На полной скорости

Монреаль, 15 июня

Гонка.

Две недели свободы, свежего воздуха, лишённого шума паддока и свиста проносящихся болдов, были для Белл чем-то невероятно прекрасным. За две недели Аслин даже успела забыть и о споре, и о всей той ужасающей её атмосфере. С Клином они решили целых две недели провести в Англии — Аслин работала, бегала по фотостудиям и съёмкам, а вечерами они заказывали пиццу, закупались всякой гадостью и смотрели какой-нибудь фильм. На выходных выезжали загород, катались на велосипедах и кормили уток в парке — одним словом, ловили полнейший релакс. Ни слова о работе, о формуле-1, о Делмасе и панических атаках Аслин.

Ярким напоминанием служила лишь лента инстаграмма. Белл пролистывала её вечерами, натыкаясь на фотографии Софии — которая, конечно же тут же подписала саму Белл на себя, да и сама подписалась на новую подругу. Попадались ей и фотографии Делмаса — вот на него она подписаться не решалась. Словно это было что-то неправильное и.. странное? Они точно не были лучшими друзьями или закадычными знакомыми, чтобы следить за жизнью друг друга через социальные сети. Да и... проблем Белл точно хватало.

В сеть просачивались её фотографии с Леоном — рано или поздно это должно было случиться. Посыпались вопросы, разные теории, так что Клину пришлось поставить точку в этой истории, уточнив для любопытных СМИ, что Белл его подруга детства, а не очередная "девушка". Интерес, конечно поутих, но цифра подписчиков на страничке заметно подросла.

Куда интереснее Аслин было следить за Делмасом. Две недели роскошной жизни, яхты, походы по картинным галереям, выставкам, каким-то мероприятиям. София рядом с ним сияла и блестела в дизайнерских нарядах, на острых шпильках туфель, с идеальным макияжем и укладкой тёмных волос.

И если говорить о Сакрайи, то та... не оставляла Белл в покое, даже когда щеголяла в хорошеньких платьицах. Она писала, звонила... она... общалась? Присылала фотографии Адель, записывала голосовые сообщения и всячески заманивала Белл в Монако или на шоппинг в Париж. И это было так странно, что Леон лишь вздыхал и закатывал глаза на очередное сообщение Софии. Белл могла бы даже подумать, что её друг просто ревнует.

Наблюдать за жизнью Делмаса через фильтр инстаграмма тоже было странно. Белл видела его сияющие голубые глаза, ямочки на щеках, а в инстаграмме в окружении полнейшей роскоши, зеленых полей гольфа, дорогих тачек и лазурном море где-то на фоне. Она слышала его искренний смех, видела его настоящую улыбку, а на фотография он стоит в хлопковой белой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц, с дежурной улыбкой на губах. В темноте комнаты за городом Лондона, когда по окну стучали капли дождя, это смотрелось особенно колоритно.

На тренировочной сессии и на квалификации Аслин не было. Работа вынуждала её иногда брать съемки на выходные, но Леон был не против — не скажет же ему Белл, что она намеренно взяла съёмку в субботу, чтобы оттянуть момент отъезда и гоночных выходных? Что она просто не хочет снова и снова испытывать себя на силу воли?

Она с трудом успела закинуть чемодан в отель и принять душ после самолета. Переодеться в расширяющиеся к низу джинсы, накинуть сверху топика белую рубашку, щелкнуть застёжками многослойных подвесок. В этот раз Белл оставила волосы распущенными. Скрывая глаза за солнцезащитными очками, она быстро спускается вниз, пару раз чуть не зацепив носками кроссовок ступеньки.

Паддок Канады купался в солнечных лучах, которые игриво скользили по зеленым лужайкам газона, асфавльтрованным дорожкам. Чтобы не привлекать лишнего внимания, Белл попросила таксиста остановить её чуть подальше. Аслин не нужно было лишнее внимание, фотографии или что-то в этом духе. Просто тихонько пройти через турникеты паддока, пискнув пропуском, пережить ещё одну гонку. Так мало Белл нужно было для счастья.

Протискиваясь через людей в разноцветных футболках, Аслин проводит пластиком пропуска по датчику, толкая металлический поручень вперед. Глаза почти сразу же скользят по огороженной зоне паддока в поисках ярко-оранжевого пятна. Клин обещал встретить её, но Белл подозревала, что где-то по пути от моторхоума до турникетов, его перехватили либо фанаты, либо репортеры.

Аслин отходит в сторону от прохода, поднимая очки себе на лоб, пока её глаза снова и снова изучают предгоночную зону — от страны к стране ничего не менялось. Всё те же палатки, зонтики, стулья, "домики" команд. Огромные камеры, фанаты, местные селебрити. Своя, особая атмосфера, которая почему-то отдавала горечью на языке.

Тишина паддока — если так можно назвать смесь звуком из разговоров, проносящихся мимо самокатов и смеха — нарушается. "Большие камеры", как на самой настоящей охоте, замерли, повернулись на свою жертву и тут же сорвались с места. Стоя в сторонке, Белл наблюдала за эти с особым интересом и улыбкой. Камеры нацелились, готовились прыгнуть, атаковать. И если сначала Белл не поняла, кто является жертвой репортеров, то стоило ей только повернуть голову, как всё становится на свои места.

Она сначала заметила блондинистые волосы. Потом красную куртку с нашивками, локотипами, надписью "скудерия феррари" и черную лошадь на желтом фоне, с громким номером "1". Потом Аслин обратила внимание на улыбку и ямочки, и почти сразу же прикусила щёку изнутри.

Делмас.

Какое счастье, что они не столкнулись где-нибудь в турникетах. Это было бы... неловко?

Аслин наблюдает за тем, как его моментально окружают камеры, вспышки, щелчки; как кто-то протягивает ему красные кепки, блокноты, футболки, а Делмас улыбается ещё шире, умудряется и оставлять свои автографы, и позировать для фото, и даже что-то говорит. При всём этом оставаясь каким-то недосягаемо чужим. Это был всё тот же Теодор Делмас, который угощал её шоколадным коктейлем, который успокаивал её и провожал до отеля. За две недели он ничуть не изменился — может быть, только стал ещё немного красивее.

У Белл мурашки бегут по позвоночнику. Разве может она... так думать? У Теодора Делмаса мало того была девушка, так ещё и такая популярность, что им вообще не стоило бы светиться где-то рядом и делать ошибки. Но... это ведь не мешало Аслин смотреть на него?

Касаться глазами его светлых выгоревших на солнце волос. Наблюдать за пальцами с кольцами, которые быстро оставляют автографы на козырьках кепок, бумаге блокнотов и ткани футболок. Наблюдать за его улыбкой, глубокими ямочками. Как по его запястью скользит ремешок поводка, и он пытается удержать ещё и Адель, которая прижимается к его ногам.

Или например по Софии, голова которой маякнула между Делмасом и мужской рукой с красной кепкой. Она приспустила очки себе на нос, долго-долго всматриваясь прямо в лицо Белл, сощурив свои тёмные глаза. Так что Аслин даже не в силах была сдержать широкой улыбки — и когда губы Белл тянутся, когда её глаза щурятся и ответной игривости, лицо Софии моментально меняется.

Вся холодность, сдержанность тут же исчезает с лица Сакрайи. Она взвизгивает так, что отголоски этого визга долетают даже до Белл, и мало того, перепугали близ стоящий репортеров, самого Делмаса, который в непонятках обернулся на свою девушку, так ещё и Адель. София сорвалась со своего места прямо на каблуках дорогих босоножек, в чёрном платье с вырезом с левой стороны юбки. Она совсем не постеснялась перейти на семенящий бег, ловко обгоняя большие камеры, проходящих людей.

В нос бьют какие-то дорогие духи, когда руки Софии обвивают шею Белл, практически сбивая её с ног.

— Oh, mio Dio, я думала тебя вообще не будет, и уже готова была рехнуться. Клянусь тебе, я все мозги проела Леону о том, где тебя носит, — шёпот Софии касается ушей Белл, когда итальянка стискивает её в своих крепких объятиях. — Одна радость на этих гран-при, выпить с тобой кофе и поболтать. Тебе обязательно нужно было работать в субботу? Я думала, что засну вчера!

Аслин не может сдержать тихого смеха от напора Сакрайи. Она продолжает её обнимать ещё секунд десять, прежде чем отступить, откашляться, поправить волосы и платье и вернуть своему лицу привычную сдержанность.

— Могла бы просто сказать, что соскучилась по мне, Сакрайа, — Аслин улыбается ещё шире, смотря на девушку.

София прицокивает языком.

— Я звала тебя в Монако и Париж! В следующий раз я просто соберу вещи и рвану в Лондон, представлюсь курьером, а когда ты откроешь дверь, то увидишь меня на пороге с коробкой клубники в шоколаде и бутылкой шампанского, — София откидывает назад волосы, отступая в сторону, чтобы пропустить несущуюся Адель.

Отпущенная с поводка, она почти сразу же стартанула в сторону Белл, практически так же, как и София минутой ранее. Тяфкая, она упирается лапами в джинсу штанов Белл, нетерпеливо подметая хвостом асфальт и не сводя с Белл своих пронзительных тёмных глаз. Не просто просит её погладить, а требует взять её на руки.

— Видишь? Не я одна скучала по тебе! — Сакрайа складывает руки на груди, когда Белл присаживается, скользя пальцами по гладкой шерсти Адель, чтобы удобнее подхватить её на руки.

Нетерпеливая и извилистая, она тут же начинает тыкаться своим мокрым носом в щеку, шею и даже в лоб Аслин, скользя тёплым шершавым языком от маленькой собачьей радости. Белл тихо смеется, жмурится, чуть поворачивая голову, чтобы подуспокоить слишком счастливую собаку.

— Адель, ты сейчас залижешь Аслин до смерти, — Делмас размеренным шагом подходит к ним, когда толпа фотографов остается позади, нацеливая объективы своих камер.

Белл чуть поджалась, ступила в сторону, чтобы скрыться за корпусом тела Делмаса, хотя вряд ли это поможет ей избежать фотографий.

— Готов поспорить, что если бы Адель могла разговаривать, она бы все две недели только и говорила, что о тебе, — Тео мягко улыбается Аслин, а она может только кивнуть, поджать губы и опустить глаза на Адель. — Как у тебя дела, Аслин? Англия не слишком холодная?

— В Англии не всегда идёт дождь, — Белл сдерживается от порыва закатить глаза, но на Делмаса глаз не поднимает, поглаживая успокоившуюся Адель.

— Но большую часть времени, да, — теперь уже голос принадлежал Леону.

Он вылез откуда-то со стороны, закинув руку на плечо Белл и мягко щёлкнув Адель по мокрому носу. Как всегда, с растрепанными шоколадными кудрями, он ещё не сменил светлые джинсы, но зато на нём во всю красовалась оранжевая футболка МакЛарен. Клин улыбается, здоровая с Делмасом кивком головы, а потом смотрит на Софию.

— Ой, Сакрайа, а ты чего такая взлохмаченная, и тушь вон потекла.

София вздрагивает, и её руки моментально поднялись к волосам. Скользнули по гладким прядям тёмных волос, словно она пыталась отыскать ту самую взлохмоченность. Леон довольно улыбается, когда Белл закатывает глаза, легко пихает друга локтём в бок, пока пальцы Софии ищут в маленькой сумочке зеркальце. Она со злости щёлкает механизмом защелкивающегося зеркальца, поднимая на Леона настоящие пылающие глаза.

— Интересно, Леон, а ты давно своё зрение проверял, — тихо шипит Сакрайа, тут же стирая любой намёк на неидеальность со своего лица — губы моментально растягиваются в легкой улыбке, тогда как её слова жалили похлеще роя пчёл. — Потому что иначе я не могу сказать тебя, почему ты слепой кретин.

Леон присвистнул, сощурив свои глаза, пока он неотрывно смотрел за Софией.

— Где твоё чувство юмора, Сакрайа?

— Ещё раз так пошутишь, и я засуну своё чувство юмора тебе в задницу и прокручу против часовой стрелки.

Делмас тихо смеётся, похлопывая Софию по плечу.

— Давайте не будем давать тут зрелищ, окей? Закрою вас в комнате и деритесь столько, сколько хотите. Но учти Леон, София недавно сделала новый маникюр, так что вероятно она может просто расцарапать тебе всё лицо, — протягивает Теодор, на что Сакрайа лишь цокнула языком.

— Катитесь вы оба к черту. И вообще, вам к гонке готовиться не надо? Ходите тут в своих джинсах, — тихо причитает София. — Давно бы уже втиснули свои очаровательные задницы в этот комбенизон.

— О, так у нас очаровательные задницы, Сакрайа? — Леон улыбается, как довольный кот, пока София злится только больше и пытается сохранить своё невозмутимо-милое выражение лица. — Ты признаёшься в этом при свидетелях?

София набирает в легкие воздух, и уже собирается сделать шаг вперёд, ближе к довольному донельзя Леону — и возможно даже хорошенько врезать ему, если бы не Белл, которая легко протискивается между ними, оттесняя тихо посмеивающегося друг назад, иначе он и правда мог схватить от итальянки.

— Эй, может нам пойти где-нибудь попить кофе? Я ещё не успела позавтракать, — Аслин улыбается Софии как можно более спокойно и мягко кивает новой подруге куда-то в сторону от шумного — и глазастого — паддока.

София сдается. Демонстративно откидывает назад тёмные пряди волос, поднимает подбородок и ступает по тропинке дальше. Белл же прицокивает языком, внимательно смотря на друга.

— Что? Пошел я втискивать свой очаровательный зад в комбинезон. В конце концов, я сегодня стартую с поул позиции, — его губы тянутся в довольной улыбке, когда он поднимает взгляд на Теодора. — Удачи в гонке, Делмас.

Теодор лишь коротко кивает, когда Леон разворачивается, следуя в сторону оранжевого павильона Макларен.

— Мне тоже надо бы втискивать свою задницу в комбинезон, — уголки его губ едва дергаются, когда Аслин поворачивает голову в его сторону. — В этот раз будешь смотреть гонку? Или спрячешься в тёмный угол?

— Хочешь, чтобы я смотрела? — Белл едва приподнимает брови.

— Ммм, да. Мне будет приятно знать, что ты увидишь, как я сделаю твоего лучшего друга, chérie, — его голос опускается до шёпота, и у Аслин бегут мурашки по спине. — Позаботься о Адель, хорошо? — громче добавляет он, склоняясь вперёд.

Его пальцы ласково скользят по голове питомицы, пока он склоняется ниже, мягко касаясь губами лба Адель. И всё это время Аслин следила за ним, как в замедленной съёмке фильма. За его волосами, глазами, которые он ни на секунду не сводил с её глаз. Она забыла, что означает слово "дышать", и этот французский мерзавец, кажется, понял всё без слов. Потому что он слишком широко улыбается, потому что ямочки на его щеках стали ещё глубже.

Чёрт.

Он выпрямляется, но недостаточно, чтобы увеличить между ними расстояние — наоборот. Белл замирает, уставившись в его пронзительные голубые глаза, пока её сердце...

Чёрт, черт, черт, это не должно было работать вот так!

— Я всё помню о нашем споре, chérie. Так что не думай, что тебе вот так просто получится избежать его, — тихий шёпот с французским акцентом касается ушей Аслин, и она готова поспорить на свою жизнь, что это самый приятный звук, который она слышала.

Белл поджимает губы — всего на несчастную секунду. И в эту же секунду она видит, как глаза Делмаса вальяжно, медленно, с наслаждением опускаются вниз; скользят по её поджатым губам, и улыбка вдруг сползает с губ Делмаса. Он становится таким серьёзным, словно глубоко задумался о чём-то. А потом его глаза возвращаются к глазам Белл, и Аслин готова была прямо сейчас — вот прямо посреди паддока — упасть.

— Удачи нужно пожелать? — тихо шепчет Белл, и Делмас тихо хохотнул, выпрямляясь окончательно.

Он скользит руками в карманы своих джинс, склонив голову набок и сощурив голубые глаза.

— Я справлюсь и без удачи, но... если ты хочешь..., — он тихо смеётся, опуская глаза к Адель. — Agis bien, ma fille [фр. "Веди себя хорошо, моя девочка"].

Подмигнув Аслин, он провел пальцами по голове Адель, ступая в сторону красных стен зоны феррари. А Аслин так и осталась стоять в сторонке общего потока людей. Медленно моргая, смотря куда-то перед собой, пока её мозг начинал загружаться. Он только что... смотрел на её губы? И что за резко сменившийся взгляд?

— Ты чего не идешь? — София вырастает перед Белл, как призрак.

Аслин слегка вздрагивает, и поднимает глаза на итальянку.

— Прости, Белл, но твой дружок настоящий кретин, — София закатывает глаза. — Так, нам в сторону вон того белого здания. В этих моторхоумах пахнет потом, а эта лаундж зона как раз для нас. Там и кофе можно будет попить, и шампанского, и чего нибудь перекусить. А ещё оттуда вид прямо на пит-лейн и стартовую решётку. Пошли-пошли-пошли, пока самое вкусное не разобрали.

София вела её, покрывая Леона разнообразием ругательств и на английском, и на итальянском. А Белл смотрела ей в спину, и в моменте ей стало так... стыдно! Она запала на её парня — Аслин уже даже не боялась этого слова. Она бесстыдно замирала перед Делмасом, затаивала дыхание и не могла справиться с бешено бьющимся сердцем. Рядом с парнем Софии! Парнем подруги!

Белл вдруг почувствовала себя так мерзко, что легкое воодушевление, щекотавшее рёбра до этого, просто улетучилось. Как же отвратительно она поступает... может ей просто чего-то не хватает? Удовлетворения потребностей? Секса на одну ночь?

Нужно с этим срочно что-то делать.

Лаунж зона паддока — куда и так попадали далеко непростые люди, а лаунж представлял собой какое-то одно сплошное роскошество — обдувалась вентиляторами, была набита аккуратными столиками, белыми диванчиками и кучей зелени. Тут было много стекла, целая барная стойка, где бармен в чёрном жителе игрался с шейком и творил какие-то чудесные коктейли. Белл уже и правда подумывала попросить его подлить в кофе бейлис. И желательно чтобы соотношение бейлиса было больше кофе.

Набрав в тарелку всё что только привлекало внимание Аслин — в основном это были сладости — она усаживается с Софией на открытой террасе, которая как раз выходила на стартовую решётку. Официант учтиво принёс две чашки кофе и воды для Адель, которая по-царски устроилась в третьем кресле — то, которое было ближе всего к Белл.

Выложенная в инстаграмм сториз, допитый кофе и съеденное сладкое. Адель растеклась по креслу, прикрыв свои глазки и давно задремав. Как раз в тот момент, когда двадцать болидов выстраиваются на стартовой решётке в порядке, который решила вчерашняя квалификация.

Первым стартовал Леон, за ним шёл Делмас, Мерц из Уильмс, зелёный Астон Мартин и только потом Чейз. Кажется, этому самовлюбленному американцу не повезло — и почему-то Белл захотелось совсем немного позлорадствовать.

Паника никуда не делась. Когда болиды стартовали для прогревочного круга, Белл упирается локтями в ограждение, кусая нижнюю губу. Они снова выстраиваются двумя рядами, замирая в ожидании, когда пять красных огней потухнут.

И срываются с места.

Болиды проносятся мимо со свистом, практически оглушающим и заставляющим сердце Белл заходится глухими ударами о грудную клетку. Она сжала губы, поморщившись.

Астон Мартин сходит с трассы на двадцатом круге из-за неисправности в двигателе. Тёмно-синий Ред Булл сталкивается колёсами с Хаас где-то на тридцатом круге — в этот момент Белл на секунду забыла как дышать, когда беленький Хаас резко развернуло на сто восемьдесят градусов, но водитель справился с управлением. Потом пара кругов под надзором машины безопасности. И даже Алькал Чейз, как будто бы получил строгий выговор, и не выделывал никаких финтов.

Он пришёл четвертым, хотя в какой-то момент гонки лидировал, но потерял свои позиции на пит-стопе. Леон же грамотно разыграл эту гонку. Вовремя сделанные пит-стопы, чёткое руководство команды — и ярко-оранжевый макларен с цифрой "18" пересекает клетчатый флаг первым.

Делмас был третьим, уступив свою позицию второму номеру в мерседесе.

Заядлые фанаты формулы-1 сказали бы, что гонка прошла скучно.

Леон выбирается из кокпита, практически вспрыгивая на свой болид и поднимая обе руки вверх в победном жесте под ярые выкрики фанатов. Он спрыгивает на землю, избавляясь от шлема, балаклавы, и почти сразу же идёт в сторону Делмаса. Улыбается, смеётся, что-то говорит ему, пожимает руку. Теодор похлопывает Клина по плечу, кивает ему.

Клин уносится в сторону команды, обнимается с руководителем, разговаривает с кем-то ещё и даже смотрит в сторону Белл, победно поднимая в воздух стеклянную бутылку с водой. И смеётся, счастливый до безобразия — Аслин готова была наблюдать за счастьем своего друга хоть вечность. Вон он, в своём мире, на своём месте, получает наслаждение на первых местах.

Глаза Аслин скользят по пилоту мерседеса — молоденькому мальчику — который получил законное второе место, и лишь в самую последнюю очередь по Делмасу.

Он отошёл ближе к боксам, и Белл приходится чуть податься вперёд, чтобы с возвышения лаунж-зоны рассмотреть его. Светлые волосы чуть взмокли, рассыпались по его голове непослушными прядями. Его пальцы обхватывают горлышко бутылки, губы прижимаются к стеклу, и он чуть запрокидывает голову, чтобы сделать глоток.

Как же у Белл было всё плохо.

Она прикусывает нижнюю губу, качнув головой. Делмас отстраняется от бутылки, проводит ладонью по губам, и вдруг поднимает глаза вверх. Ямочки проступают на его щеках, когда он приподнимает бутылку в воздух, салютует ей, и многие вокруг могли бы подумать, что он делает для Софии, которая не отрывается от экрана своего телефона — но Белл то знала, что он смотрит на неё. Даже с такого расстояния она видела в его жестах ехидство и озорство, игривость.

Она поджимает губы, поворачивает голову в другую сторону — и старательно делает вид, что вообще не смотрела в его сторону, а любовалась видами трибун, асфальта с росчерком шин и... точно не смотрела на него.

Белл не нужно было сейчас думать о том, в какое дерьмо она сама себя закопала не осознавая этого. Леон победил. Он поднимается на самое высокое место пьедестала, обливается шампанским, и его шоколадные кудри слипаются от сладости алкоголя. Наверняка, сегодня вечером можно будет отвлечься, выпить и просто забыться.

Просто придумать и сделать хоть что-нибудь, чтобы не думать о том, как Теодор Делмас смотрел на неё. Просто не думать о Теодоре Делмасе хотя бы в тот момент, когда его девушка стоит рядом с ней.