки, поглядывая на табло с рейсами, не находя своего. И лишь после того, как всё тот же мужчина в белой рубашке, заметив её беспокойство, подошёл к ней со словами:

— Мисс Белл, скажите, когда хотите отправиться. Мы вылетим, как вы будете готовы.

Аслин лишь наполовину осознавала всю ситуацию.

Личный, мать его, самолёт.

Не эконом, в котором затекает спина и болит задница; даже не бизнес-класс. Это был личный самолёт. Белл даже не приходилось идти по рукаву аэропортовых дорожек, потому что её подвезли прямо к небольшому джету. Чёрт побери... она будет лететь на личном самолёте, и пусть это будет всего лишь два часа...

Мягкая светлая кожа салона, улыбчивые стюардессы, которые помогли ей убрать ручную кладь, принесли влажные полотенцы и даже стакан воды поставили, немного покачнули Белл. Телефон жужжит в заднем кармане джинсовых шорт, и Белл тянется к нему, скользя глазами по плашке сообщения.

от кого: Т. Делмас.

"Загляни в боковой шкафчик, chérie. Решил, что это поможет скрасить два часа полёта. До встречи в Ницце. Тебя тут уже кое-кто ждёт".

И почти сразу присылает фотографию. Яркую, солнечную и самую тёплую, какую Аслин только видела. София развалилась на плетёном шезлонге в дорогом тёмно-коричневом купальнике. Подняла одну руку вверх, словно машет Аслин прямо оттуда, с экрана телефона. В тёмных стеклах очков отражался стоящий с телефоном Делмас, а в ногах у Сакрайи лежала Адель, словно улыбаясь. Где-то сбоку пристроился Леон в оранжевых шортах с мокрыми кудрявыми волосами. Хитро улыбающийся, сверкающий своими глазками на ярком солнце юга Франции. И следующая фотография: где он выливает на подскочившую с шезлонга Софию собранную из бассейна воду.

Аслин не может сдержать улыбки, тянется к боковому шкафчику от кресла, открывает и... на руку ей выпадает несколько блестящих, шуршащих кругляшков, оцарапавших ей руку. Она подносит их поближе, сощурившись, и не в силах поверить.

Это были конфеты. Шоколадные конфеты. Точно такие же, какими она угощала Теодора тогда, в Монако.

Двухчасовой полёт и правда прошёл спокойно и сладко, благодаря конфетам, которые оставил Теодор. Ровно через два часа, как шасси самолёта покинуло землю Англии, Аслин оказалась в Ницце. Уже с иллюминатора самолёта было видно лазурные берега, бесконечную зелень и полукругу домиков, расположенных прямо вокруг небольшого залива.

Лишь в половину Аслин поняла, на что она подписалась, когда самолёт открыл свою дверь; когда она аккуратно спустилась по откидным ступенькам джета, подняла голову, сощурившись на солнце, и из-под козырька кепки увидела Делмаса.

Он стоял, сложив руки на груди и опершись задницей о капот новенького серого кабриолета. И выглядел он по настоящему летне. На нём была хлопковая рубашка с коротким рукавом, расстегнутая на пару верхних пуговиц, светлые льняные шорты и кроссовки. Теодор щурится на солнце, поднимая свои солнцезащитные очки на лоб, и улыбается так широко, что Белл видит глубину его ямочек даже когда между ними несколько метров.

А потом до неё доходит.

— Ты что, заехал на машине на территорию аэропорта, где только что сел самолёт? — хмыкает Аслин, спускаясь вниз, пока один из белорубашечных мужчин закидывает её чемодан в крошечных багажник кабриолета.

— Да, ведь здесь сел мой самолёт. Я же говорил, что ты не общалась с по-настоящему богатыми людьми, — он тихо смеётся, подмигивает ей и учтиво открывает перед ней дверь, пока Аслин закидывает свой портфель за передние сиденья машины. — Решил, что будет лучше забрать тебя самому, раз у тебя непростые отношения с машинами. Обещаю быстро не ехать. Если ты конечно сама не попросишь.

Аслин цокает языком, закатывает глаза и усаживается на пассажирское сиденье, тут же пристёгиваясь. С кепкой приходится распрощаться, чтобы она не слетела, с солнечными очками поздороваться. Белл откидывает голову назад, упираясь затылком в подголовник и прикрывает глаза. Теплота солнца приятно кусала за кожу, с которой сошёл загар. Бледная, слишком светлая. Аслин обожала солнце и теплоту всеми своими внутренностями, но пасмурный Лондон никогда не давал ей той дозы солнца, которого требовала её душа.

— Мы в отель? — Белл переводит взгляд на Теодора, который выворачивает руль автомобиля, пока сотрудники аэропорта провожают их до самых ворот выезда за территорию аэропорта.

— Знаешь, сначала мы с Соф думали и правда остановиться в отеле, но моя мама оказалась категорически против. Только я заикнулся ей о том, что мы приедем в Ниццу и будет кочевать в одном из отелей, как она посмотрела на меня так, что — клянусь тебе — придушила бы одними глазами, — Теодор тихо смеётся, не сводя глаз с дороги, пока его серенький кабриолет выезжает на дорогу. — Поэтому мы поживём у нас.

— Нас четверо, — Аслин внимательно смотрит на профиль Теодора. — Нам не будет... ну... тесновато? Или кто-то будет спать на диване?

Улыбка Теодора становится шире, хитрее, когда он чуть поворачивает голову в её сторону и смотрит поверх оправы очков.

— Оставь это на мне, chérie. Расслабься и отдыхай. Лучше скажи, я же угадал с конфетами? Я вообще с трудом их нашёл. Ты знала, что они продаются только в Англии? — Тео смеётся.

И вся их дорога до дома была такой. Лёгкой, ненавязчивой, наполненной разговорами. Например, Тео рассказал, как Леон достаёт Софию — то сталкивает её в бассейн, то касается её нагретой солнцем кожи холодными бутылочками газировки, то выпрыгивает из темноты и пугает её. Развлекается по полной. И за всеми этими разговорами, Белл даже не замечает, что они сворачивают с общегородской дороги, которая должна была вести прямо в центр кипящего курортного города. Теперь их окружала зелень с одной стороны, и края лазурного моря с другого.

Аслин просто наслаждалась. Тем, как теплый воздух просачивается сквозь стянутые в хвост волосы. Вытягивает руку в сторону, кончиками пальцев касаясь прогретого воздуха, пахнущего солью моря. Смотрела и наслаждалась. Извилистый серпантин уводил их подальше от городской суеты, заводил в зеленые кустарники и деревья, путал и петлял. И Белл просто отдавалась этой тишине и спокойствию так, как не отдавалась никогда.

Сейчас гул мотора её не пугал, ведь Тео ехал достаточно медленно, чтобы она спокойно могла понаслаждаться видами, ощутить на открытой коже плеч приятные поцелуи солнца.

Середина лета — подумать только. Ведь совсем недавно её трясло в Монако, а уже сейчас она едет в одной машине в с парнем, с которым и познакомилась в Монако. Ситуация сюр. Аслин, которую выворачивало наизнанку от одного упоминания машин, оказалась втянута в самое сердце мирового автоспорта.

Над головой смыкаются густые кроны деревьев, перекрывая солнце. Асфальт остался где-то позади, и на его место пришёл гравий, вытягивая Аслин из сладкого морока воспоминаний. Машина тормозит, и кованые ворота медленно распахиваются, впуская их внутрь.

Аккуратно подстриженные поля газончиков, ровная линия кустиков по края въездной дорожки. Белл медленно хлопает глазами, пока её рот удивленно приоткрывается. Дальше — больше. Вдалеке она видела густые деревья садика, линию моря, а прямо перед собой — огромное белое здание. Вилла растеклась белым мрамором, настоящим дворцом в лучших традициях фильмов для богатеев. С полукругом подъездной дорожки, вороха зелени и белых статуй ангелочков на входе.

— Охренеть, — тихо шепчет Аслин, даже чуть приподнимаясь на своём месте, пока кабриолет замирает перед входом.

Теодор тихо смеётся, не заглушая двигатель автомобиля.

— Я же говорил тебе не беспокоиться ни о чём, chérie, — тихий шёпот его голоса касается ушей, а вместе с ним и его тёплое — теплее самого солнца — дыхание.

Аслин на секунду покрывается мурашками, хотя на улице было добрых двадцать пять градусов.

По белым ступенькам спускается мужчина, лет сорока пяти, в белой рубашке и льняных штанах. Тео ослепительно улыбается ему, когда он оказывается около пассажирской двери кабриолета, открывая её для Аслин.

— Добро пожаловать в Ниццу, mademoiselle Bell.

Мужчина-в-рубашке подаёт ей руку, и Аслин весьма неловко выбирается из машины, пока за ней закрывается дверь.

— Это Марсель. Маленькая часть нашей семьи, но кто-то назовёт его просто дворецким, — Делмас тут же оказывается рядом, откашливаясь, чтобы привлечь к себе взгляд Аслин. — Марсель, не загонишь машину в гараж и не отнесёшь вещи Аслин на второй этаж в ту, светлую спальню? Я пока проведу небольшую экскурсию. Соф и Леон ещё не убили друг друга?

Марсель улыбается мягкой улыбкой, коротко кивая.

— Конечно, Тео. София и Леон немного... повздорили. Потом помирились, потом опять поругались, а потом пришла ваша мама.., — улыбка Марселя становится шире, и теодор тихо смеётся, махнув рукой в воздухе и делая шаг в сторону белых мраморных ступеней.

Аслин приходится чуть ускорить шаг, чтобы нагнать Теодора, практически прижаться своим плечом к его руке, чтобы быстро прошептать:

— Сначала личный самолёт, встреча прямо на взлётной полосе, потом огроменный особняк и настоящий дворецкий. Я что, в фильме "50 оттенков серого"?

Теодор снова смеётся. Заливисто, откровенно и искренне, даже чуть запрокинув голову назад.

— Хорошо, Аслин. Давай разберём с тобой классификация богатеньких, — его руки скользят по ручке двери, толкая её вперёд — он первым заходит в дом, придерживая створку, чтобы Белл прошмыгнула за ним. — Есть просто богатые. Как Леон. Он может позволить себе всё, что утолит его желания. Потащить за собой лучшую подругу по Гран-При, бронируя ей отельные номера, покупая ей билеты на самолёт, — Тео подмигнул ей. — Есть неприлично богатые. Как правило, они разбивают дорогие тачки ради удовольствия, едят с золотых тарелок и выставляют свою жизнь напоказ. Фотографии с личным самолётом, водителем или из самого крутого бутика Милана.

— Следующий тип — "Охренеть какие богатые"?

— Туше, Аслин. Назовём нас... "на жизнь хватает". У нас есть некоторые... сбережения. А банках, недвижимости, в бизнесе, других вложениях. Можешь не разуваться, — Тео поторапливает её мягким прикосновением пальцев к спине — их теплоту Аслин почувствовала даже сквозь ткань майки.

"Небольшая" — по меркам всего дома — прихожая, через которую они проходят достаточно быстро. Во втором помещении сбоку была белая лестница, широким размахом винта уходящая на второй этаж.

— Спальни и жилые комнаты на втором этаже. Тут порядка шести спален, так что... никому на диване спать не придётся. На первом этаже располагаются все... общие комнаты. Гостиная, кухня. Небольшая библиотека, игровая. Ты когда нибудь играла в бильярд? Нет? Тебе понравится, — Тео ведет её в сторону большой и светлой гостинной.

Белая мебель — широкий диван, плазма, аккуратные шкафчики, гигантские окна заставляли Белл открывать рот и засматриваться на всё, словно она была в каком-то музеи.

— Ещё есть сад, маленькое поле для домашнего гольфа. Бассейн, спуск к пляжу. У нас просто невероятные закаты с верхней террасы, — Теодор проходит чуть вперёд, разворачивает лицом к Аслин, любуясь ей, пока он идёт спиной вперёд. — Гараж.

Аслин резко переводит взгляд на его довольное донельзя лицо.

— А я то надеялась, что ты всё-таки коллекционируешь трусы, Делмас.

Тео смеётся — снова и снова, заполняя дом своим заливистым смехом. Так часто он смеялся, кажется, только с Аслин.

— Так, поднимайся наверх. Твоя спальня по прямой по коридору до самого конца. Последняя дверь. Переодевайся, принимай душ, что тебе там нужно. А я найду Леона и Соф, чтобы они точно не убили друг друга. И заодно... кажется, мама заказала что-то особенное, узнав, что ты приедешь. И ты... мм, — он поджимает губы. — Не пугайся моей мамы. Она из Италии и может быть излишне тактильна и эмоциональна. Чем-то похожа на Соф. Начнёт лезть с поцелуями, не пугайся, — Тео достаёт телефон из кармана своих шорт и подмигивает ей, ступая в сторону широко распахнутых настежь дверей-окон гостинной. — Чувствуй себя как дома, Аслин. Заходи без стеснения в любые комнаты.

Не успевает Белл и слова вставить, как Делмас уже пропадает где-то за сегментарным полотном стекла, оставляя её одну посреди огромной гостинной. И первая мысль, которая родилась в голове Аслин:

"Он точно какой-то принц".

Она растерянно оглядывается, поджимает губы и ступает в сторону от края ковра — не хватало ещё наступить на него кроссовками. Следуя указаниям Делмаса, Аслин идёт обратно к лестнице, аккуратно поднимается на второй этаж, скользя пальцами по светлому дереву перил. Белл всегда считала, что Леон богатый — его семья многое могла себе позволить. Летать бизнес-классом, нанимать водителей, которые отвозили его в школу. Оплачивали занятия картингом и весь его путь к формуле-1. Мать Аслин тоже была богатой, но в школу её отвозила она, и в бизнес-классах Белл начала летать, только когда стала зарабатывать сама. А теперь она в чёртовом дворце на юге Франции, где есть дворецкий и своё поле для гольфа!

Длинный коридор ведет её мимо других дверей, вывешенных картин и аккуратных статуэток на постаментах. Последняя дверь ничем не отличалась от остальных, так что Аслин сначала стучится, и лишь потом жмёт на ручку, толкая дверь вперёд.

И замирает.

Ни один номер в самом помпезном отеле не сравниться с этой комнатой. Тут было не просто красиво, тут было... уютно. Помпезность статуэток и колонн не проникала в жилые комнаты.

Широкая кровать с бархатным изголовьем, по обе стороны аккуратные тумбочки на резных ножках. Шкаф для одежды, макияжный столик с широким зеркалом. Распахнутые настежь стеклянные двери маленького французского балкончика.

Её чемодан уже аккуратно стоял, вместе с портфелем на небольшой софе, стоящей в углу. Но Аслин целенаправленно шла вперёд.

Лёгкий тюль поддаётся её рукам, отодвигаясь в сторону, и взгляну предстаёт картина, от которой у неё бегут мурашки.

Линия лазурного моря, сияющего в солнечных лучах. Скользящие вниз ступеньки, прямо по обрывистой части скалы. А внизу песок. Почти белоснежно-жёлтый, нагретый солнцем и такой манящий, что Белл тут же хочется почувствовать его босыми ногами. Зарыться, подставиться под солнце и занырнуть в мягкие воды Средиземноморья. Её душа и тело так соскучились по морю, что удержаться просто невозможно.

Радостная, она потрошит чемодан — даже не развешивает вещи, решив разобраться с этим потом, когда будет время. Находит купальник и пулей ныряет в дверь ванной, удобно размещенной за дверью с левой части спальни. Не в силах любоваться красотой ванной, Аслин стремительно смывает с себя пятна утреннего полёта, и почти сразу же нырет в купальник. Щёлкает многоярусными подвесками на своей шее, причёсывает спутанные от езды в кабриолете волосы, снова собирая их в хвост. И мчится прямо к большому зеркалу в спальне.

Она кое-что забыла. Совсем незначительное.

Ей хотелось выбежать прямо так, поскорее ощутить ласку солнца на коже плеч, рук, ног, спины... её взгляд замирает на зеркальной поверхности.

Живота.

Извилистые шрамы тянулись под резинкой купальника, прямо под грудью. Вниз, пересекая собой живот, задевая собой бедро. Рассекали её, как сечет дорожная разметка асфальт. Перечёркивали её жизнь, и напоминали.

"Ты совсем забыла, Аслин?".

Улыбка сползает по её губам, когда кончики пальцев касаются светлых линий шрама, мягко очерчивая его путь вниз подушечками пальцев.

"Ты забылась? Вспоминай же. Вспоминай дорогу! Вспоминай свист шин и боль! ВСПОМИНАЙ!".

Летящее от радости сердце замедляется, мозг отрезвляется. В пучине собственных эмоций Аслин стала забываться. Ей было так хорошо, что мыслями она уже не помнила ни о страшной аварии два года назад, ни о последствиях. Пальцы нажимают на легкую бугристость шрама чуть сильнее, чтобы ощутить её. Он давно уже не болел, как и сросшиеся кости рёбер, но болело сердце — от воспоминаний о смерти отца, от осознания, как далеко в прошлом это всё осталось, от безысходности.

Короткий стук в дверь заставляет Белл вздрогнуть.

— Эй, ты одета? Я могу войти? — голос Теодора дергает её так резко, что до Белл сразу же доходит мысль.

Футболка. Ей нужна одна из тех футболок, какие она надевает, если приходится греться на солнышке в компании с кем-то. Аслин мчится в сторону чемодана, зарываясь в его недра, в надежде найти то, что сейчас ей просто необходимо.

— Да, эмм..., — мямлит она и кусает себя за язык.

Будь это кто-то другой, ей было бе плевать на шрамы. Будь это другой парень, Аслин побоялась бы, что он увидит белые росчерки последствий аварии. Но это был Теодор Делмас — парень, к которому Аслин неровно дышит и в тайне мечтает, и злиться на себя за это же. Если он увидит шрамы, подумает ли он, что она некрасива? Передумает ли он называть её "chérie"? Передумает ли помогать ей в борьбе со своими страхами?

После аварии у Белл был парень. Британец с тёмными волосами и тёмными глазами, с которым она познакомилась в университете. Тогда она фотографировала баскетбольный университетский матч. И когда дело дошло до секса, когда футболка упала на пол, а его глаза опустились ниже, минуя линию ключиц, тонкие лямки бюстгальтера, и он увидел шрам... чтож, Белл ещё не доводилось видеть, чтобы у людей так сильно перекашивало лицо.

Когда дверная ручка опускается, Белл дергает на себя край футболки, тут же надевает её. Лёгкая, длинные, в неё не будет жарко. Она почти сразу же скрывает и плечи, и живот, и кожу до середины бёдер. И только тогда Аслин выдыхает. Белл подскакивает на ноги как раз тогда, когда Делмас только появился на пороге комнаты. Уже переодевшийся в тёмно-синие плавательные шорты, конечно.

Белл нервно улыбается, словно только что не устраивала забег по комнате в поисках футболки, а Теодор приподнимает брови, осматривая её "наряд для загара".

— Что? Между прочим, солнце вредно, — Белл откидывает назад край хвоста, откашливаясь.

— Да без проблем. Если хочешь, мы спрячем тебя в тень? — уголки его губ дёргаются. — Ладно, я пришёл чтобы проводить тебя. Мама попросила накрыть на в саду. И Леон с Софией уже натерли себе мозоли на задницах. Мне с трудом удалось уговорить их подождать тебя там, а не мчаться обниматься.

Белл жмет губы и улыбается — всё ещё нервно и неловко.

— Да, конечно. Веди, Делмас. Мы оба хорошо знаем, что лучше не заставлять ждать Софию.

Тео улыбается, коротко кивает, и Аслин послушно следует за ним. Прямо босиком, по нагретым воздухом плитками керамогранита. Они спускаются вниз по уже знакомым для Адалин ступенькам, но вместо того, чтобы свернуть в сторону гостинной, идут другим путём.

Одна из боковых дверей открывается на залитые солнцем дорожки сада. Среди зеленых травинок газона проглядывались ровные пласты камешов, по которым они ступали босыми ногами. Нагретые, слегка шершавые, они приятно напоминали о месте, в котором сейчас оказалась Аслин.

Солнце практически достигло своего зенита, отбрасывая узорчатые тени листьев, когда Аслин и Тео ныряют в свод коридора из плетеного растения — его названия Белл не знала. Дорога выводит их к небольшой беседке, спрятанной в тени деревьев. И вид отсюда открывался... невероятный. Прямо за беседкой — ровно подстриженные кустики, а дальше прибрежная линия Ниццы и маленькие, совсем крошечные пятнышки коричневых крыш домиков, которые расползаются вверх.

Первым подскакивает со своего места Адель. Спаниэль слетает со стула со скоростью света — и только потом, уже за ней, оборачивается София и Леон. Аслин смеётся, присаживается, чтобы поймать резво лающую собачку своими руками, поднять её вверх и дать шершавому языку скользнуть по своей щеке.

Сакрайа широко улыбается и машет в воздухе рукой, пока Леон присвистнул, привлекая внимание подруги к себе. Теодор отходит от Аслин. Ступает прямо по зелёному подстриженному газону, приминая его босыми ногами. За столом был ещё один человек.

В легком летнем платье, закрывающим собой спину и руки, практически до пола. Со светло-коричневыми, практически карамельными волосами, убранными крабиков в аккуратную причёску. Теодор останавливается прямо за спинкой деревянного стула, упираясь руками о него и склоняясь чуть вниз.

— Мама, — проговаривает он. — Ты хотела познакомиться с Аслин, в которую просто влюблена наша Адель. Видишь, я не обманул тебя, — в голосе Тео нотки теплоты и веселья, когда он поднимает взгляд на Аслин вместе со своей матерью.

Голубые глаза — точно такие же, как у Тео — искрились нежностью, теплотой и весельем. Форма лица у неё была чуть вытянутая, делающая её настоящей аристократкой. Дайте веер в руки, и не отличишь. Мама Тео улыбается ещё шире, и в щеках у неё скользят ямочки.

"Бог, мой, прямо как у Делмаса" — думает Аслин и морщится внутри себя. — "Рановато мне знакомиться с его матерью".

— Здравствуйте, эмм.. миссис, — Аслин чуть замялась, поднимая глаза сначала на Тео, потом на Леона, затем на Софию в поискать поддержки — Адель же ей не нашепчет имя.

— Oh mio Dio, quanto è carina! [ит. "Боже мой, какая она хорошенькая! "], — глаза женщины скользнули в сторону Софии, говоря ей что-то кроме произнесённых на итальянском слов — и София улыбается, коротко кивает. — Меня зовут Амбра, bella [ит. "красавица", но ещё это означает "невеста" :). Такая вот игра слов от фамилии Аслин — Белл]. Просто Амбра. Никаких миссис, прошу. Друзья моего сына, мои лучшие друзья.

Она говорила с акцентом. Явным, чуть грубоватым, присущим итальянцам. Улыбчивая, солнечная, так похожая и не похожая на Теодора.

— Oh, perché non ci ho pensato! [ит. "О, почему я не подумала!"] — она вдруг вздрагивает, принимается искать кого-то глазами среди деревьев сада. — Marcel! Questa bellezza è sicuramente affamata! devi darle da mangiare bene. Il cibo dell'aeroporto è disgustoso! [ит. "Марсель! Эта красавица же наверняка голодна! нужно накормить её хорошенько. Аэропортная еда отвратительна"].

Аслин теряется, когда руки Амбры касаются её плечей — и когда только эта женщина успела оказаться рядом? Она усаживает её на один из стульев, помогая марселю разгрузить с подноса тарелки, и рассказывая о том, как она сама готовила всё это.

— Добро пожаловать в рай для желудка, Белл, — Леон смеётся, усаживаясь рядом с ней и чуть толкая её в плечо своим плечом. — Готова поправиться на пару килограмм?