На полной скорости

Княжество Монако, 24 мая
Квалификация.

    Формула 1 — королевские гонки. Так говорит ей гугл, а Аслин привыкла доверять интернету, который в разы умнее её самой. И если верить тому же интернету, то, что должно произойти сегодня, практически решит итог завтрашних гонок. Аслин поджимает губы, скользя пальцами по экрану телефона, вчитываясь в текст.
Квалификация определяет порядок, в котором гонщики будут стартовать с решётки, и естественно, всем нужна была это зловещая поул позиция.

— Слушай, я не понимаю, — Аслин морщится, поднимая глаза на Леона, который развалился на пластиковом стуле паддока и деловито попивает из бумажного стаканчика свой кофе. — Почему поул позиция решает всё, если ты можешь ускориться, обогнать, подрезать, вырваться вперёд. Чего все так нервничают и борются за неё? Гонку не определяет порядок машин на старте. Кто-нибудь на галерке может вырваться вперёд, — Аслин блокирует телефон, кладя его на стол, и устало запрокидывая голову назад.

Леон тихо хихикает, протягивая подруге свой стаканчик с кофе. Его кудрявые шоколадные волосы сейчас были растрепанными. Оранжевый комбинезон был расстегнут, спущен до талии, и подвязан там. Сверху же на Леоне была плотно прилегающая к его груди и рукам оранжевая водолазка с логотипами команды и спонсорами. Кепка макларен лежала на столике рядом.

— Всё... не так просто. Это не уличные гонки, Белл, и тут есть правила, — Клин пожимает плечами, наблюдая за тем, как подруга берёт из его рук стаканчик и делает глоток приторного кофе, больше напоминающего разведённую с водой пыль.

— Эти ваши дурацкие правила, — тихо выдыхает она в стаканчик с напитком и морщится от отвратительного привкуса автоматного кофе. — Подрежь кого-нибудь, делов то.

— Одно простое правило формулы-1, Белл. Мы никогда не рискуем. Никто не хочет разбить болид в хлам, чтобы потом команда тратила миллионы евро. А учитывая, что на сезон разрешается определенное количество денег, двигатель и...

— О, нет, нет, нет, Клин. Избавь меня от нудной лекции, молю, — Аслин махнула рукой в сторону друга, ставя недопитый стаканчик с кофе на стол. — Я спросила, почему всё так решает позиция, а не попросила длинный экскурс в правила гонки, — её карие глаза внимательно скользнули по другу.

— Это Монако. Тут узкие улицы, и трасса тоже будет уличная, — Клин слегка взъерошил свои кудрявые волосы. — Нам надо входить в повороты, а на обгон может просто не хватить радиуса или захода. В Монако тяжело выполнять какие-то такие простые манёвры. Был год, когда два гонщика друг за другом врезались в ограждение и перекрыли весь трек. Никто не будет рисковать своими секундами, особенно в Монако. Поэтому каждый из гонщиков кровь из носа, но хочет оказаться на поул позиции, — Леон чуть потянулся, запрокинув голову назад и уставившись в потолок. — Просто... это как своеобразная галочка, которую каждый пилот должен поставить в своём списке. Для некоторых стать чемпионом не столько важно, сколько выиграть именно Гран-При Монако.

Аслин коротко кивает, словно и правда понимает всю серьёзность ситуации. Уличные гонки, конечно, были не сравнимы с этим. И дело было не только в машинах — болиды и правда напоминали ей раздутых рыбок. По большей части, те гонки, в которых когда-то чувствовала Аслин, были просто развлечением для драйвовых наркоманов. Здесь же всё было серьёзно. Гонщики боролись не за ощущения скорости, а за материальные призы. Статуэтку, звание, деньги, почет и славу. Здесь всё было законно, а на тёмных улицах Лондона они скрывались в тенях, выжимая из своих тачек всё до последней капли. Здесь были правила и протоколы, тогда как там никаких правил и не было.

— Может ты попросишь там своих духов, потусторонние силы или карты, чтобы удача была на моей стороне, и я, в конце концов, стоял самым первым, а? — Леон тихо хмыкает, на что получает строгий взгляд Аслин, и тут же поднимает обе руки вверх. — Всё-всё, на святое не зарюсь. Но ты хотя бы скрести пальчики за меня. Я провёл тебе такую экскурсию по паддоку и пит-лейну, ты должна была убедиться, что у нас всё максимально безопасно. Даже этот костюм, — Леон показательно подхватывает кусочек повязанного на поясе рукава комбинезона, чтобы приподнять его. — Самая огнеупорная штука. Если вдруг меня подпалит....

— А давай ты не будешь кормить мою фантазию яркими картинками, Клин? — Аслин складывает руки на груди, чуть вытягивая ноги вперёд. — Хочу верить в то, что никто и ничто твою задницу не подпалит, даже если ты будешь в этом супер-огнеупорном костюмчике.

Леон и правда подошёл к вопросу ознакомления Аслин со всеми тонкостями закулисья королевских гонок со всей серьёзностью. Они прошлись почти по всему паддоку, даже спустились вниз, к линии трассы, чтобы Клин гордо продемонстрировал свой ярко-оранжевый болит с чёрной цифрой «18». Пока Леон поглаживал и нахваливал свою «малышку» на этот сезон, Аслин даже прикоснуться к болиду не рисковала, просто стоя в сторонке, и наблюдая за линиями спортивной тачки с каким-то ужасом.

И эта маленькая узкая машинка сможет уберечь Леона в случае непредвиденных обстоятельств? Как бы сильно Клин не расхваливал нынешние меры безопасности для гонщиков — и супер-комбинезон, и супер-водолазки, и супер-перчатки — ведь были случаи, когда гонщики разбивались даже сейчас. И не спасала их ни продуманная одежда, ни конструкция болида. Разок перевернёт, прижмет — и всмятку. Если и Леон хотел всеми этими разговорами успокоить её взвинченную душу, то не вышло у него ничего.

— Расслабься, на квалификация никогда не бывает несчастных случаев или какого-то движа, — Леон махнул рукой, подхватывая стаканчик с кофе со стола, допивая его одним глотком и ровным броском закидывая его в мусорку рядом с автоматом.

— Меня это должно успокоить, но всё что я слышу, «на квалификации не бывает, но на самих гонках...», — Аслин прикрывает глаза, поджимая губы. — У тебя не очень получается успокоить мои мысли, Клин. Я бы даже сказала, отвратительно получается. Попробуй что-нибудь другое.

— Купить тебе шоколадных конфет?

— Ну нет, я их столько съела, что скоро покроюсь прыщами.

Леон тихо засмеялся, по дружески потрепав её по плечу.

Аслин не стала наряжаться на квалификацию. Во-первых, она слишком нервничала, чтобы заботиться о макияже или своём внешнем виде. Отдавая предпочтения обычным тёмным свободным джинсам, подпоясанным красной ниточкой и подвесками на концах, в тон нити топику и накинутой сверху рубашке, которую она застегнула на пару пуговиц снизу, чтобы скрыть белые линии шрамов на загорелой коже. На шее болтались несколько разных подвесок, приятно холодя кожу в тепле воздуха Монако. Где-то на щиколотке под тканью джинс тоже болтался золотистый браслетик, в мочках ушей блестели серёжки-кольца и ещё парочку колечек в хрящиках — уж больно Аслин любила цацки.

Русые волосы были собраны в аккуратный высокий хвост, открывающий вид на украшения, слабо поблескивающие в свете паддока. Наличие хвоста вообще достаточно сильно расстроило Леона, потому что такая причёска всячески препятствовала ношению оранжевой кепки — теперь уже другой, и Клин не уставал напоминать ей, что она обменяла его кепку на кепку Феррари.
Губы Аслин дёрнулись в нервной усмешке, когда память подкидывает ей тот вечер картинками воспоминаний. Полумрак внутреннего дворика клуба, тёплый воздух Монако, смешанный со сладостью клуба и солёной водой Средиземного моря, тлеющий кончик сигареты и красная кепка на голове. Она вспоминает о светлой коже незнакомца, а его глубоких голубых глазах и ямочках, когда он широко улыбался и смеялся. Вспоминает об их разговоре, о его горящих глазах, когда речь зашла про формулу-1. И это воспоминание отдаётся какой-то теплотой, почти как растаявший шоколадный шарик конфеты под языком.

— Белл, ты снова меня не слушаешь, да? — рука Леона нетерпеливо трепет её по плечу, заставляя Аслин сначала медленно моргнуть, а потом перевести на него взгляд и нервно улыбнуться. — Я познакомлю тебя с Исааком, он наш механик и мой хороший знакомый. Не хочу оставлять тебя одну в боксе, так что он просто составит тебе компанию, и может что-то будет пояснять, чтобы ты раньше времени не потеряла сознание от страха.

Аслин остаётся только закатить глаза, когда Клин поднимается со своего места, и идёт куда-то за спину Белл, в сторону дверей. С Исааком они заочно уже были знакомы. Аслин слышала его голос где-то вдалеке, когда созванивалась с Леоном; иногда он влезал на задний фон, когда они беседовали по видео-звонку или вставлял какие-то свои комментарии. Белл слегка поворачивается, упираясь локтём руки в спинку стула, пока её глаза скользят по Исааку — высоким по сравнению с Леоном, в оранжевой футболке-поло и ниточкой какого-то ожерелья из ярких бусинок  под самой шеей. У него были тёмные, практически чёрные волосы и мягкие зелёные глаза. Он тут же улыбается, приветливо махнув рукой Аслин.

— Так это, значит, с тобой я должен нянчиться? — хмыкает он, уперевшись плечом в косяк двери.

— Ну не так же грубо, идиот, — Леон тихо шипит, толкая Исаака в плечо локтём.
Аслин тихо смеётся, кладя подбородок на уложенный на спинку стула локоть, и чуть щурит глаза.

— Да, именно со мной тебе надо будет нянчиться. Обещаю, что сильно капризничать не буду, а буду послушно ложиться спать в отведенное время и не спорить со старшими. Я душка, не переживай. Проблем не доставлю.

Губы Исаака растягиваются в довольной улыбке.

— Не переживай, я младше тебя, так что слушаться не придётся, — он подмигивает ей, протягивая руку, чтобы обхватить локоть Леона и потянув на себя. — Пошлите уже. Квалификация быстро проходит, это вам не тестовые заезды по десять часов. Заодно пообщаюсь с твоей подружкой, пока ты будешь морально настраиваться и втискивать свой зад в болид.

Леон закатывает глаза — снова — кивая Аслин. Белл улыбается, поднимаясь на ноги и подхватывая лежащую на столе кепку. Из-за прически она не могла надеть её, но пока они выходили из маленького закутка кофе-брейк зоны, нацепила этот аксессуар за петельки для ремня на своих джинсах.

— Клин говорил, что ты никогда прежде не следила за формулой-1? Как так вышло? Твой лучший друг буквально восходящая звёздочка гонок, — Исаак чуть притормозил, чтобы Аслин поравнялась с ним, пока Леон шёл впереди и постоянно оборачивался на них через плечо. — А ты иди вперёд и не подслушивай, — приструнил любопытство Клина Исаак.

— Слишком много правил, — расплывчато отвечает Аслин, наблюдая за тем, как покорно друг поворачивает голову, но всё равно замедляется, чтобы хотя бы слышать их разговор. — И слишком много надо запоминать.

— Не любишь заучивать правила?

— Не люблю им следовать. Но... сейчас я откровенно благодарна, что у вас тут... целый список запретов и ограничений, — Белл пожала плечами, скользнув взглядом по Исааку — приходилось чуть запрокидывать голову назад из-за роста парнишки. — Хотя, может быть, я попробую разобраться во всех тонкостях ваших гонок, и мне даже понравится. Кто знает.

— Ну, если ты не будешь в восторге от первой гонки, я выпью жидкость из консервированной фасоли до дна.

Леон спереди чуть присвистнул, снова посмотрев на них через плечо и прокомментировав это:

— Он ненавидит консервированную фасоль.

— Я же сказал не подслушивать, — Исаак наигранно злобно сощурил глаза, смотря прямо на Леона, пока тот не отвернулся. — Но если серьезно, тебе вообще не о чем переживать. И я говорю не о Клине, который вероятно уже достал доказывать тебе, что всё тут безопасно.  Клин уже провёл для всех мастер-класс и заочно познакомил с тобой, так что... за время оставшихся гонок точно сблизишься с командой и всё пройдёт настолько гладко, что тебе потом даже понравится, — Исаак подмигнул Аслин, мягко похлопывая её по плечу.

Паддок изворачивается коридором, в который они выходят этой небольшой компанией — Леон всё так же шёл впереди, Исаак шёл рядом с Аслин, переговариваясь с ней о чём-то. Другой персонал проходил мимо них. Кто-то здоровался, кто-то не обращал на них внимание, проносясь по своим делам. И в какой-то момент порядок и тишина преддгоночной зоны нарушилась.
Тихие вскрики разлетелись по коридору, и где-то впереди Аслин увидела, как девушка в тёмно-синей футболке-поло практически отпрыгивает в сторону, за ней вторая, третья разбегаются в стороны и смотрят куда-то на пол. Леон впереди немного затормозил, и Исаак выглянул из-за его плеча, пытаясь рассмотреть нарушителя порядка. Но этот «нарушитель» не заставил себя долго ждать.
Спаниель проскакивает между ног, легко лавируя. Высунув длинный розовый язык, он с задорным лаем мчится прямо по коридору.

— О, Делмас опять оставил свою собаку на Софию. Знает же, что она терпеть их не может, — вдыхает рядом стоящий Исаак и осторожно отходит в сторону, обхватив локоток Аслин и потянув её на себя, чтобы маленькая собачка прошмыгнула мимо них.
Белл приподнимает брови, провожая взглядом промчавшуюся мимо них животное.
— Это собачка Делмаса. Ведущего гонщика Скудерия Феррари, и, признаться, одного из лучших, — Леон поворачивается в их сторону, пока Аслин поднимает на него непонимающий взгляд. — Он постоянно таскает её за собой, потому что просто без ума от неё. Ну а так как Делмас не может посадить её с собой в болид, на время ему приходится оставлять её с его... ну... девушкой?

— Ага, девушкой, — Исаак прицокнул. — Мерзкой сукой, называй уже вещи своими именами, Клин. Она какая-то итальянская модель, и я подозреваю, что у них максимально фиктивные отношения. София только ходит тут на своих брендовых каблуках, фоткает всё, выкладывает в инстаграмм и откровенно мешается под ногами. Не понимаю, как Делмас её до сих пор терпит.

Аслин кивает головой, словно понимает всё то, о чём они говорили. На самом деле, ни имя «София», ни фамилия «Делмас» ничего не говорила ей, и она уже даже не слушала, как Леон и Исаак обменивались последними сплетнями про фиктивные отношения Делмаса, про саму Софию и что-то в подобном духе.

Взгляд Белл цепляется за собачку, которая, завернув за угол, вдруг высунула оттуда свою головку. И Аслин моментально узнала в этой привлекательной мордашке свою недавнюю знакомую — Адель. Пушистый хвостик за телом собачки тут же начал вилять из стороны в сторону, когда её тёмные огромные глаза пересеклись с глазами Белл. Аслин не может сдержать мягкой улыбки, когда неуверенные по началу шаги спаниеля становятся более уверенными, направленными прямо к Белл. Аслин присаживается, без страха упираясь коленями джинс прямо в пол и протягивая руку к Адель.
Она гавкнула, упираясь лапками в джинсу, приподнимаясь, чтобы нетерпеливо мазнуть языком куда-то между щекой и ухом Белл, тут же интенсивнее завиляв хвостом, и начиная подбираться ближе к Аслин, пока та мягко гладила её по голове.

— Какая приятная встреча, не правда ли? — тихо шепчет Белл, не в силах сдержать улыбки на задорное и радостное тявканье Адель.

Леон сощурил глаза, скользнув взглядом сначала по подруге, потом по спаниелю у её ног.

— Знаешь, я конечно подозревал, что ты очень любишь собак, но чтобы собаки любили тебя... вот так? Когда ты только успела, Белл? — Леон недоверчиво опускает взгляд на ластившуюся Адель, сокрушённо вздыхает и качает головой.

Аслин, на самом деле, была из того типа любителей собак, которые готовы были заумиляться даже чужой собакой до дрожи в коленках, и если где-нибудь на улице ей разрешали погладить пса... что ж, как правило, это было надолго.

— О, мы уже встречались. Помнишь я рассказывала тебе? — Аслин поднимает взгляд на друга, довольная и практически сияющая от счастья. — Я сидела в кафе, и под моим столом оказалась Адель.

— Ааа..., — Леон деловито поджал губы, коротко качнув головой. — Так ты уже познакомилась с нашей королевой драмы?

— Адель далеко до королевы дра...

— Да я не про Адель, Белл. Я про нашу Софию. Королеву драмы и истерик, — Леон упирается плечом в стену, скользя глазами то по подруге, то по спаниелю, которая уже намеревалась залезть к Аслин на руки. — Королева драмы и инстаграмма, София Сакрайа. Итальянская модель, инфлюенсер и... бог его знает, кто ещё. Она вроде как сотрудничает с брендами косметики и одежды, но ты знаешь, что я не особо разбираюсь во всём этом, — Клин хмыкает, переводя взгляд на Исаака. — Мы между собой зовём её итальянском пиявкой. Но вероятно у неё с Делмасом какой-то контракт.

Наверное, это было в порядке вещей.
Проблема была в том, что Аслин с трудом могла связать своего друга с этим громким миром — гонок, общения с прессой, интервью и скандалами. Для неё он всё ещё оставался тем самым мальчишкой с шоколадными кудрявыми волосами. С которым она познакомилась двадцать два года назад; которому она протягивала игрушечную машинку с немой просьбой о дружбе. Для неё он всё ещё лучший друг, который с визгом цеплялся в сиденье машины, когда она показала ему мир нелегальных гонок, лишённых правил и запретов формулы-1. Аслин никогда не прикасалась к его миру, тогда как Леон был полностью погружён в её мир.

И теперь она здесь — в его мире — наблюдает за тем, как он поправляет на себе гоночный комбинезон; как он даёт интервью, и как репортёры бегают за ними с камерами, чтобы задать вопросы; как он широко улыбается своим фанатам, оставляя размашистые подписи на кепках и футболках. Смотря на всё это, Аслин кусает щеки до привкуса крови на языке и морщится от мысли, как многое она упустила за два года. За всю свою жизнь.

— Ah, eccoti qui! [Ах, вот ты где!].

Цокот каблучков по полу, сменяется нежным натянутым голоском. И несмотря на то, что этот голос всячески старался быть как можно более нежным, игривым — и, не побоюсь этого слова, девчачьем — Адель в руках Аслин напряглась. Бедная собачка практически с лапами забралась на руки Белл, прижимаясь к ней всем своим тельцем. Аслин растерянно обхватывает тело собаки руками, поднимаясь на ноги и смотря сначала на Леона, который вздохнул и закатил глаза; потом на Исаака, который пробубнил что-то вроде «ну началось», и только потом обратила свой взор на цокот каблуков.

Это была та самая девушка, которая подошла к ней в кофейне.

Тонкая, высокая, с лёгкой походкой. На ней было какое-то летнее платье, тонкие шпильки босоножек. Тёмные волосы спадали по плечам, пока на коже лица расползались узоры макияжа. Она дефилировала по коридору так, словно прямо перед ней подиум, а все люди, что старательно пытались обтечь её со стороны — её зрители. София — теперь то Аслин знала её имя — всё своё внимание направила на собачку в руках Белл, и теперь целенаправленно шла прямо к ней. В её глаза наигранное спокойствие, а на губах мягкая натянутая улыбка, от которой Аслин резко стало дурно. Адель в её руках заёрзала, прижавшись к груди Белл сильнее.

— А ты в хорошем настроение, София, в кой-то веке, — Исаак хмыкает, перетягивая на себя внимание итальянской красавицы.

Взгляд Софии в моменте сделался жестоким, холодным, почти обжигающим, когда она стрельнула тёмными глазками в сторону черноволосого.

— В безумно хорошем настроение. Постарайся его не испортить.

Вопреки её образу миленькой девочки с блеском на губах и подкрашенными ресничками, голос Софии излучал яд — да такой, что Леон не смог сдержать цокота языка, чем только привлёк и к себе яростный взгляд Софии.

— Ты, я смотрю, снова потеряла Адель. Никак не подружишься с новой подружкой своего парня? — Исаак хмыкает.

— Ой, ну ты же знаешь, я не особо дружу со всеми собаками, а Адель... она просто... невыносима, — София выдыхает сквозь стиснутые губы, смотря прямо на собаку в руках Аслин, и только потом — на саму Аслин. — О! Ты та девушка? Из кофейни.

Белл думала, что она не узнает её. Тогда та незнакомая и красивая девушка казалось была слишком заинтересована возвращением убежавшей собачки — но Аслин ошиблась.

— Эм... да, я...

— И эта собака, — София демонстративно тыкнула тонким длинным красным ногтем в Адель, которая сейчас прижималась к Аслин. — Тоже жалась к тебе. Отпусти её.

Аслин чуть приподнимает брови, растерянно моргнув. Адель в её руках тихо заскулила, только сильнее прижавшись к Белл.

— Я не..., — Аслин вздохнула.

— Давай, давай, отпускай эту собаку, — ноготки Софии почти мажут по шерсти на спине Адель, тогда как сама собака вжимается в тело Аслин, словно умоляет её не отпускать. — beh, che brutto cane [ну что за противная псина].

Не стирая с губ миловидной улыбки, почти рычит София, делая резкий шаг вперёд, к Аслин, намереваясь вцепиться ногтями в тело собаки, чтобы притянуть её к себе. Но Белл отступает назад, не давая острым ногтям коснуться Адель. В моменте лицо Софии замерло в какой-то одной, плохо читаемой гримасе — это было то-ли удивление, то-ли шок, то-ли эта итальянская красавица прямо сейчас кинется на Аслин. Она уже было вдохнула, чтобы выплеснуть на Белл все свои накопленные эмоции, как её взгляд в какую-то секунду меняется.

Она снова становится той наигранно-милой, какой Белл видела её парой секунд назад. София растекается в мягкой улыбке, хлопнув своими длинными нарощенными ресничками.

— Я же говорила тебе, что Адель снова убежит, — быстро лепечет она, смотря куда-то за спину Аслин.

Даже Леон и Исаак направили свой взгляд в ту сторону, куда обращалась София. Адель в руках Аслин нетерпеливо заёрзалась и потянулась в сторону. Упираясь лапками в плечо Аслин, она приподнимается так, что Белл приходится склонить голову в бок, придерживая собачье тело, чтобы она просто не свалилась из её рук. Адель гавкает, и Аслин слышит за своей спиной тихий смешок. Белл чуть поворачивает голову, но из-за Адель она не видит полной картины происходящего — видит, как чья-то рука трепет собачку по голове, пока та машет своим хвостиков, выдавая всю свою собачью радость.

— Тебе стоит лучше следить за своей собакой. Или за своей девушкой, Делмас, — Леон тихо хмыкает, а потом смеётся, когда его глаза направляются на треснувшую маску идеальности Софии. — Если бы Белл не поймала твою питомицу, искал бы ты её по всему паддоку. А считая тот факт, что питомцы слишком похожи на хозяев, ты бы нашёл её в болиде.

— М, я бы не осудил Адель за то, что она забралась в мой болид, Леон, — за спиной слышится тихий смех, а у Аслин в моменте мурашки побежали по спине — она знает этот голос с мягким французским акцентом. — Так значит, я должен поблагодарить Белл?        

Леон, с которого Аслин не сводит глаз, смеётся, отстраняясь от стены.

— Ты же такой джентльмен, Делмас. И без подсказок бы сказал "спасибо", да? Забирай уже свою собаку.

Делмас тихо цокает, и Аслин словно ощущает теплоту его рук сквозь ткань накинутой на плечи рубашки, когда он мягко подхватывает довольное тело Адель, освобождая Белл от этой ноши. Руки Леона ложатся на плечи Аслин, мягко разворачивая её прямо на сто восемьдесят градусов. И Аслин в моменте готова была проклясть все карты, которые она вытаскивала пару вечером назад. Аслин готова была проклясть всё.

Сначала перед её глазами мелькает красно-белая форма феррари, потом широкая улыбка, линии ямочек, бледная кожа, светлые волосы, и только потом лукавые голубые глаза, смотрящие на неё так, словно этот Делмас ловко ухватил её за хвост.

— Merci, mademoiselle Bell ["спасибо, мисс Белл"], — его губы тянутся в ещё более довольной улыбке, когда он опускает взгляд вниз, скользя по красному топу и оранжевой кепки МакЛарен. — Кажется, ты очень понравилась Адель. Она обычно очень придирчива к людям. И приставучая к тем, кто ей понравился.

Аслин нервно дёргает уголком губ, не находя в себе слов.

Надетая на неё красная кепка, рассуждения о гонках и ставка на феррари. Всё складывалось иронично — так, что Аслин хотелось расхохотаться.

— Так это твоя спутница, Леон? Не помню, чтобы ты приводил девушек в паддок, — Делмас щурит свои голубые глаза, уже обращая их хитрый блеск не к Аслин, а Леону, который всё ещё не убрал своих рук с плеч Белл. — Может тогда представишь нам?

Леон тихо выдыхает — и как показалось Аслин, даже закатил глаза.

— Аслин Диана Белл. Лучшая подруга лучшего гонщика МакЛарен, — она опережает своего друга, не сводя карих глаз с юноши напротив себя.

И гонщик почти сразу же направляет на неё свои голубые глаза. Снова улыбается, коротко кивает, из-за чего его блондинистые волосы, растрепанные после снятия балаклавы, переваливаются немного вперёд.

— Enchantée [Приятно познакомиться]. Теодор Делмас. Лучший гонщик Формулы-1.