На полной скорости

*мы не сможем дружить,
но я не против попритворяться 
      we can't be friends - ariana grande

Шпильберг, 27 июня

Долгие взгляды, скрещенные под трибунами пальцы, тяжёлый, спёртый воздух. Аслин чуть сползает по белому креслы зоны отдыха, пока её глаза всматриваются в тяжелые, свинцовые тучи где-то вдалеке. И этот факт как-то не давал ей расслабиться. На кофейном столике перед ней стояло три пустые чашки из-под кофе, фантики от шоколадных конфет, а под слоем консилера пролегали тёмно-синие круги.

Аслин слишком много думала.

Думала о гонках, о трассе Австрии.

Думала о собственных страхах, которые всё отчаяние кусали её.

Думала о Делмасе, его губах прижатых к её щеке. О его пальцах, скользящих по её волосам. О его французском шёпоте, проникающим под самую кожу.

Аслин запрокидывает голову назад, прикрывая глаза. На следующее утро после гонки в Барселоне, у них был самолёт прямо утром. Тогда она с трудом продрала глаза, оторвала голову от подушки и собралась, потому что снова много думала. Ведь то, что произошло...

— Мать твою, — тихо шепчет Белл, прижимая ладони к лицу.

Она так отчаянно бежала от неприятностей, что вляпалась в них с самого разбега. Отвратительное чувство. Липкое, мерзкое, прилипающее к пальцам, как жвачка. И теперь Аслин просто не могла смотреть Софии в глаза.

Пятничная практика прошла без происшествий. Прохлада надвигающегося дождя кусалась за ноги, уж точно никак не поднимая Аслин настроение. Вчера она всю ночь атаковала интернет и смотрела видео гран-при, которые проходили в дождь — и как-то её не радовала плохая видимость, косые капли дождя и лужи на трассе. Как водитель она знала, что вождение в дождь не самая простая вещь, особенно на высокой скорости — хуже может быть только вождение в снег или гололёд. И наверное, именно поэтому она нервничала.

Или всё таки из-за Делмаса?

Они не пересекались после Барселоны. У них не было номеров друг друга, чтобы списаться; они нигде не были подписаны друг на друга — и если говорить откровенно, всё это выглядело как слащавенький романчик. Смотреть друг на друга, разговаривать друг с другом, когда сердце замирало от одной мысли, от одних воспоминаниях. Тесная кабина колеса обозрения, тёплые губы на щеке, задержанное дыхание. Он стоял к ней так близко, что его светлые волосы касались её; что она ощущала его теплое дыхание кожей, чувствовала аромат его парфюма.

Белл медленно открывает глаза, чуть поворачивает голову в сторону, когда её глаза замечают красное пятно на фоне белых стен лаундж-зоны. На самом деле, избегать встречи с пилотом красной команды было бы бессмысленно, но Аслин старалась. Например, она не заходила в сторону боксов, даже если просто спрячется в оранжевой команде. Она старалась как можно быстрее пройти по паддоку, и уж точно не вертела головой налево и направо, чтобы не привлекать к себе внимание — и вместе с этим, Белл старалась вести себя... нормально. Спокойно. Словно ничего не было.

Скидывала всё на нервозность от гонок, на нелюбовь к скорости — с Леоном такое прокатывало только потому, что он слишком сильно был заинтересован в предстоящих победах. А здесь бежать было некуда.

Поэтому, когда Белл видит, как голубые глаза направляются прямо на неё, она прижимает задницу к белому креслу и натягивает на губы нервную, дрогнувшую улыбку. Никаких расспросов, Делмас. Он легко улыбается ей, машет рукой, кивает официанту и целенаправленно ступает к ней. Никаких расспросов.

— Выглядишь так, будто не спала пару ночей. Я могу присесть?

Как будто бы я могу сказать "нет".

— Конечно, — Белл хмыкает, выпрямляясь и возвращая голову в нормальное положение. — С чего ты решил, что я не спала?

— У тебя скатался консилер в уголках глаз и на столе три чашки кофе. Что? Не смотри так. Поживи немножко с Софией и не такому научишься, — по губам Делмаса ползёт нервная улыбка, когда он присаживается на белое кресло рядом.

Практика закончилась, он сменил комбинезон обычными джинсами, белыми кроссовками и красным жакетом феррари. Официант ставит перед ним чашку с капучино, и Делмас благодарит его коротким кивком и мягкой улыбкой. А потом его глаза возвращаются к ней.

— Мне стоит... извиниться, — он чуть поморщился, поджал губы, не сводил с неё виноватого долго взгляда. — Я... поторопился.

Аслин хмыкает. На самом деле, они оба слишком сильно поторопились. Глаза Белл опускаются на столик, скользят по чашке с кофе, пока она задумчиво поджимает губы. То, что произошло, не должно было повториться — и думая об этом, Аслин имела в виду на автодром. Поцелуй. Даже в щёчку, даже мысленно, даже одними глазами. Как бы сильно самой Аслин этого всего не хотелось, она понимала риски и для себя, и для Делмаса.

— Я не злюсь на тебя и не обижена, чтобы тебе просить прощения, Делмас, — Аслин возвращает на него взгляд. — Я просто не хочу ни для кого неприятностей. А то, что случилось, определенно пахнет неприятностями. У тебя есть девушка.

— Фиктивная, — одними губами шепчет Делмас, а Аслин лишь прицокивает языком и качает головой.

— Об этом знаешь ты, знает София. Здесь ходят лишь слухи. За пределами паддока ни слухов, ни предположений нет. Получилась бы занятная история, Делмас, но я реалистка и знаю, что стоит только дать повод..., — Белл поджимает губы. — Я просто хочу, чтобы Леон мог спокойно думать о своём титуле. Я не хочу, чтобы хоть что-то отвлекало его. Никакие скандалы, интриги и расследования. И точно не хочу быть причиной, по которой он упустит свою победу, — голос Аслин становился всё тише и тише, пока её глаза внимательно смотрели за лицом Делмаса.

Он кусает свои губы, прикрывает глаза и понимающе кивает. Смотрит на кофе перед собой, и ямочки на его щеках пропадают.

— Я не против общаться с тобой, Делмас, — Белл хочется поддаться вперед, коснуться кончиками пальцев его сложенных на коленях рук, привлечь к себе внимание голубых глаз. — Это... неправильно. Во-первых, нам не по шестнадцать и мы слишком мало знакомы. Во-вторых, на тебя постоянно направлены камеры, а мне точно не нужно лишнее... внимание. В-третьих... я вроде как хорошо общаюсь с твоей девушкой. И на самом деле, после Барселоны я чувствовала себя отвратительно только из-за этого.

— Звучит как "давай останемся друзьями", — Делмас тихо хмыкает, поднимая на неё глаза. — Предлагаешь установить правила?

— Если тебе так будет проще. Вы же, пилоты, постоянно гоняете по своим дурацким правилам, — Аслин хмыкает, пытается хоть немного разрядить обстановку между ними, и млеет, когда губы Делмаса дёргаются в лёгкой улыбке. — Просто... давай не будем переходить границы. Я правда не против тусить вместе, но я не хочу этого внимания. Я не хочу проблем. Ты должен понять, меня на треке трясёт так, словно меня засуну в шейкер, если прибавятся ещё проблемы...

Белл качнула головой, поджала губы.

Если появятся ещё неприятности, она просто не выдержит давления. Делмас кивает, понимает без слов. Его радужки наполняются виноватыми огоньками — он поторопился, не подумал, что у Аслин и так своё приключение с гран-при, а тут ещё и он...

— Границы. Правила. Договорились, — Тео кивает, поддаваясь вперёд, чтобы обхватить пальцами чашку с капучино. — Но наш спор в силе?

— А у тебя есть ещё идеи? Кроме автодрома, потому что таким ты больше меня не удивишь, — Аслин улыбается уголками губ, не сводя взгляда с того, как Делмас прижимается губами к краю чашки, делая глоток кофе. — Я хочу выиграть у тебя яхту, Делмас, так что да. Мой ответ да. Наш спор в силе.

Белл показалось, что Делмас будто бы выдохнул. Его щекам вернулись ямочки. Он хлебнул кофе, вернув чашку на стол.

— Как тебе практика? Уже решила на кого будешь ставить в квалификации?

— На дождь, — Белл кивнула в сторону окон, за которыми были видны тяжёлые тучи. — И это не радует меня. Мне как назло попадают видео со всеми авариями, которые были в дождь. Не хотелось бы посылать такие запросы во вселенную.

Делмас улыбается ещё шире, тихо посмеиваясь.

— Сейчас в формуле-1 повышен вектор безопасности, так что даже в снег пилотам ничего не угрожает. Леон хороший пилот, он не будет совершать ошибок, которые могут привести к грустному исходу, — Делмас качнул головой, скользнул глазами к окну, через которое проглядывалась стартовая решётка трека. — Могу рассказать в под...

— О нет, нет, нет. Ещё немного подробностей, и я не буду спать ещё несколько ночей. Дай мне хотя бы одну ночь поспать нормально — сегодняшнюю. перед гонкой я всё равно буду ворочаться и искать более холодную сторону подушки, — Белл отмахнулась, упираясь локтём в подлокотник кресла.

Ненадолго между ними повисла тишина. Белл просто прикрыла глаза, Тео смотрел в окно на собирающиеся тучи. Лаундж зона практически опустела, и весь паддок словно вымер до завтрашнего утра.

— Эй, chérie.

Аслин медленно открывает уставшие глаза, смотря на Делмаса. Он поворачивает голову в её сторону, мягко улыбается.

— Спасибо, что... не злишься на меня. На самом деле, я думал, что ты будешь игнорировать меня после такого, — он прочистил горло, откашлявшись. — В общем... просто спасибо...

Шпильберг, 29 июня

Гонка

Попросите Аслин Белл назвать пять причин почему она не любит дождь, и она назовёт вам десять. Прожив всю жизнь в Британии, Аслин терпеть не могла дождь и холод — её только от одной мысли передёргивало. И сейчас... сейчас она ненавидит дождь ещё сильнее.

— На трассе Шпильберга накрапливает небольшой дождь, стоит ли нам ожидать ливень? Все мы знаем, что Алькалу Чейзу не везет в дождевых гонках. У болельщиков большие надежды именно на Леона Клина, молодой британский пилот, который проявил себе два года назад в Монце. Посмотрим, как проявит себя первый номер в команде Макларен. Я считаю, что он...

Белл блокирует телефон, поднимая глаза. Оранжевый бокс Макларен гудел, шумел, жужжал. Аслин поджимает губы, пряча телефон в карман штанов. За пределами коробки гаража по трассе стучали капельки дождя, отбивая ритм вместе с бьющимся сердцем Белл.

Телефон издаёт тихий перезвон, заставляя Аслин вздохнуть, достать телефон и взглянуть на экран смартфона.

от кого: Делмас.

"Боишься, chérie?"

Аслин хмыкает, закатывает глаза. Пальцы скользнули по экрану, нажимая на буквы.

от кого: Аслин Белл.

"Не дождёшься, Делмас".

— С кем переписываешься? — Леон обнимает её за плечо, прижимая к себе, и Аслин тут же блокирует телефон, поднимая глаза на Клина. — Чего ты такая дёрганная? Всё будет круто. Я уже гонял в дождь, и всё было замечательно, — по его губам ползёт довольная улыбка. — И даже в Монако, так что...

— Интересно, Клин, а ты успокаиваешь меня или себя? — Аслин поднимает на него глаза, чуть похлопывая его по руке.

Леон смеётся, когда Белл ерошит ему кудрявые волосы, уходит от её рук. Он подмигивает ей, ступая в сторону болида. По пути вставляет в уши силиконовые наушники, подхватывает балаклаву, скрывая за огнеупорной тканью своё лицо, и только потом тянется к шлему.

Аслин упирается спиной в стену, складывая руки на груди, бегло взглянув в экран телефона. Делмас прочитал сообщение, но ответа не написал. Пальцы обхватывают объёмные наушники — следующий шаг Белл к принятию гонок. Она осторожно убирает волосы назад, закрывая уши наушниками.

— Ты меня хорошо слышишь, Леон?

Аслин поджимает губы, когда слышит искажённый радио голос руководителя команды. Её глаза поднимаются к другу, который уже сидел в кокпите, пока на него были нацелены камеры прямых эфиров, фотографы и журналисты. Леон поднимает руку вверх с поднятым большим пальцем.

— Всё супер.

Аслин прикусывает щёку изнутри, когда болид выезжает на трассу. Делает прогревочный круг, становится на своё место. Четвёртый.

Белл не видит красного круга, но чувствует, как нарастает внутри неё напряжение, когда светофор загорается. Она прикрывает глаза и отсчитывает где-то внутри себя. Два... Три... Четыре...

Всё будет хорошо. Если Леон сказал, что всё будет хорошо, значит всё будет хорошо.

Пятый красный круг.

Огни гаснут, и болиды стартуют.

Они свистят, разбивая льющийся дождь Австрии на скорости. Мчатся, как сумасшедшие, заставляя Аслин задержать дыхание. Её глаза были направлены на экраны мониторов, где прослеживался путь болидов на трассе с высоты вертолёта. Помимо дождя, ничего не происходит. Двадцать болидов мчатся, наматывая круги, меняются местами.

— Тристан сходит. У неё проблемы с двигателем. У тебя хороший темп, Леон. Продолжай.

— Понял.

Белл поднимает пальцы к губам, прикусывая зубами фалангу указательного пальца. Дождь становится сильнее, о чём не стесняются упомянуть комментаторы эфира. Те, кто не стал надевать нужную резину на машины, предполагая, что дождь закончится быстро, тут же начали сворачивать на пит-стопы, остальные остались на трассе. Аслин скользит по таблице. Алькал Чеёз стартовал воьмым, и уже умудрился подняться на два места вверх. Шестой, он практически дышал Леону в спину — отставание было каких-то четыре секунды до леона, и полторы секунды до второго красного феррари.

— Алькал нагоняет ферарри, Леон. Будь готов. Не пускай Чейза. Отставание три и девять.

— Понял.

Грёбанный козёл Алькал Чейз. Аслин могла бы вырвать ему глотку или вкатать его в асфальт, если бы она только могла. Но страх скорости... сковывал её. Парализовал. Она ничего не могла сделать.

Тридцать седьмой круг — осталось каких-то двадцать кругов.

Алькал поджимается к задней части болида красной ферарри, делает попытку обойти болид, но пилот не даёт ему этого сделать. Чейз, как агрессивная пчела, тыкался из стороны в сторону, ища тот самый угол, который помог бы ему опередить красный феррари, и подобраться к Леону, затем к редбулу, а потом и к Делмасу.

— Леон, Алькал ведёт себя агрессивно. Будь осторожен.

— Я понял.

Чейз наступал. Активно, агрессивно, проходил повороты, обгонял болиды. Он подбирался всё ближе — как хищник на охоте.

— Леон, отрыв ноль восемь секунд. Подожми и будь внимателен.

— Окей.

Леон проходит третий поворот. Жмёт на газ, вписываясь в четвертый, следом в пятый. А Алькал всё ближе и ближе — открыв уже был меньше половины секунды. Шестой поворот... седьмой... восьмой. Оранжевый болид Клина входит в девятый поворот по внешнему радиусу, притормаживает. Чёрно-серебристый болид выскакивает с правой стороны стороны поворота, пытается обойти Леона по внутреннему радиусу.

Клин начинает заходить в поворот плавно, по траектории движения, но Алькал... он проезжает чуть вперёд, вовремя не входит в поворот. Колеса соприкасаются друг с другом.

Аслин не успевает даже вскрикнуть, только задержать дыхание, когда заднюю часть болида Леона начинает заносить. Он летит прямо по гравию, пуская пыль, поворачиваясь практически на все триста шестьдесят градусов, когда его болид влетает прямо в стену.

Короткий вздох, сдавливающая болью грудная клетка.

— Леон, ты в порядке?

На том конце тишина, морально добивающая Аслин. Она смотрит на экраны широко распахнутыми глазами, словно примороженная к полу бокса, и всё внутри неё... сжимается в секунду.

— Леон? Ты в порядке?

Она вдыхает, и ощущает ту самую липкую, противную панику, которая цепко хватает её за горло. Неприятный комок встаёт посреди горла, когда Белл смотрит на всё это, и ей кажется, что это происходит не с ней. Словно это плохой сон, страшный кошмар, её фантазия.

Нет, нет, нет. Это не может происходить с Леоном. Не может вот так просто происходить с её другом.

Дрожащие пальцы скользят по наушникам, спускают их с ушей, потому что Аслин не может — и не хочет слушать голос, зовущий Леона по имени. Грудь сдавливает тисками, когда Белл пытается сделать вдох. перед глазами непроглядная пелена, в ушах шум, внутри страх.

Шевеление в болиде должно было вызвать внутри Аслин что-то вроде выдоха, но она вся напряжена, натянута струной. Смотрит за экраном, как Леону помогают вылезти из кокпита, как упирается руками в верхнюю раму, пальцами второй руки растегивая шлем, снимает его, откидывает балаклаву и скользит пальцами по лицу.

На нём ни царапины, а в душе у Аслин смятение. Она отступает в сторону, приваливается плечом к стене и прикрывает глаза, когда вдохнуть получается с трудом. Сердце колотиться, бьется прямо в ушах, когда осознание всей ситуации доходит до неё.

Авария.

И Чейз сделал это намеренно. Он не свернул вовремя в повороте, тогда как Леон шёл чётко по траектории движения. Он подрезал его, дал контакту случится и поехал дальше, выстраиваясь за машиной безопасности. У него никаких явных повреждений болида и он может продолжать гонку, в то время как Леона доставили в медицинский пункт для обследований. Даже со штрафными пятью секундами, он всё равно третий. Стоит на этом чёртовом подиуме и улыбается белозубой улыбкой. Ему совершенно плевать на Леона, и на то, что болид Макларен пострадал.

Эгоистичный ублюдок.

Белл смотрит в пластиковый стаканчик с водой, поджимая губы.

— Эй, с Леоном всё хорошо, — голова Исаака проскальзывает из коридора, заставляя Белл коротко кивнуть.

Аслин посмотрела повтор гонки несколько раз, когда глаза её изучающе следили только за движением руля Алькала. Вовремя не среагировал или сделал это намеренно — разницы уже никакой не было. Он водил слишком агрессивно, вырывая победу, не заботясь о том, что могут пострадать другие. ФИА и Мерседес могли простить это, отделавшись только штрафом, но Аслин... о, только не она.

Это была не уличная гонка ради эмоций. Ради адреналина. В первую очередь, это был спорт. И то, что делал Алькал было просто... мерзко!

Аслин сжимает зубы до скрипа эмали, но едва ощутимой боли, которая должна была отрезвить её, осадить, остудить. Раз Алькал поступал так, то почему она не может? Штрафы ФИА ей не грозят, и даже если её за шиворот вытащить из паддока, это будет лучшее, что она может сделать напоследок.

И какое счастье, что выходя из зоны МакЛарен она почти сразу находит глазами чёрную водолазку Мерседес и виновника сегодняшней аварии. Он улыбался, смеялся с кем-то из команды, и казалось даже не замечал на себе пронзительный взгляд карих глаз Белл. Она видит стоящего рядом с ним Делмаса, немного хмурого, сложившего руки на груди — он сам был не в восторге от сегодняшней ситуации, пусть и взял первое место.

Его голубые глаза скользнули в сторону Аслин, замечая её фигуру, направляющуюся прямо к ним. Его брови приподнимаются, он чуть выпрямляется — хочет махнуть ей, но не успевает.

— Эй, Чейз, — Белл откликает гонщика, заставляя его тут же обернуться — и лицо его в этот момент становится таким довольным, что у Аслин кулаки зачесались.

Вокруг мало свидетелей, а Алькал слишком горд, чтобы стучать на Аслин — да и бить она его сначала не собиралась. До того, как увидела его наглое лицо.

— Поздравляю с третьим местом, — Аслин улыбается самой невинной улыбкой.

За секунду до того, как она занесет сжатые в кулак пальцы в сторону.

За секунду до того, как наглая улыбка окажется стерта с лица Алькала Чейза точным ударом прямо ему в нос.

За секунду до того, как он отскочит от неё, держась за свой начавший кровоточить нос.

За секунду до того, как Теодор Делмас одобрительно присвистнул, а Аслин проговорила чётко, весьма понятно для Алькала, который не сводил с неё своих широко распахнутых глаз.

— Катись к чёрту, если сможешь сделать это правильно и честно, Чейз.

В начале Аслин не собиралась его бить, но стоило ей увидеть его, как кулаки зачесались испортить его красивенькое, холёное и лукавое личико. Он смотрит на неё как на сумасшедшую, а потом на капельки крови на своих пальцах — потом снова на неё.

И Белл ещё никогда не была так довольна своим ударом.